Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books

«Описание одной борьбы»
Режиссер Крис Маркер
Израиль, 1960. Доступен на ютубе

Yehoshua Glotman, Gilad Reich
Chris Marker: The Lost Photographs of Israel
[Крис Маркер: потерянные фотографии израиля]
Sternthal Books, 2025. — 272 p.

Может ли  иностранный наблюдатель явиться в страну, где никогда прежде не жил и языком которой не владеет, и сообщить о ней что‑нибудь оригинальное и при этом не вызывающее сомнений — то, что не покажется местным жителям невежественным или банальным?

Такое почти невозможно. Именно так, думается мне, я бы и ответил на этот вопрос — как и большинство израильтян, на которых изливается нескончаемый поток фантазий такого рода наблюдателей, c завидной самонадеянностью излагающих свои мысли в социальных сетях и международной периодике. Полагая себя то журналистами, то туристами, большинство приезжих видят в чужой стране, как правило, то, что представляли себе на родине. В далеких землях они откапывают блестящие камни, чтобы любоваться в них собственными отражениями. Такое положение справедливо для Израиля в первую очередь: ведь эта страна и ее обитатели в фантазиях жителей иных мест предстают в совершенно особом облачении.

Однако из этого правила есть весьма примечательные исключения. Одно из них представляет собой фильм, недавно показанный в Музее Израиля в Иерусалиме. Это документальная лента длиной менее часа, снятая за четыре недели весной 1960 года французским режиссером Крисом Маркером. Фильм называется «Описание одной борьбы» и заслуживает большей известности, чем получил. И не только потому, что показывает страну — к настоящему времени уже испытавшую немало лишений — как только что появившуюся на свет. Этот фильм еще служит мастер‑классом для желающих научиться видеть землю и живущих на ней людей и бодрящим средством для тех, кто утратил веру в нашу способность смотреть на мир и передавать впечатление от увиденного в словах и образах.

Когда Маркер со своей французской командой прибыл в Израиль, здесь уже снимался другой иностранный фильм: голливудская эпопея «Исход» с Полом Ньюманом в главной роли. Эта лента, как и вдохновивший ее бестселлер Леона Юриса, служит примером причудливого вымысла, весьма далекого от реальных событий. По количеству проданных билетов и вниманию прессы «Исход» соотносился со скромным фильмом Маркера (в котором звездами были безымянные дети, кибуцники, несколько кошек и сов) как океанский лайнер с челноком из березовой коры. Через 65 лет «Исход» смотреть невозможно, а «Описание одной борьбы» завораживает зрителя.

Крис Маркер, получивший известность как представитель французской новой волны 1950‑х, был художником с ироничным и неуловимым стилем. Иногда он говорил, что родился в Улан‑Баторе, столице Монголии. На самом деле он появился на свет — как и следовало ожидать от француза — во Франции и получил от родителей имя не Крис Маркер, а Кристиан‑Ипполит‑Франсуа Буше‑Вильнев. По его словам, свое новое имя он выбрал, чтобы было легче путешествовать. Когда ему уже было за 80, он продолжал много работать, экспериментируя с видеоиграми и роликами для ютуба в собственной небольшой студии в Париже. Умер Крис Маркер в 2012 году в возрасте 91 года.

Один из характерных для Маркера приемов описал Гилад Рейх, куратор выставки в Музее Израиля, посвященной режиссеру и его фильму. Рейх и его коллеги пытались найти источник «цитаты из Пушкина», которой Маркер снабдил фотографию, сделанную во время съемок в Израиле: «А вы знали, — сказала Елена Андреевна, наклонившись над самоваром, — что в Южной Америке есть флейта, звук которой слышен только тому, кто на ней играет?» Специалисты не смогли распознать эту цитату, потому что ее придумал сам режиссер.

