Иран ведёт масштабную информационную кампанию параллельно с военными действиями, сочетая нарративы победы и жертвы, чтобы влиять на мировое общественное мнение и оказывать политическое давление. Об этом говорится в новом исследовании, на которое ссылается издание “Israel Hayom”.

По данным авторов доклада, Тегеран рассматривает «когнитивный фронт» как ключевую часть войны. Речь идёт о попытке сформировать восприятие событий у разных аудиторий — внутри региона и за его пределами — с помощью тщательно выстроенных сообщений.

Исследование подготовили Даниэль Хаберфельд и доктор Эйтан Азани из Международного института по борьбе с терроризмом при университете Рейхмана. Они отмечают, что Иран действует сразу в двух направлениях: демонстрирует силу и одновременно представляет себя жертвой.

«Иран играет на двух полях одновременно: с одной стороны, он транслирует образ победы, чтобы запугать и продемонстрировать мощь, а с другой — позиционирует себя как жертву “непропорциональных атак”, чтобы добиться международной легитимности», — объясняет Хаберфельд.

Эта двойная стратегия не противоречива, а рассчитана на разные аудитории. Для внешнего мира Иран продвигает тезис, что он не инициировал конфликт и лишь защищается от действий США и Израиля. При этом, как отмечают исследователи, фактические удары Ирана затрагивали гражданские объекты, включая жилые дома и общественные учреждения.

Отдельное внимание в докладе уделено культурным корням такой риторики. Исследователи связывают образ жертвы с шиитской традицией, в частности с памятью о битве при Кербеле и гибели имама Хусейна — символе страдания и сопротивления. В современной иранской интерпретации этот образ дополняется активным призывом к борьбе.

Наряду с этим Иран активно использует цифровые инструменты. В частности, по данным исследования, проправительственные аккаунты распространяют видео с мест ударов в Израиле, изменяя оригинальный звук и добавляя фальшивые записи на иврите — якобы с мольбами граждан прекратить атаки.

Также распространяются материалы, созданные с помощью искусственного интеллекта: фальшивые кадры ударов по американским объектам, якобы захваченные солдаты, преувеличенные масштабы разрушений. Исследователи подчёркивают, что подобный контент быстро распространяется через платформы вроде TikTok, где алгоритмы усиливают его охват.

«Это не требует высокой квалификации — именно поэтому такие методы используются массово, в том числе сторонниками “оси сопротивления” без прямого руководства», — отмечает Хаберфельд.

По её словам, психологическая война стала не второстепенным, а центральным элементом современного конфликта. В случае Ирана она частично компенсирует военные ограничения и координируется с действиями союзных структур, включая «Хезболлу» и ХАМАС.

Израиль также пытается действовать на этом направлении: Армия обороны Израиля и МИД адаптируют сообщения для разных аудиторий. Однако, как отмечают авторы исследования, масштабы и системность иранской кампании пока создают заметный разрыв.

«Этот фронт не менее важен, чем военный», — подчёркивает Хаберфельд, добавляя, что борьба за восприятие становится одним из решающих факторов исхода конфликта.

В администрации президента США Дональда Трампа считают, что по мере продолжения войны с Ираном цели Вашингтона и Иерусалима могут начать расходиться, хотя на текущем этапе взаимодействие остаётся максимально тесным. Об этом сообщает портал “Axios” со ссылкой на американских чиновников.

По данным издания, Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху практически ежедневно общаются с начала конфликта, а сам президент США охарактеризовал их сотрудничество как «очень хорошее». Тем не менее в Белом доме понимают, что различия в стратегических целях и уровне допустимого риска могут со временем стать определяющими для исхода войны.

Несколько советников Трампа сообщили “Axios”, что президент, вероятно, будет стремиться завершить основные боевые действия раньше, чем это захочет сделать израильское руководство. При этом сам Трамп остаётся наиболее решительно настроенным в Белом доме на продолжение кампании и во многом ближе к максималистским целям Нетаньяху, чем часть его окружения.

