В Талмуде есть поучение: «Кто кошерная жена? Та, что исполняет желания мужа». Причем в значении «исполняет» употреблен глагол, обычно означающий «делает». Поэтому хасидизм толкует это так, что жена должна создавать желания мужа. Считаешь, что ты права? Хорошо, но не пытайся свою правоту навязывать. Делай так, чтобы твои желания стали и его желаниями.

Смысл в том, что на Небесах любое доброе решение и так существует, но надо его спустить на землю, чтобы оно дошло до того человека, который именно в нем нуждается. В этом разница между молитвой и благословением: в молитве мы просим Б‑га дать нам что‑то доброе, чего пока нет, а благословение — просьба даровать то, что уже есть на Небесах, но еще не спущено на землю. Поэтому мы просим благословения у праведника, который находится ближе к Небесам

Это важнейший элемент нашей традиции, отличающий нас от представителей других конфессий и культур: мы произносим благословения Г‑споду практически перед каждым действием, а часто также и во время действия, и после его завершения. Перед едой и после еды, перед исполнением каждой заповеди и после прослушивания новостей, увидев радугу и услышав гром…

От чего приходит радость? От каких наших дел? От таких, которые идут нам на пользу. А какие дела идут на пользу? Те, которые Б‑г хочет, чтобы мы совершали. И это не только заповеди, а все, что мы привыкли делать с детства, когда нас воспитывали родители. Все то, что называется «правильным поведением». Как только мы понимаем, что все это для нашей пользы, тут и приходит радость

Смысл таков: коль скоро речь идет о вещах материальных, надо быть благодарным Б‑гу за то, что есть, а не беспрестанно хотеть большего. Но постоянно благодарить Б‑га за то, что Он нам дает, необходимо не только из пожелания не стремиться к излишествам. Осознание простого факта, что мы реально получаем то, что нам нужно, и столько, сколько нужно, придает уверенности в жизни, понимание, что Б‑г поможет, если это будет необходимо, а в конечном счете дарует радость. А что ж такое счастливая жизнь, как не жизнь, наполненная радостью!

Известный раввин Йосеф Телушкин рассказывал, как наш Ребе помог выздороветь его отцу, Шломо Телушкину, работавшему у него бухгалтером. У отца случился инфаркт, его положили в больницу. А Ребе каждый день просил своих хасидов заходить к больному и спрашивать его мнения о том или ином проекте, документацию которого Шломо Телушкин вел. Спрашивал даже о вещах совершенно не срочных! Многие удивлялись: зачем Ребе беспокоит человека в тяжелом состоянии? И только когда Шломо поправился и вернулся к работе, ситуация разъяснилась...

Кто‑то из пришедших с соболезнованиями негодующе мне шепчет: «Что вы делаете! Они же в трауре, им полагается плакать!» А я ему, тоже шепотом, чтобы не отвлекать окружающих, объясняю: «Слезы — это очень естественно. Но чего же хочет покойный? Неужели, чтобы мы плакали? Нет, чтобы вспоминали о нем хорошее, чтобы его добрые дела продолжали приносить пользу людям! Ведь его за это Б‑г наградит!»

Брак — это новые обязанности: как пишет Рамбам, «человек должен чтить супруга своего больше, чем самого себя». Это совершенно не мешает чтить родителей. Мудрецы Талмуда подробно разъясняют, что «почитание» здесь — это уход за родителями, накормить и одеть их при необходимости, позаботиться об их материальных и бытовых потребностях, насколько это в силах детей. Но это не освобождает человека от первоочередной обязанности строить собственный дом, заботиться о собственных детях — так же, как родители заботились о нем, когда он был ребенком

И муж, и жена, вступая в брак, должны думать прежде всего не о том, как что‑то получить, а о том, как что‑то дать. Ведь это и есть настоящая любовь — не «получить удовольствие», а «дать радость» любимому человеку! Недаром слово «кирва», «близость» (мужа и жены), имеет один корень с «хакрава» («самопожертвование»)

В определенном смысле евреи, не знающие своей традиции, в том числе не прошедшие обрезания, находятся в таком же состоянии: они «захвачены в плен», только не телесно, а духовно, они в плену других культур, других традиций. И наш долг — всеми силами способствовать их освобождению, возвращению «домой» — к нашей вере, нашей Торе, нашим ценностям

Один могущественный царь, хромой и одноглазый, вызвал как‑то художников и потребовал написать его портрет. Первый художник изобразил его светлооким красавцем и атлетом — и был с позором изгнан: царь не любил подхалимов. Второй изобразил царя таким, какой тот был, со всеми недостатками: обиженный царь выгнал и его. А третий нарисовал царя в профиль, сидящим на коне, так что был виден только здоровый глаз и прямая нога. Портрет вышел точный, и оплачен был со всей щедростью

Известна история о том, как учил рабби Акива — в самые тяжелые дни, когда римляне грозили смертью тем, кто изучал Тору. Друзья спрашивали его, как он соглашается рисковать жизнью. А он в ответ рассказывал басню о лисице, которая пригласила рыб выйти из моря и спрятаться от рыбаков у нее в норе. «Я понимаю, что в воде мне каждый день грозят рыбацкие сети, — отвечала рыба, — но если я выйду из воды, то сразу умру, без воды мне жизни нет». Так и Тора, объяснял рабби Акива, без нее жизнь для нас невозможна!