Одним из наиболее известных фильмов Маркера остается фантастическая лента 1962 года «Взлетная полоса»: история постапокалиптического мира, рассказанная почти полностью в черно‑белых фотографиях, сопровождаемых голосом за кадром. Фильм сохраняет целостность благодаря тщательному отбору изображений на снимках, безукоризненно синхронизированных с режиссерским сценарием. Та же умелая и уверенная рука видна в израильском фильме, где точная привязка дикторского текста к изображению цепко удерживает внимание зрителя. Однако в отличие от гнетущей атмосферы «Взлетной полосы», где действие разворачивается в катакомбах под Парижем после ядерного холокоста, «Описание одной борьбы» снималось под палящим израильским солнцем после реального Холокоста, и именно здесь зрителю явлены мягкосердечие, оптимизм и чувство юмора режиссера. «Двенадцать лет существования государства, почти тринадцать, — говорит диктор, когда перед камерой проходят пешеходы. — Два миллиона населения, — продолжает он, когда в кадре появляется женщина на последнем сроке беременности, — скоро будет три». На пустынном шоссе камера Маркера задерживается на дорожном знаке, изображающем два бугра, пока не появляется развязка этого приема: неторопливо шествующий верблюд.

Мы видим, как дети делают чучела и разводят костры во время праздника Лаг ба‑омер — трогательные усилия освободиться от еврейской покорности, выказанной и предками в какой‑нибудь древней войне, и родителями в той войне, что закончилась всего 15 лет назад. В удаленном кибуце Манара на северной границе Маркер снимает голосование, которое проводит одна из первых поселенцев, женщина удивительного обаяния, имя которой не названо — как и всех других в фильме. Но это Рахель Рабин‑Яаков, сестра Ицхака Рабина. Диктор сравнивает аскетичных кибуцников, которые то курят, то что‑то вяжут, погруженные в обычные дела своего поселения, с членами секты ессеев. Кадр с именами, вырезанными на коре эвкалипта, контрастирует с цифрами, вытатуированными на грубой руке тракториста. Когда отряд скаутов в военной форме готовится к маршу, он с сарказмом отмечает, что это болезнь, свойственная молодым государствам, — «хаки‑корь». В Тверии евреи из Северной Африки бурно отмечают день смерти некоего мистического раввина. Из клетки Иерусалимского библейского зоопарка, «где животные живут, осененные стихами из Книги книг», в камеру заглядывают совы.

Маркер делает паузу: нужно осмыслить важные вопросы. Не забудут ли живущие в суверенной стране евреи те уроки, которые они усвоили в других странах? Не выбросят ли они за борт вековую мудрость в погоне за унылой нормальностью в виде удобного кухонного оборудования, американского кино и военной мощи? Маркер чувствует, что здесь и сейчас идет борьба за душу этой новой страны — борьба, объясняющая выбор названия фильма, которое он позаимствовал из рассказа Кафки Имеется в виду один из ранних рассказов Ф. Кафки «Описание одной борьбы» (1936). , где два антагониста оказались элементами одной личности. «Под тем, что представляется ежедневной жизнью в Израиле, разворачивается эта борьба, не столь заметная, как вооруженное столкновение, но, возможно, самая решающая».

В самом конце фильма, на уроке, где дети учатся живописи, камера задерживается на девочке с лебединой шеей, которая и сама словно сошла с полотна художника. «Взгляните на нее, — говорит Маркер, предварительно описав последние преступления, совершенные в Европе, — он хорошо знал о таковых еще со времени своего участия в войне, включая короткий период режима Виши, — эта маленькая еврейка никогда не станет Анной Франк». При этом нравственные требования, предъявляемые этой девочке и ее новой стране, настолько высоки, что возникают сомнения в возможности их удовлетворить в полной мере. «Величайшая несправедливость, — говорит Маркер, — может заключаться в отрицании права быть несправедливым. Эта девочка — как Израиль. Мы обязаны понять ее и напомнить ей, что несправедливость на этой земле весит больше, чем где бы то ни было, — ведь сама эта земля есть выкуп за причиненную несправедливость».

Маркер лишь слегка касается этой темы, чтобы не затормозить течение фильма, движимого вперед и вперед как его «игривой камерой» (определение коллег режиссера), так и энергией Израиля и обитателей этой не вполне оформившейся страны. Израиль — еще не завершенное полотно. Он пока только набросок. Мы понимаем, что эти люди были задавлены, а теперь встают в полный рост. Вот в каком‑то селении тощие чумазые дети корчат рожи перед камерой. Мальчик‑друз из деревни на горе Кармель — возможно, работник какого‑нибудь склада или магазина — толкает под уклон самодельную деревянную тележку, а Маркер, уподобляясь комментатору на олимпиаде, подзадоривает его на борьбу за золотую медаль. Режиссер обнажает человечность своих персонажей. Они ему улыбаются, поднимают галдеж и толкаются в стремлении встать перед камерой. А за кадром уже он отвечает им улыбками, желает добра, переживает за них.