Как отмечают американские чиновники, военное и разведывательное сотрудничество двух стран идёт «в унисон», однако приоритеты различаются. США сосредоточены прежде всего на уничтожении военной инфраструктуры — ракетной программы, ядерных объектов, флота и каналов финансирования прокси-групп. Израиль, в свою очередь, параллельно ведёт более широкий спектр операций, включая ликвидацию высокопоставленных фигур и действия, направленные на возможную смену режима в Иране.

«Израиль преследует иные цели, и мы это понимаем», — цитирует “Axios” одного из представителей Белого дома. По словам другого чиновника, Израиль значительно больше заинтересован в устранении нового верховного лидера Ирана, чем США.

Различия проявились и на практике. Так, в начале кампании Израиль сосредоточился на ликвидации руководства, тогда как США наносили удары по ракетным и беспилотным системам, угрожавшим американским базам. Позднее возникло и конкретное трение: после ударов Израиля по нефтяной инфраструктуре Ирана Вашингтон попросил согласовывать подобные действия, поскольку для США стабилизация мирового энергетического рынка остаётся приоритетом.

Один из источников в Белом доме прямо сформулировал разницу подходов: «Израиль не боится хаоса. Мы — боимся. Нам нужна стабильность».

Несмотря на это, публично Трамп продолжает демонстрировать поддержку израильской линии, включая одобрение ликвидации ключевых фигур и общее ведение кампании. При этом в администрации осознают и политические риски: по словам одного из советников, важно избежать впечатления, будто США действуют «по указке Израиля», даже если это не соответствует реальности.

Американские официальные лица также признают, что окончательное решение о завершении войны будет приниматься Вашингтоном исходя из собственных целей. Как заявил министр обороны Пит Хегсет, «наши цели — это наши цели, и именно мы будем определять момент, когда они достигнуты».

Высокопоставленный советник президента Объединённых Арабских Эмиратов Анвар Гаргаш заявил, что продолжающиеся атаки Ирана на страны Персидского залива фактически толкают их к более тесному сотрудничеству с Израилем и Соединёнными Штатами. Об этом он сказал на мероприятии Совета по международным отношениям, передаёт “The Times of Israel”.

«Полномасштабные атаки Ирана на государства Залива на самом деле усилят роль Израиля в регионе, а не ослабят её», — отметил Гаргаш. По его словам, для стран, уже имеющих отношения с Израилем, эти связи «станут ещё крепче», а для тех, у кого их нет, «откроются новые каналы».

Он напомнил, что Израиль нормализовал отношения с ОАЭ и Бахрейном в 2020 году, однако нынешняя ситуация может привести к расширению этих контактов.

С начала военной кампании США и Израиля против Ирана 28 февраля Тегеран наносит удары по инфраструктуре стран Залива — аэропортам, портам, нефтяным объектам и коммерческим центрам — а также по Израилю и судоходству в Ормузском проливе, через который проходит около пятой части мировой нефти. Эти действия усилили опасения в регионе, что сохранение у Ирана значительного военного потенциала позволит ему и дальше угрожать ключевой энергетической артерии.

При этом страны Залива пока не участвуют в ударах по Ирану, опасаясь масштабной эскалации. Гаргаш подчеркнул, что Эмираты сохраняют осторожность, хотя не исключают участия в международной инициативе по обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе.

На фоне этих заявлений произошёл новый виток эскалации: израильский удар по крупнейшему в мире газовому месторождению Южный Парс вызвал угрозы со стороны Ирана атаковать энергетическую инфраструктуру в Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ.

По данным эмиратского Минобороны, с начала войны ОАЭ перехватили сотни ракет и беспилотников: 327 баллистических ракет, 15 крылатых ракет и 1699 дронов. Погибли двое военнослужащих и шесть мирных жителей, ещё 158 человек получили ранения. «Мы видим не тысячи израильских ракет, направленных на нас, а тысячи иранских», — подчеркнул Гаргаш.

Он добавил, что нынешняя стратегия Тегерана имеет обратный эффект: «Она делает Израиль меньшей угрозой, а Иран — большей». По его словам, это приведёт не только к усилению связей с Израилем, но и к дальнейшему укреплению отношений стран Залива с США.

