Колонка редактора

Гул тишины

Борух Горин 29 сентября 2016
Поделиться

Гуляя по любимому Киеву, его бульварам и площадям, я, сколько помню себя, никогда не мог избавиться от мысли, что по этим самым бульварам не так давно десятки тысяч моих братьев и сестер гнали в Бабий Яр.

Семьдесят пять лет прошло, но так и не приходит ощущение, что это было давно.

Большой украинский поэт Микола Бажан передал эти чувства в своем знаменитом стихотворении «Бабин Яр»:

 

Могильний вітер з тих ярів повіяв —
Чад смертних вогнищ, тіл димучих згар.
Дивився Київ, гніволиций Київ,
Як в полум’ї метався Бабин Яр.

За пломінь цей не може буть покути.
За погар цей нема ще міри мсти.
Будь проклят той, хто зважиться забути.
Будь проклят той, хто скаже нам: «Прости…»

 

Много раз я бывал в Кракове, но никогда мне не приходило в голову поехать в Освенцим. Я вообще не ездил ни в один концлагерь. И в Бабий Яр тоже не ходил.

Но вот лет десять назад в Киеве я оказался свободен на целый день. И решил отправиться туда.

Один. Не было больше никого. Я пошел по этой долине смерти один. И мне стало физически плохо. Эта тишина вдруг стала гулом, воем в моих ушах. Будто одну ноту выплакивает одновременно миллион человек. Я стал терять сознание и сел на землю.

С этим трудно жить. Но жить без этого нельзя.

 

Будь проклят тот, кто скажет нам: «Забудем».
Будь проклят тот, кто скажет нам: «Простим».

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

«Столько лет не помнила, а сейчас все такое живое»: истории бойцов Варшавского гетто

Ханка Групинская, польская писательница, журналист и деятель культуры, с 1985 по 2000 год брала интервью у последних оставшихся в живых солдат Еврейской боевой организации, действовавшей на территории Варшавского гетто. Эти беседы с солдатами, рассказы об их судьбах легли в основу книги «Я пришла домой, и там никого не было. Восстание в Варшавском гетто: истории в диалогах», русский перевод которой недавно вышел в издательстве Ивана Лимбаха.

Еврейское царство

У реб Менаше была такая способность улыбаться одними глазами. Его улыбающийся взгляд подхватывал Иту и уносил, как широкая, глубокая река, что год за годом медленно течет через город куда‑то в далекие края. Это не пугало Иту, наоборот, она чувствовала себя очень спокойно в этом могучем потоке. Часто она ластилась к мужу и даже пробовала затянуться его сигарой. На глазах выступали слезы, Иту начинал душить кашель, а Менаше легонько похлопывал ее по спине и улыбался

Как лорд Джейкоб Ротшильд сохранил и приумножил наследие семьи 

Лорд Джейкоб Ротшильд оставил неизгладимый след в Стране Израиля в качестве председателя благотворительного фонда семьи Ротшильдов «Яд Ханадив». Он обеспечил финансирование строительства зданий Кнессета, Верховного суда и совсем недавно – нового здания Национальной библиотеки. Хотя пожертвования этой семьи кардинально изменили культурный ландшафт Израиля, Джейкоб Ротшильд и его предшественники были против огласки деятельности «Яд Ханадив».