Тех, кто привык к атмосфере мира искусства и журналистики нашего времени, такой метод, где еще звучит нота человеколюбия, появившаяся после войны и сошедшая на нет к 1970 году, и где красоту предпочитают цинизму, поражает неожиданностью. Именно такая режиссерская манера делает этот фильм гостем из иного времени — в большей степени, чем чересчур насыщенный колорит старых цветных лент или вышедшие из моды женские прически.

До сих пор нет полной ясности, каковы обстоятельства появления на свет «Описания одной борьбы». Некоторые фрагменты картины окутаны тайной: например, сцена, где режиссер дает своим персонажам их фотографии, которые, похоже, были сняты еще в прошлом. Неужели он там побывал ранее?

Хронология съемок фильма воссоздана музейными работниками и изложена в статье фотографа и исследователя Иегошуа Глотмана, помещенной в каталоге выставки. В 1959 году израильские филантропы Вим и Лия ван Лир посетили международный кинофестиваль в Москве и были глубоко разочарованы неуклюжестью фильмов, представленных Израилем, — социалистических пропагандистских картин с тракторами и молодцеватыми фабричными рабочими. Зрители остались к ним равнодушными. На том же фестивале была показана лента Криса Маркера 1957 года «Письмо из Сибири» — ода пустынному российскому северу, в которой ироничные комментарии и внезапные, полные веселья и живости вставки помогали зрителям проникнуться очарованием этого на первый взгляд унылого и сурового края Советского Союза. Вим и Лия ван Лир спросили у Маркера, не согласится ли он сделать объектом своей следующей съемки Израиль. Они были готовы профинансировать этот проект и при этом отказаться от права что‑либо запрещать режиссеру. Тем не менее Вим ван Лир не мог избавиться от определенной тревоги. «А что, если фильм получится антиизраильским?» — спросил он. «Я обычно не снимаю фильмы “против” чего‑либо, — ответил Маркер. — Жизнь слишком коротка для этого».

Следует отметить, что Маркер в известной мере был уже знаком с объектом будущих съемок. В 1956 году, работая со своим знаменитым коллегой Аленом Рене над фильмом «Ночь и туман» — лентой о нацистских лагерях смерти, — он имел возможность поразмыслить над тем, какие силы привели к созданию Израиля. Кроме того, в 1950‑х годах Маркер участвовал в издании серии книг для юношества под названием «Маленькая планета» — о странах послевоенного мира. Четырнадцатая книга этой серии была посвящена новой стране — Государству Израиль. «Обычно не следует пробовать коктейль в процессе его изготовления. Но в случае с Израилем все идет не по плану», — читаем мы фрагмент текста, позаимствованного у Давида Катариваса, в дальнейшем израильского дипломата:

Вот некоторые ингредиенты. Немного востока, немного запада, немного Средневековья, кое‑что из атомного века, щепотка мистицизма, несколько капель марксизма, десятки языков и люди из стольких же стран; надежды, отчаяние, мечты и пророчества — все хорошенько перемешать, сдобрить еще не остывшей ненавистью гордых людей, которые никогда не мирились с поражением от руки человека и которых все считали неспособными к борьбе. Это и есть тот самый коктейль. Горячий. Пылающий. Взрывной.

В соглашение Маркера и семьи ван Лир входил пункт об аренде мотороллера, на котором режиссер за несколько месяцев до начала основной части работы в одиночку проехал по стране, чтобы выбрать места и объекты съемки. Именно во время этой первой поездки в Израиль он сделал около 1000 черно‑белых снимков, которые станут визуальной канвой будущего документального фильма. Какое‑то количество этих снимков он распечатает, чтобы раздать их тем, кого будет снимать, вернувшись со своей командой, и запечатлеть на пленке их восторг: ведь для многих израильтян в 1960 году фотографии были все еще дорогим и редким удовольствием. Некоторые из этих снимков пригодились для рекламы фильма, остальные были утрачены. Лента вышла на экраны в 1960 году и была удостоена приза за лучший документальный фильм на Берлинском кинофестивале 1961 года — за четыре года до установления дипломатических отношений между Израилем и Западной Германией. В Израиле фильм попал на экраны, когда страна была поглощена другой документальной драмой — судом над Адольфом Эйхманом.