Несмотря на обострение, государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива пока действуют несогласованно: состоялось лишь одно координационное видеосовещание, а общего саммита по ситуации проведено не было.

Среди ливанских шиитов, традиционно считавшихся главным оплотом поддержки «Хезболлы», усиливается раздражение из-за того, что движение вновь втянуло их в войну с Израилем. Об этом сообщает ynet со ссылкой на интервью, опубликованные газетой “The Washington Post”.

По словам собеседников издания, многие жители шиитских районов чувствуют усталость, озлобление и всё чаще задаются вопросом, почему именно им снова приходится платить цену за решения руководства «Хезболлы». Речь идёт не только о разрушениях и бегстве из домов, но и о нарастающих сомнениях в политическом будущем самой организации внутри Ливана.

Один из жителей южного Ливана, Али из Марджаюна, рассказал, что бежал вместе с женщинами и детьми буквально в пижаме, не успев даже переодеться. Сейчас он живёт у родственников в Бейруте и признаётся, что ощущает: «Хезболла» навязала ему и тысячам других людей новый гуманитарный кризис, вновь открыв фронт с Израилем.

Такие настроения, пишет газета, указывают на двойную угрозу для шиитской группировки: с одной стороны — израильская военная кампания, с другой — постепенное размывание поддержки внутри собственной общины.

Профессор международных отношений Бристольского университета Филиппо Диониджи отметил, что шиитская община оказалась «между молотом и наковальней». По его словам, многие по-прежнему видят в «Хезболле» силу, которая защищала их интересы и безопасность, но одновременно начинают понимать, что организация втягивает их в конфликты, цена которых становится слишком высокой.

«Негосударственному актору вроде “Хезболлы” нужна определённая легитимность, чтобы выжить. Без неё он превращается просто в организацию, действующую в собственных интересах», — сказал он.

Некоторые собеседники “The Washington Post” особенно резко высказывались о времени, в которое было принято решение вступить в войну. Так, местный шиитский врач Хади Мурад, выступающий против «Хезболлы», заявил, что в движении «даже не подумали о Рамадане, о ночи, о холоде, о людях», когда в Ливане начались боевые действия и ему пришлось срочно эвакуировать родителей из дома в восточной части страны.

Критика звучит и от тех, кто много лет поддерживал организацию. Шиитка по имени Гада, которая всё ещё ищет убежище в Бейруте, сказала, что всегда публично поддерживала «Хезболлу», но теперь не понимает, в чём смысл новой эскалации. «Разве той цены, которую мы уже заплатили, было недостаточно?» — сказала она. «Перемещение, разрушение и опустошение».

Линн Харфуш рассказала, что сейчас укрывает у себя 17 родственников, покинувших дома. По её словам, большинство из них долгие годы симпатизировали «Хезболле», однако даже среди них теперь чувствуется сильное недовольство новым витком войны. Сама Харфуш призналась, что когда-то тоже была сторонницей движения, но после войны 2006 года порвала с ним и позже стала поддерживать светскую оппозицию.

При этом ynet подчёркивает, что «Хезболла» по-прежнему сохраняет значительную поддержку среди шиитов — не только из-за военной силы, но и благодаря социальной и экономической помощи, которую она предоставляет, а ливанское государство, по мнению многих, не в состоянии заменить.

Тем не менее даже внутри этой базы всё чаще звучат сомнения. Отдельно упоминается, что нынешний генеральный секретарь «Хезболлы» Наим Касем, пришедший на смену Хасану Насралле после его гибели в 2024 году, лишён харизмы своего предшественника и потому не обладает тем же моральным авторитетом, чтобы убеждать людей терпеть новую войну.

«Кто мог не любить Насраллу? — сказал Али. — Если кто-то из нашей общины скажет иначе, он будет лгать. Но теперь всё кончено. Нам нужно просто жить».

