Американские евреи инстинктивно проявляют симпатию и живой интерес к Израилю как к эпохальному достижению. Но они не нуждаются в уроках истории ни со стороны правых израильтян, проклинающих либерализм, ни со стороны любого израильтянина, неспособного заметить, что американские евреи вполне могут потягаться с сионистами по части зримых достижений и продолжающейся борьбы с трудностями.

Сейчас, когда американские студенты, взрослые люди и правительственные чиновники демонстрируют зияющие провалы в знаниях о Холокосте, когда в США происходит все больше антисемитских инцидентов, когда американцы узнают из новостей, что тихим дождливым субботним утром в питтсбургскую синагогу ворвался безумец с оружием и убил 11 человек, сообщив полиции, что он «хотел, чтобы евреи умерли», дневник Анны Франк должен звучать как можно более реально.

Одному интервьюеру Сэндс сказал: «Мне нравится беспокойство, которое возникает, когда письма проблемного персонажа читает голос, которому ты доверяешь. Содержание писем жуткое, а голос совершенно обворожительный». Эти письма леденят кровь. В декабре 1939 года Вехтер сначала весело рассказывает жене о «чудном» концерте, который он устроил в Кракове, и тут же — о «менее приятных вещах», которые происходят в городе. «Саботаж. Неприятное дело… Завтра мне придется расстрелять еще 50 поляков».

Янку заказал бутылку превосходного румынского красного вина, и мы подняли бокалы — четверо Цукерманов, Моти и Мария. Парк был восхитительный. По озеру плыл прогулочный теплоходик. Янку сделал еще глоток, Мария сидела рядом с ним. «Здесь лучше, — заметил он, — чем в общей могиле в Яссах».

Мало кто верил, что у этой пары в старомодной одежде что‑то получится. Борода и долгополый кафтан раввина казались слишком еврейскими, а парик его жены выглядел слишком странно. Им не сразу удалось даже снять квартиру. Но они не сдавались и открыли школу для пяти учеников. Сейчас здесь учится более 400 человек, работают женская и мужская школа, выпустившие уже несколько поколений питтсбургских евреев. Многократный лауреат высшей награды министерства образования США, ешива является важной частью еврейского Питтсбурга и квартала Сквиррел‑Хилл, где произошла трагедия.

Поезд ходил все годы политических потрясений между еврейскими деревьями, арабскими деревьями и ничьими деревьями. Как и весь старый Израиль, он, казалось, приспосабливался к пейзажу, огибая холмы, а не пересекая их через туннели. Появлялись более быстрые и простые виды транспорта, и всякий мог предпочесть их; поезд был не для всех. Он ходил не торопясь.

Четверо членов конгрегации «Новый свет» находились в подвале, двое — на кухне; они уже начали молиться, когда услышали грохот наверху. Выглянув за дверь, они увидели на лестнице тело. Так вспоминает выживший в теракте Барри Вербер. Вербер рассказал, что раввин Джонатан Перлман закрыл дверь и втолкнул их в просторную подсобку. Сверху доносились звуки выстрелов, и Вербер позвонил по номеру 911, но боялся сказать что‑либо, чтобы убийца их не услышал.

Согласно имеющимся уже сведениям, питтсбургский стрелок испытывал не только ненависть к евреям, но и своего рода насмешливое презрение к Трампу на том основании, что президент якобы был, по сути, еврейским агентом и еврейским угодником. Обвинять Трампа в преступлении, совершенном человеком, который так о нем думал, могут лишь люди, настолько захваченные ненавистью к Трампу, что они готовы обвинить его в чем угодно.

Начиная с президентской кампании Трампа в 2016 году, желчь антисемитизма разлилась в американском интернете. Неонацисты постят свастики и карикатуры в стилистике 1930‑х годов: зловеще ухмыляющиеся горбоносые раввины. Отрицатели Холокоста у всех на виду обсуждают «Протоколы сионских мудрецов». Еврейские журналисты и общественные деятели сделали себе новые аватарки: фото на абажуре или на куске мыла. Имя Джорджа Сороса используется уже не как тонкий намек для своих сторонников, а как сирена скорой помощи.

По мере того как Шарон Пульвер со своей камерой все глубже проникала в мир ортодоксальных женщин, она все больше узнавала о богатстве их сугубо женской жизни. Эти женщины, по словам Шарон, «берутся за свои гендерные роли и делают их неповторимыми. Они превращают их в дело, которым они могут гордиться». «Возникает чрезвычайно интересное и красивое столкновение между самовыражением и соблюдением правил, — говорит она, — а также поисками своего места в этом религиозном мире».

Открытый антисемитизм присутствует в программе левых партий по всей Европе, возникая с такой регулярностью, что он уже больше похож на опознавательный знак, чем на программу. Скажи, что ты ненавидишь Израиль, и все двери откроются перед тобой. Не требуйте от Корбина слишком многого — он не мог сменить тон на более примирительный, возглавив партию. Еще большей наглостью было бы требовать от него, чтобы с его уст слетело слово «Израиль». Оказавшись перед необходимостью говорить на эту тему в обществе, он отвернулся. Максимум, на что он способен, — это «Палестина».

Еврейке фрау Кодичек разрешили оставаться в квартирке на верхнем этаже ее собственного дома еще примерно год, после чего был издан приказ о депортации. Ее ждало мрачное и неопределенное будущее в польском гетто. Она бежала, бросив все свое имущество, включая единственную ценную картину, купленную ею за всю жизнь, — пейзаж Эгона Шиле.