С тех пор фильм Маркера обрел преданных поклонников в Израиле и послужил источником вдохновения для создания режиссерами двух последующих поколений по меньшей мере еще двух лент: «В Иерусалим» Давида Перлова (1963) и «Описание памяти» Дана Гевы (2006). Однако фотографии, которые сами по себе стали художественным и журналистским достижением, более не демонстрировались. Никто даже не знал, где находятся их негативы, пока Глотман — фотограф, помогавший монтировать новую выставку, — не нашел их в архиве Французской синематеки в Париже. Детей у Маркера не было, а потому потребовалось еще полтора года, чтобы разыскать законных наследников режиссера и получить их разрешение на то, чтобы впервые выставить на обозрение 120 снимков из этого собрания. И хотя Израиль к настоящему времени пятикратно увеличил свою площадь по сравнению с 1960 годом, это по‑прежнему страна с тесно сплоченным населением, а потому многих людей на этих фотографиях узнают посетители музея, в том числе их дети и внуки.

Рейх надеялся, что выставка в Музее Израиля, куратором которой он являлся, поможет возродить интерес к Маркеру, и предполагал организовать демонстрацию этого фильма и фотографий по всему миру. Но атака ХАМАСа 7 октября 2023 года сорвала эти планы и вообще многое изменила в жизни израильтян, да и всех евреев. Международная реакция на военные действия в Газе сделала репутацию Израиля радиоактивной и всякое проявление интереса к еврейской культуре крайне нежелательным. Некоторые иностранные музеи, где выставлены предоставленные Музеем Израиля произведения искусства, включая работы, вообще никак с Израилем не связанные, предпочли удалить упоминание о музее, чтобы избежать актов вандализма. Выставка в Иерусалиме закрылась, когда военные действия уже заканчивались, но планов зарубежной демонстрации картины в настоящее время не существует. Время создания этого фильма, когда европейскому художнику дозволялось благожелательно относиться к строительству евреями нового дома на Ближнем Востоке, кануло в прошлое.

Когда я впервые смотрел этот фильм Маркера, сеанс был прерван воем сирен — Иерусалим подвергся ракетному обстрелу из Йемена. Охрана музея срочно вывела нас из зала и сопроводила в убежище.

Рахель Рабин‑Яаков, невозмутимую активистку кибуца Манара, запечатленную в фильме, когда ей было чуть больше 30 лет, теперь в почти 100‑летнем возрасте вынудили покинуть кибуц, который она же и основала в 1943 году: всех жителей эвакуировали, а дома сильно пострадали от ракет «Хизбаллы». Илана Стейниц, девочка с лебединой шеей из художественной студии, покинула Израиль задолго до этих событий и живет в Англии. Еще ребенком она переболела полиомиелитом, но, следуя своему творческому методу, Маркер не вытаскивает на экран следы ее болезни, предпочитая показать освещенное интеллектом лицо и поделиться размышлениями о ее будущем.

Бедность и оптимизм молодого Израиля, явленные на экране, сменились достатком, провалами в политическом руководстве, своего рода обреченной приспособляемостью к проявлениям враждебности, которая оказалась глубже, долговечней и еще менее осмысленной, чем представлялось возможным в 1960 году.

Но в мире этого фильма все это отнесено в будущее. Страна состоит из пустых парковок, огороженных старыми шинами, полей пшеницы, только что возникших на месте болот, новых телеграфных столбов и канализационных труб. Солнце упрямо — как и люди. И пока они улыбаются в камеру гостя, за ними незаметно встает их прошлое. Крис Маркер хотел понять, какой станет эта страна. Ответа на этот вопрос все еще нет.

Оригинальная публикация: New Wave, Old Land