После недель ударов по Ирану, в ходе которых были убиты многие представители политического и военного руководства исламской республики, в Тегеране сохраняется лишь ограниченный круг фигур, способных влиять на управление страной. Как пишет “The Jerusalem Post”, в последние дни были ликвидированы Али Лариджани и бывший министр разведки Эсмаил Хатиб, что ещё сильнее сузило круг ключевых лиц режима.

Главной фигурой формально остаётся новый верховный лидер Моджтаба Хаменеи, сменивший своего отца Али Хаменеи после его гибели 28 февраля. Он был окончательно утверждён на этом посту 8 марта. По данным издания, Моджтаба тесно связан с руководством Корпуса стражей исламской революции и считался предпочтительным кандидатом именно для силовиков. При этом сообщается, что он сам мог получить тяжёлые ранения в ходе израильских ударов и, возможно, находится в коме. Несмотря на это, именно пост верховного лидера остаётся центром всей системы власти: ему подчиняются и армия, и политические институты.

Президент Масуд Пезешкиан, находящийся у власти с июля 2024 года, остаётся главным гражданским лицом режима и отвечает за текущее управление страной. После гибели Али Хаменеи он входил во временный совет руководства вместе с председателем Верховного суда Голям-Хосейном Мохсени-Эджеи и влиятельным шиитским клириком Алирезой Арафи.

Мохсени-Эджеи, возглавляющий судебную систему с 2021 года, считается одной из самых жёстких фигур режима. Ранее он был министром разведки, а затем стал одним из ключевых организаторов подавления протестов. Именно при нём массово применялись обвинения в «войне против Бога» и «распространении коррупции на земле», на основании которых выносились смертные приговоры протестующим.

Алиреза Арафи, хотя и не столь заметен публично, остаётся влиятельной фигурой благодаря своему статусу старшего шиитского духовного лица. Он входит в Совет стражей и Собрание экспертов, а также возглавляет систему религиозных семинарий. Его включение во временный совет после гибели верховного лидера показало, что он играет более важную роль, чем считалось прежде.

Среди старейших и наиболее влиятельных фигур режима остаётся и 99-летний Ахмад Джаннати, бессменный глава Совета стражей. Этот орган обладает колоссальной властью: он может блокировать законы, контролирует выборы и допускает или не допускает кандидатов до участия в политическом процессе. Джаннати известен крайним радикализмом и многолетними призывами к беспощадной расправе с политическими противниками.

В парламенте важнейшей фигурой остаётся спикер Мохаммад Багер Галибаф. Он входит в Высший совет национальной безопасности и Высший совет экономической координации, а его биография тесно связана с КСИР. В иранской системе он представляет жёсткий консервативный лагерь и сохраняет серьёзное влияние на повседневную политику.

На международной арене самым заметным представителем режима остаётся министр иностранных дел Аббас Арагчи. Он давно работает в дипломатической системе Ирана, был послом в Финляндии и Японии, а также участвовал в ядерных переговорах, приведших к соглашению 2015 года. В нынешней ситуации именно он остаётся одним из немногих узнаваемых иранских чиновников, продолжающих представлять Тегеран вовне.

В правительстве также сохраняет пост первый вице-президент Мохаммад Реза Ареф. Хотя сама должность не считается центром силы, в условиях кризиса его значение может вырасти, особенно если президент окажется не в состоянии исполнять обязанности. По данным оппозиционных источников, он недавно пережил попытку израильского удара.

Однако реальный центр жёсткой силы в Иране по-прежнему находится в Корпусе стражей исламской революции. Именно КСИР остаётся самой влиятельной военной и политической структурой страны. Сейчас его возглавляет Ахмад Вахиди — одна из самых мощных закулисных фигур режима. КСИР напрямую подчиняется верховному лидеру и разделён на несколько ветвей: сухопутные войска, военно-морские силы, аэрокосмические силы, силы «Кудс» и «Басидж».

Особую роль играет командующий силами «Кудс» Исмаил Каани, отвечающий за связи Ирана с его региональными прокси — «Хезболлой», хуситами и шиитскими группировками в Ираке. В то же время часть структуры уже обезглавлена: по данным издания, после недавних ударов без руководства остались аэрокосмические силы и «Басидж».

