АНДРЕЙ ШАРЫЙ

Дунай: река империй

М.: КоЛибри, Азбука‑Аттикус, 2015. — 480 с.

Журналист и писатель Андрей Шарый родился на Дальнем Востоке, учился в Москве, а с середины 1990‑х живет в Восточной Европе (сначала Загреб, теперь Прага). Придунайские страны он исколесил буквально вдоль и поперек. Многие его книги, очерки и радиорепортажи посвящены этому региону. Новая книга Андрея Шарого — фундаментальное исследование о Дунае. Журналист стремится постичь тайну великой реки, используя исторические, страноведческие, гидрографические и многие другие сведения. Он проехал по Дунаю от верховий до устья не просто как турист, а как вдумчивый репортер и эссеист‑культуролог. Книга совмещает в себе путевые наблюдения, заимствования из специализированных книг, воспоминания, интерпретации местных мифов. Это, так сказать, «личная энциклопедия», интеллектуальный путеводитель по Дунаю и некоторым его притокам. В реке, омывающей берега десяти стран, автору видится образ «текучей истории Европы». Он в подробностях рассказывает о культуре, традициях, быте народов, живущих на ее берегах.

Дунай пронизывает и еврейскую историю. Реки в старину были важнейшими торговыми артериями, и предприимчивые люди издавна селились в городах вдоль берегов. В благополучные времена еврейскому населению городов Западной Европы жилось спокойно: купцы, ремесленники, финансисты зарабатывали себе на хлеб и исправно платили налоги. Но все могло резко измениться в случае экономического спада. Вольный купеческий Регенсбург, главный придунайский город немецких земель, оказался не единственным, где виновными во всех бедах сочли иноплеменных торговцев. «В 1519 году, — пишет Шарый, — добрые горожане разгромили и выселили из Регенсбурга еврейскую общину, синагогу сожгли, кладбище срыли». Но городу это не помогло: в ХVI–ХVII веках он «нищал быстрее, чем некогда богател», а удар по купеческому хозяйству привел и к потере политического влияния, заключает Шарый.

Мрачную память о событиях прошлого века хранит другой придунайский город Германии — Гюнцбург: здесь родился Йозеф Менгеле, один из самых чудовищных военных преступников времен Второй мировой. Профессиональный врач, он мнил себя также ученым‑антропологом и проводил опыты на заключенных концлагеря Аушвиц. В баварском Гюнцбурге в начале XXI века установлен мемориал погибшим от рук доктора‑нациста, который «самим фактом появления на свет покрыл родной город черной славой», пишет Шарый. Здесь отлиты в бронзе слова австрийского журналиста Хаима Мейера, который почти два года провел в лагере смерти, но сумел выжить и написал одну из главных книг о Холокосте — «За пределами вины и искупления».

Дунай помнит немало трагических событий Второй мировой войны. Близ австрийского Линца находится городок Маутхаузен, где в конце 1930‑х возник лагерь: его заключенные добывали гранит для замощения улиц и площадей. В здешних каменоломнях погибло, по разным данным, от 122 до 320 тыс. человек. Один из выживших узников Маутхаузена, Симон Визенталь, стал после войны самым известным в мире охотником за нацистскими преступниками.

Миновав Вену, чья еврейская история заслуживает отдельной книги, Андрей Шарый ведет читателя в Будапешт. По его прекрасным набережным сегодня толпами гуляют туристы. Однако семь десятилетий назад, в конце войны, здесь расстреливали. «Боевики партии “Скрещенные стрелы” заставляли будапештских евреев (шведскому дипломату Раулю Валленбергу удалось спасти от истребления вовсе не всех) разуваться перед смертью». О тех событиях ныне напоминает мемориал у реки — шестьдесят пар черных металлических туфель и ботинок. «Эту стальную обувь невозможно сносить», — резюмирует Шарый.

На берегу Дуная не только строились концлагеря и проводились казни. Это, как рассказывает автор в «сербской» главе книги, еще и река спасения евреев, «ведь по ее живой воде только в 1938 году из Германии, Чехословакии, Польши, Австрии смогли перебраться в направлении Америки и Палестины почти десять тысяч беженцев». Однако организованный в конце следующего года караван из трех пассажирских судов югославские власти задержали и отправили на стоянку в речной порт Кладово. Пока оформлялись транзитные визы и изыскивались деньги за фрахт, сюда пришла война. Из тысячи пассажиров до Святой земли сумели добраться лишь две сотни.

Много тайн хранят дунайские волны. Кстати, знаменитый вальс с одноименным названием (написан капельмейстером‑сербом на румынской службе) был переведен на иврит вскоре после образования Государства Израиль и получил известность под названием «Свадебный вальс». Великая европейская река сближает страны, находящиеся не только в ее бассейне, но и на разных континентах.