При рождении Шульц и Фогель были провинциальными подданными агонизирующей империи Габсбургов, а затем — никуда не переезжая — стали жителями Западно‑Украинской народной республики, Второй Речи Посполитой (1918–1939), СССР (сентябрь 1939 года — июль 1941 года) и, наконец, Третьего рейха. Их жизнь, начавшаяся под флагом с австро‑венгерским двуглавым орлом, оборвалась на «кровавых землях».

«Свободен как еврей» — интеллектуальные воспоминания и семейная история, история европейских евреев до, во время и после Холокоста, любовное введение в идишскую литературу и творчество ведущих идишских писателей. А еще это история о любви Рут к Израилю. Но главным образом это типичная история об идеях и о законе непредвиденных интеллектуальных последствий.

Оказавшаяся по стечению обстоятельств в Иерусалиме русская женщина, решившая без права на жительство задержаться в стране как можно дольше, погибает в одном из терактов. Гроб с ее телом отправляют в российскую глубинку, чтобы подросток-сын и старуха-мать похоронили ее на родине... Но ее мать, глубоко верующая христианка, категорически отказывается хоронить... Дочь должна вернуться в Израиль!

Гейдрих и Гиммлер боролись за власть и за одобрение Гитлера. Цели их отличались. Гейдрих выступал за уничтожение евреев после войны и хотел эксплуатировать их в концентрационных лагерях. Гиммлер был за расово мотивированную войну на уничтожение в огромных масштабах. Его идеей было: либо мы, либо они: немцам грозит вымирание, если евреям будет позволено существовать. Для него война заключалась не в том, чтобы «создать условия для окончательного решения», а в том, чтобы «поставить окончательное решение на службу войне».

Различие в верованиях вытекает из представления караимов о том, что устная традиция – это  «вторая Тора», в то время как лишь письменная Тора истинна, совершенна и едина. Из-за этого различия караимы отвергли все законы устной Торы, что привело к расколу в религиозной практике. Поэтому, по словам Ласкера, фундаментальный вопрос, который отделяет караимов от раввинистического иудаизма, заключается в следующем: даровал ли Б-г одну Тору, или две Торы на горе Синай?..

Авраама Були Иегошуа чаще называли Алеф Бейт – по инициалам, совпадающим с первыми буквами ивритского алфавита. В таком именовании звучат восхищение и признание заслуг – целому поколению израильтян А.Б. Иегошуа по сути и впрямь заменил азбуку. Наряду с Амосом Озом и Меиром Шалевом он входил в тройку признанных лидеров современной израильской литературы. Его рассказы, повести, романы и эссе переведены на 28 языков. 

У Шалева острый глаз и углубленное знание библейских текстов. И прекрасная память на детали, местности, имена, формулировки. И он тонкий психолог. Его соображения привлекательны, основательны, свежи. Какие-то спорны, какие-то убедительны, все вместе — притягательное чтение. Кроме одного — отношения автора к Б-гу.

Александра-Аминадава Дикмана называли одним из самых влиятельных и авторитетных людей в израильском переводческом мире. Ему принадлежат многочисленные переводы с русского, французского, латинского языков, он участвовал в составлении англоязычной антологии переводов Гомера... 2 июня Аминадав Дикман ушел из жизни. Ему было 63 года. В 2008 году «Лехаим» беседовал с выдающимся переводчиком в Москве, сегодня мы снова публикуем это интервью.

Салазар был закоренелым автократом, но антисемитом не был. Крохотная еврейская община, заново обосновавшаяся в Португалии незадолго до тех времен, обладала теми же правами, что и остальные граждане страны. И сохраняла эти права в течение всего периода, когда другие, похожие режимы, выслуживаясь перед нацистами, ограничивали права евреев. И все же Салазару не хотелось, чтобы число евреев среди постоянных жителей его страны увеличивалось...

Их влияние простиралось от их родного османского Багдада до Британской империи и династии Цин, по всей Южной и Восточной Азии и дальше. Они строили для своих рабочих города со школами, магазинами и больницами и учили молодежь, чтобы та вливалась в их торговую империю. За столетия Сассуны создали всемирную империю, которая поколениями управлялась на родном языке их семьи — еврейско‑арабском.

Многие терезинские музыканты предвидели, что их больше никто никогда не увидит: они оставляли свои рукописи и бумаги спрятанными либо под полом бараков, либо в руках доверенных сокамерников. Музыка, написанная в Терезине, по определению не могла быть легкой: это были крупные композиторы военной эпохи, эпохи большого слома, когда музыка переосмысливалась всевозможными способами, и как бы с И.-С. Бахом на заднем плане.

Поступки зингеровского Яши рискованны и, само собой разумеется, безнравственны. При этом они настолько по душе окружающим, что они лишь сильнее пленяются им. Даже те, кто сознает, что до какой-то степени становится жертвой его безнравственности.