Регулярная армия Ирана, хотя и обладает значительными ресурсами, политически заметно уступает КСИР. После гибели министра обороны Азиза Насирзаде и главы армии Абдолрахима Мусави ряд ключевых постов остаётся вакантным или замещается временно. Это дополнительно усиливает дисбаланс в пользу революционной гвардии.

Отдельно сохраняют влияние министр внутренних дел Эскандар Момени и глава полиции Ахмад-Реза Радан. Оба также вышли из среды КСИР. Радан особенно известен своей жёсткостью: он руководил подавлением протестов, связанных с гибелью Махсы Амини, и ранее попал под санкции США и Евросоюза за нарушения прав человека.

Таким образом, после серии ударов и ликвидаций иранская система власти не рухнула, но заметно сузилась и всё сильнее опирается на узкий круг силовиков, духовных консерваторов и фигур, связанных с КСИР. Формально в стране ещё сохраняется государственная вертикаль, однако её устойчивость всё больше зависит от нескольких оставшихся центров силы и от того, насколько долго они смогут удерживать контроль.

В Тегеране в результате удара был убит министр разведки Ирана Эсмаил Хатиб — одна из ключевых фигур в системе внутреннего контроля и внешних операций исламской республики. Об этом сообщила газета “The Jerusalem Post”, ссылаясь на заявление министра обороны Израиля Исраэля Каца.

Хатиб, назначенный в 2021 году верховным лидером Али Хаменеи, сочетал в себе религиозный статус шиитского клирика и многолетний опыт работы в силовых структурах, включая Корпус стражей исламской революции. Он курировал как подавление протестов внутри страны, так и операции за её пределами.

Министерство разведки Ирана (MOIS), созданное в 1984 году после исламской революции, стало преемником шахской службы САВАК. Первоначально его задачей была защита режима от внутренних и внешних угроз, однако со временем ведомство превратилось в универсальный инструмент контроля: одновременно тайную полицию, внешнюю разведку и идеологический надзорный орган.

По данным издания, внутри страны структура действует через разветвлённую сеть информаторов — в университетах, СМИ, среди национальных меньшинств и активистов. Служба отслеживает коммуникации, выявляет организаторов протестов и проводит допросы. Именно она играла ключевую роль в подавлении массовых выступлений — от протестов 2009 года до волнений 2019 года и протестов после гибели Махсы Амини в 2022 году.

Бывшие заключённые описывают методы работы ведомства как системные и жёсткие: длительная изоляция, психологическое давление, угрозы в адрес членов семьи и вынужденные признания, которые затем транслируются по государственному телевидению.

При этом министерство разведки не является единственным центром силы. Параллельно действует разведывательная структура Корпуса стражей исламской революции, подчиняющаяся напрямую верховному лидеру. Эти две системы нередко конкурируют, что, как отмечается, является сознательной политикой режима: взаимный контроль должен предотвращать чрезмерную концентрацию власти.

Хатиб считался фигурой, соединяющей оба мира — религиозный и силовой. Его прошлое в КСИР позволяло координировать взаимодействие между различными структурами безопасности.

За пределами Ирана, как пишет “The Jerusalem Post”, деятельность министерства охватывает широкий спектр операций — от слежки за иранской оппозицией до атак на израильские, еврейские и западные цели. Именно эта роль, по утверждению израильской стороны, сделала Хатиба одной из приоритетных целей.

При этом, несмотря на масштабную и глубоко встроенную систему контроля, власти Ирана продолжают сталкиваться с внутренним недовольством и периодическими протестами. Устранение главы разведки, как отмечает издание, не означает исчезновения этих процессов

Израиль нанес удар по объекту переработки природного газа на юго-западе Ирана, что стало первым случаем атаки на газовую инфраструктуру страны с начала войны. Об этом сообщили два израильских источника, а также подтвердили американские официальные лица, отмечая, что операция была согласована с администрацией президента США Дональда Трампа, как передал портал “Axios”.

