Еврейский Пратер: пути к удовольствию

Алексей Мокроусов 19 августа 2016
Поделиться

Пути к удовольствию

Вена, Еврейский музей,

до 18.09

Австрийская столица отмечает множеством выставок 250‑летие Пратера, всемирно знаменитого венского парка.

«Типы еврейского театра». Открытка начала XX века. Коллекция Еврейского музея Вены

«Типы еврейского театра». Открытка начала XX века. Коллекция Еврейского музея Вены

Самая крупная — в музее города на Карлсплац. А Еврейский музей рассказывает о Пратере из своей перспективы. По соседству с парком располагается Леопольдштадт, в его окрестностях существовало гетто Унтерер Верд, после отмены запрета на проживание в Вене евреи селились здесь с 1625 года. А с 1850‑го еврейские выходцы из разных уголков Австро‑Венгрии стали обосновываться в этих местах особенно активно (община была зарегистрирована два года спустя), потому в районе образовалось множество еврейских театров и т. н. «жаргонных сцен». Как писал Йозеф Рот, в Леопольдштадте две главные улицы, Таборштрассе и Пратерштрассе, последняя «ведет прямиком в удовольствие, ее населяют евреи и христиане».

Кабинетных размеров экспозиция, сопровождаемая иллюстрированным англо‑немецким каталогом, напоминает о главных еврейских звездах эстрады Пратера, таких как Генрих Айзенбах, Абиш Майзельс и Гертруд Краус. Плакаты и театральные программки, фотографии и киноленты, статьи критиков и архитектурные планы делают центром выставки мир театров и цирков, а также связанную с ними прессу. Рассказывается и об экономических основах «парка развлечений»: так, знаменитое колесо обозрения было построено на земле, принадлежавшей еврейскому директору Карлтеатра Габору Штайнеру, он же открыл едва ли не самый знаменитый аттракцион Пратера «Венеция в Вене». После разорения Габора бизнес перешел к другому Штайнеру, Эдуарду. Приход к власти нацистов положил конец «еврейскому Пратеру»: собственность Штайнера была ариизирована, та же участь постигла всех его братьев по крови.

«Шнитке / Schnittke»

Санкт‑Петербург, Музей музыки, до 4.09

до 4.09

Более 200 экспонатов собрала выставка в Шереметевском дворце, до этого показанная в Саратове, Сочи и Москве. Среди ее участников Музей музыкальной культуры им. М. И. Глинки и Фонд Ростроповича и Вишневской, Музей Большого театра и Театральный музей им. А. А. Бахрушина. Подробно рассматриваемые творчество и биография композитора, записанные на пленку интервью современников — в залах есть на что потратить пару часов.

 

Беатрис Милхас

Нью‑Йорк, Еврейский музей,

до 1.09

Впервые нью‑йоркский музей решил подвергнуть художественному преобразованию собственное фойе в 2013 году, с тех пор подобные интервенции стали традиционными. В этот раз проект «Используя стены, полы и потолки» доверили реализовать бразильской художнице Беатрис Милхас, ее вдохновлял карнавал в Рио. Получилось пестро и красиво.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

«Караимы» в начале XVIII столетия

Контакты между членами амстердамской сефардской общины и центрами караимства в XVII столетии были довольно ограниченны — это верно и в отношении контактов между еврейским и караимским миром вообще в то время. На самом деле, все связи между сефардами Амстердама и караимами относятся к очень короткому временному периоду и поддерживали их всего два человека...

Актриса Хеди Ламарр — чудо‑женщина и чудо‑изобретатель

Ламарр была не только первой красавицей Голливуда — легендой, прообразом диснеевской Белоснежки, Женщины‑кошки Боба Кейна, героиней самого раннего из известных набросков Энди Уорхола — но, пожалуй, самым острым умом киноиндустрии, причем как среди женщин, так и мужчин. Она любила изобретать, и когда в Европе разразилась война, Хеди решила придумать нечто такое, что поможет победить нацистов. Ламарр разработала чертежи радиоуправляемой торпеды, способной менять частоту, чтобы ее не засекли и не повредили силы противника

Переводчица. Фрима Гурфинкель

По ее книжкам — я бы даже сказал, книжечкам — мы входили в мир Пятикнижия. У меня были отдельные недельные главы с комментарием Раши, и именно через них происходило первое, почти интимное знакомство с текстом. А потом, спустя несколько лет, когда Фрима приехала в Москву и пришла к нам в ешиву, я с гордостью сказал ей: «Я учил Раши по вашим книгам». Она посмотрела на меня строго и ответила: «Надо учить по Раши. По Раши». И в этой короткой реплике — вся мера точности, вся требовательность к тексту, к себе, к ученику