На юбилее нашего общего друга они были втроем — он, Сара и Авнер. Биби хвастался, что Авнер победил в конкурсе на знание Танаха. Симпатично хвастался. Вот это все человеческое мне в нем очень нравится. Он знает, как разговаривать с разными людьми — и с Трампом, и с Путиным, — и умеет им нравиться. Это очень важно. Но когда‑то он должен будет уйти.

После революции из Минска переехал в Вильно, потом в Берлин, потом опять в Вильно. Стал президентом всемирного еврейского Пен‑клуба. А в 1928‑м — опять же как многие — вернулся в СССР, единственную страну, где литературу и культуру на идише поддерживало государство. И быть бы ему расстрелянным со всеми вместе 12 августа 1952‑го, если бы его не расстреляли на 15 лет раньше. А не уедь он в СССР, лежал бы в Понарах. А может, ушел бы в партизаны с Ковнером и Суцкевером?.. Варианты есть, но их немного. И кровавая баня — почти во всех. 

Не то чтобы прежде существовала полная ясность в определении добра и зла. Каббала считает, что вследствие греха познания Древа добра и зла «разбились сосуды», и не существует теперь зла без примеси добра, и нет больше добра без примеси зла. Но сегодняшняя картина усугубляется средствами воздействия на сознание. Потребитель неизбежно оказывается на распутье: нырнуть в мир пропагандистской лжи или получить доступ ко всему спектру мнений и кладези знаний. И Сорос стоит в самом центре этой развилки.

Древо росло, но без больших открытий. И тут я решил сдать на анализ свою ДНК, чтобы найти родню ультрасовременным способом. Через две недели результат был у меня на руках. А на сайте я стал изучать ближайшую родню. Четвертым в списке шел мой троюродный брат, о котором я и так все знаю. Тем интереснее были трое его опередивших. Кто эти люди, чьи гены ближе к моим, нежели гены человека, с которым я вырос?..

В России всегда — почти всегда — ждут команды сверху. Поэтому не стоит недооценивать внешние признаки отношения к евреям. Признаки‑знаки. Знаки‑команды. Популярный президент говорит из телевизора о «важном вкладе еврейской общины в процветание общества» перед двумя раввинами в шляпах — это знак. И этот знак хорошо читается адресатами, — оттого впечатляющая статистика «снижения антисемитских настроений в обществе». Но стоит посмотреть и на прецеденты.

Вторая половина ХХ века в США, конечно, была не только ротовской, не только временем еврейского интеллектуала из среднего класса. Но если вы хотите узнать о жизни внуков эмигрантов из Российской империи, читайте Рота. А уже потом академические труды. Они мало что добавят.

Израиль празднует свое 70‑летие. Празднует, как всегда, со слезами на глазах. Слезами, не высохшими с кануна Дня независимости: за день до праздника в Израиле отмечается День павших. Без слов и споров следует просто помолчать — и снова вспомнить тех, кого не вернуть. Тех, чьи жизни стали серебряным блюдом, на котором евреям поднесли Страну.

Уж и не знаю, стоит ли в тысячный раз повторять: конечно, не польский или украинский народ активно участвовал в уничтожении евреев, а конкретные поляки или украинцы. И вопросы к польскому или украинскому государству сегодня возникают как к ответственному не за прошлое, а за настоящее и будущее. И за память, которую оно пытается «регулировать».

Поговорим о главном. О книгах. Точнее, о новинках нашего издательства: «Книжники» в уходящем году издали десятки новых книг. Итак, мой выбор.

Скромный, чеховский интеллигент. Тихая речь умницы. Если тебе повезет пообщаться с таким, ты будешь уверен, что он — хрупкий прекрасный цветок из теплицы. Любой полевой ветерок может его загубить. Будешь уверен — но как же ты ошибешься! Вот и они ошиблись.

Они были святыми людьми, сохранившими преданность еврейству в самых невозможных условиях. И уж не знаю, что главное — то, что Гур унаследовал эту святость, или то, что святость предков защитила его самым невероятным образом. Но, когда в десантника Гура Недзвецкого, заброшенного на пять километров в глубь Ливана, попало три пули — одна в ногу, другая в живот, и третья, несущая верную гибель, в рот, — он дополз до своих, до него долетел изрешеченный вертолет, и он выжил.

Мы увидели, что в XXI веке и в США могут гулять под свастикой. Не только в Будапеште, Риге, Киеве, но и в Америчке. Это с одной стороны. С другой стороны, до боли знакомые ребята, будто шагнувшие прямиком из столь привычных нам «русских маршей», стали всемирным скандалом.