По данным иранского агентства Tasnim, удары пришлись по объектам на газовом месторождении Южный Парс недалеко от Бушера. На месте работают аварийные службы, пытаясь ликвидировать пожар.

Этот шаг рассматривается как существенная эскалация. До сих пор Израиль воздерживался от ударов по энергетической инфраструктуре, а ранее, как отмечает “Axios”, Вашингтон даже выражал возражения против подобных действий без предварительного согласования.

По словам израильского источника, нынешний удар носил не только военный, но и сигнализирующий характер. Он должен продемонстрировать Тегерану, что продолжение попыток блокировать поставки нефти через Ормузский пролив может привести к дальнейшим атакам на энергетические объекты и усилению экономического давления на страну.

«Это сигнал о том, что может последовать дальше», — отметил источник.

Вскоре после удара Дональд Трамп заявил, что Иран «быстро лишается своих возможностей», вновь назвав его «главным спонсором терроризма».

На фоне произошедшего Корпус стражей исламской революции предупредил о возможных атаках на энергетические объекты в странах Персидского залива, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ и Катар.

Власти Катара уже осудили удар, заявив, что он представляет угрозу глобальной энергетической безопасности.

Государства Персидского залива, изначально выступавшие против войны США и Израиля с Ираном, теперь всё чаще настаивают на том, чтобы Вашингтон не останавливался на полпути и довёл кампанию до полного ослабления иранского режима — об этом сообщает агентство “Reuters” со ссылкой на источники в регионе.

По их словам, ключевой мотив — страх перед сохранением у Тегерана способности угрожать Ормузскому проливу, через который проходит около пятой части мировой нефти и от которого напрямую зависят экономики стран залива.

Как отметил глава саудовского Gulf Research Center Абдулазиз Сагер, «в регионе сложилось широкое ощущение, что Иран перешёл все красные линии». Он признал, что в начале конфликта многие страны выступали против войны, однако после ударов по инфраструктуре в странах залива «Иран стал восприниматься как прямой враг».

По данным источников, иранские атаки уже затронули аэропорты, порты, нефтяные объекты и коммерческие центры в странах региона, а также привели к сбоям судоходства в Ормузском проливе. Это усилило опасения, что при сохранении военного потенциала Тегеран сможет в любой момент вновь «держать регион в заложниках».

На этом фоне в странах залива усиливается позиция: если операция будет остановлена слишком рано, угроза никуда не исчезнет. Один из источников в регионе прямо заявил, что альтернатива — это «жить под постоянной угрозой».

При этом США, как отмечает “Reuters”, оказывают давление на союзников, пытаясь добиться их участия в военной кампании или, по крайней мере, публичной поддержки. Дональд Трамп заинтересован в демонстрации широкой региональной коалиции — как для международной легитимации действий, так и для внутренней политики.

Несмотря на это, сами страны залива действуют крайне осторожно. Открытое военное участие по-прежнему рассматривается как слишком рискованное. Источники подчёркивают, что любые действия возможны только в формате коллективного решения — чтобы избежать одиночных ответных ударов со стороны Ирана.

Даже внутри Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (Бахрейн, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия, Оман и ОАЭ) нет единства: за всё время конфликта состоялось лишь одно координационное совещание, и полноценный саммит не проводился.

Особенно остро стоит дилемма между двумя рисками: с одной стороны — продолжающиеся иранские удары, с другой — опасность втягивания в масштабную региональную войну. Как отметил эксперт Лондонской школы экономики Фаваз Герджес, страны региона пытаются «защитить себя, обозначить красные линии, но не вступать в войну, которую они не начинали и не контролируют».

Тем не менее ключевой вывод, который сегодня всё чаще звучит в регионе: после того как Иран продемонстрировал способность фактически контролировать судоходство в Ормузском проливе, ситуация изменилась качественно. Как подчеркнул профессор Принстона Бернард Хайкел, если этот фактор не будет устранён, угроза станет долгосрочной.

На этом фоне в странах залива усиливается давление на Вашингтон с призывом довести операцию до стратегического результата — даже при сохранении собственной сдержанной позиции.

Израильская оборонная компания Elbit Systems ожидает дальнейший рост заказов на фоне продолжающейся войны с Ираном, сообщает “Reuters”.

Генеральный директор компании Бецалель Махлис заявил, что Elbit работает круглосуточно, чтобы обеспечить Армию обороны Израиля боеприпасами и военными системами, а также продолжает поставки зарубежным клиентам, включая страны Персидского залива.

По его словам, успехи Израиля в войне с Ираном усилили интерес к израильским технологиям: «Это создаёт большой спрос. Многие страны сталкиваются с тем же противником — Ираном». Он отметил, что речь идёт, в том числе, о странах, участвующих в соглашениях Авраама, не уточнив конкретные государства.

Компания поставляет широкий спектр вооружений, применяемых в текущей кампании, включая высокоточные дальнобойные боеприпасы и системы радиоэлектронной борьбы.

Финансовый директор Яаков Каган подчеркнул, что боевое применение продукции повышает интерес клиентов: «Покупатели хотят видеть системы, проверенные в бою, и мы ожидаем дальнейший рост спроса».

По итогам 2025 года портфель заказов Elbit вырос до 28,1 млрд долларов по сравнению с 22,6 млрд годом ранее. Около 72% заказов поступили из-за рубежа, причём более половины контрактов рассчитаны на выполнение в 2026–2027 годах.

Выручка компании выросла на 16% и достигла 7,9 млрд долларов, а прибыль на акцию составила 12,75 доллара против 8,76 доллара годом ранее. Только за четвёртый квартал выручка впервые превысила 2 млрд долларов.

Акции Elbit с начала 2026 года выросли более чем на 50%.

Таким образом, война с Ираном, как и ранее конфликт в Газе, стала фактором, усиливающим глобальный спрос на израильские оборонные технологии.

Власти Нидерландов расследуют возможную причастность Ирана к атаке на синагогу в Роттердаме, произошедшей на прошлой неделе, заявил министр юстиции страны Давид ван Веел.

Выступая в парламенте, он подчеркнул, что версия о возможной связи с Ираном прямо рассматривается, однако добавил, что окончательных выводов пока нет и расследование продолжается.

По данным прокуратуры, четверо подозреваемых — молодые люди в возрасте от 17 до 19 лет — были задержаны вскоре после поджога, вызвавшего пожар у здания синагоги. Следствие считает, что действия носили террористический характер, а сами исполнители, вероятно, были завербованы.

Инцидент в Роттердаме стал частью серии атак на еврейские объекты в регионе. В течение той же недели были зафиксированы нападения на еврейскую школу в Амстердаме, а также на синагогу в бельгийском Льеже. Во всех случаях обошлось без пострадавших.

Ответственность за атаки в социальных сетях взяла на себя ранее неизвестная группировка «Харакат Асхаб аль-Ямин аль-Исламия». Однако правоохранительные органы пока не подтвердили, что именно она стоит за нападениями.

Министр юстиции ранее не исключал, что атаки в Амстердаме и Роттердаме могут быть связаны между собой, но подчеркнул, что заявления, появившиеся в сети, требуют проверки.

На фоне этих событий меры безопасности вокруг еврейских учреждений в Нидерландах были усилены.

Дополнительную тревогу вызывает оценка израильского Министерства по делам диаспоры и борьбе с антисемитизмом, которое заявило, что группировка, взявшая на себя ответственность за атаки, предположительно связана с иранскими сетями. Ведомство указывает, что способность координировать удары в разных странах за короткое время может свидетельствовать о более широкой инфраструктуре и сохраняющемся риске новых нападений.

Название группировки «Асхаб аль-Ямин» происходит из коранической терминологии и означает «люди правой стороны», то есть «праведники». Её символика — поднятая рука с оружием на фоне глобуса — напоминает эмблемы организаций, связанных с Ираном, включая структуры, аффилированные с «Хезболлой» и Корпусом стражей исламской революции.

По данным, приведённым в израильском отчёте, видеозаписи атак быстро распространялись через телеграм-каналы, связанные с проиранскими шиитскими группами, что также рассматривается как возможный косвенный признак координации.

Расследование продолжается, и власти Нидерландов пока не делают окончательных выводов о том, кто именно стоял за нападениями.

Парламент Албании признал Иран «государством-спонсором терроризма» и объявил Корпус стражей исламской революции террористической организацией, сообщает i24NEWS. Решение стало заметным ужесточением позиции Тираны на фоне продолжающегося конфликта вокруг Ирана.

Албанские власти подчеркнули, что речь идёт не о далёкой геополитике, а о прямой угрозе. По словам Тауланта Баллы, резолюция осуждает государственный терроризм, использование прокси-групп для дестабилизации регионов, а также «гибридные методы», включая кибератаки на государственные структуры.

Этот шаг отражает уже существующее напряжение между странами. Ещё в 2022 году Албания разорвала дипломатические отношения с Тегераном, обвинив его в масштабной кибератаке на государственные сети и публичные сервисы.

В Израиле решение приветствовали. В канцелярии министра иностранных дел Гидеона Саара отметили, что оно имеет «чёткое моральное измерение». Как подчёркивается в сообщении, этому предшествовало обращение Саара к албанскому коллеге Игли Хасани с призывом усилить международное давление на Иран.

С начала военной кампании против Ирана израильская дипломатия последовательно добивается от других стран разрыва связей с Тегераном, обвиняя его в поддержке террористической активности как на Ближнем Востоке, так и за его пределами.

Соединённые Штаты призывают Сирию рассмотреть возможность ввода войск в восточный Ливан для участия в разоружении «Хезболлы», однако Дамаск пока не готов к такому шагу, опасаясь втягивания в более широкую региональную войну, сообщает агентство “Reuters” со ссылкой на источники.

По данным источников, предложение обсуждалось ещё в прошлом году в рамках контактов между американскими и сирийскими представителями, а затем было вновь поднято на фоне начала военной кампании США и Израиля против Ирана в конце февраля. Всего, как отмечает “Reuters”, в подготовке материала были задействованы десять источников, включая сирийских чиновников, западных дипломатов и представителей разведки.

Речь идёт о попытках усилить давление на «Хезболлу», которая начала обстрелы Израиля в поддержку Тегерана, что привело к израильской операции в Ливане.

В Дамаске, однако, относятся к идее крайне осторожно. Сирийское руководство, возглавляемое президентом Ахмедом аш-Шараа, опасается некоторых рисков: возможных ракетных ударов со стороны Ирана, а также роста межконфессиональной напряжённости внутри страны, где сохраняется хрупкий баланс между различными религиозными группами.

Один из сирийских чиновников заявил, что на текущий момент достигнуто согласие с арабскими союзниками о том, что Сирия должна оставаться вне войны и ограничиться оборонительными мерами. В последние недели сирийская армия уже разместила тысячи военнослужащих и ракетные подразделения вдоль границы с Ливаном, подчёркивая, что это делается исключительно в целях безопасности.

Официальный Бейрут, как сообщили в администрации президента Ливана, не получал никаких сигналов о возможной операции со стороны Сирии или международных партнёров. В ходе переговоров с сирийским руководством было подтверждено, что Дамаск уважает суверенитет Ливана и не планирует вмешательства.

При этом США, по словам источников, фактически дали «зелёный свет» потенциальной сирийской операции в будущем — при подходящих условиях. Однако окончательного решения в Дамаске пока нет.

Эксперты отмечают, что возможное возвращение сирийских войск в Ливан — даже ограниченное — может иметь серьёзные последствия. Сирия уже играла доминирующую роль в Ливане с 1976 по 2005 год, и любое новое вмешательство способно вновь обострить старые конфессиональные и политические конфликты в регионе.

На данный момент, как подчёркивают источники “Reuters”, сирийское руководство предпочитает сохранять осторожность и не предпринимать шагов, которые могут расширить текущий конфликт.