Только что вышла его новая книга, вызвавшая громкий скандал: ее составили 900 коротких стихотворений, в которых де Хаан откровеннее, чем когда‑либо раньше, писал о своей любви к арабским мальчикам. Вскоре предстояла поездка в Лондон, где он собирался убеждать правительство, что не все евреи Палестины были одержимы идеей независимости. Его убеждения — как и его стихи — были глубоко искренними.

Создается впечатление, что иранское правительство создало такие теплые и доброжелательные условия для еврейской общины Ирана, что евреи по собственному выбору решили остаться. О подавляющем большинстве, которое бежало от дискриминирующих законов и практик и вынуждено было поселиться в других странах, чтобы сохранить себе жизнь, предпочитают не упоминать. Так кто же остается в Иране?

Немецкие поэты Нового времени время от времени выражали восхищение исламской культурой, как, например, сделал Гете в своем «Западно-восточном диване», но плач Гейне по погубленному исламу Гранады заметно выделяется в этом ряду. Дело не только в его способности к сочувствию угнетенным или в его необыкновенной проницательности в области человеческих отношений, но и, возможно, в наибольшей степени, дело в его противоречивой идентичности – идентичности первого немецко-еврейского интеллектуала, вступившего в «Республику писем».

«Мы образовали группу, чтобы показать всему народу Ирана, что мы, евреи, сделаны из того же теста, что и все остальные иранцы, что мы тоже поддерживаем поставленные [новым правительством] цели движения к демократии и свободе. Мы надеялись, что мы сможем получить свободу при новой власти, но в то время мы не могли предвидеть, что новое правительство во главе с муллами станет эксплуатировать иранский народ ради получения экономической выгоды. Мы поддержали это движение, потому что мы искренне верили в его принципы свободы и демократии для всех».

28‑летнего Артома не отправили в Освенцим; вместо этого нацисты замучили его до смерти на месте. Его должность в итальянском сопротивлении называлась commissario politico, он должен был распространять призывы к борьбе. Необычный герой, Артом рассказал историю своей короткой жизни в дневниках.

Херманн считает, что совместная ответственность за восстановление таких исторических памятников лежит на местных органах власти, семьях евреев, населявших эти места, и странах, виновных в Холокосте, например Германии и Румынии. К сожалению, по его словам, ни одна из этих групп не принимает полного участия в восстановительных работах.

Почти два века спустя после казни последней жертвы инквизиции в 1826 году только начинает вырисовываться подлинная картина происходившего в этот зловещий период еврейской истории — благодаря растущей популярности соцсетей и онлайн‑сервисов по тестированию ДНК. Желающие могут теперь за небольшую сумму узнать важную генетическую информацию, а затем отправиться на форумы в Фейсбуке вроде Tracing the Tribe («В поисках племени») и там встретить себе подобных, ищущих связи с прошлым. Обнаружив свою генетическую связь с испанским еврейством XV века, эти люди ведут себя по‑разному.

Мы потеряли чувство истории. Мы поддались ревизионизму и коллективной амнезии, особенно что касается отношения европейцев к евреям. Мы забыли о том, как тяжело евреям приходилось бороться за свою государственность, с боем беря каждый метр, мы забыли о сионистском восстании против британских властей. Нынешняя стратегическая дружба Израиля с европейскими державами, в том числе с Соединенным Королевством, важна сама по себе, но она позволяет нам забывать и прощать.

Геноцид в Независимом государстве Хорватия осуществлялся не немцами, а хорватами без руководства или даже участия со стороны СС и других немецких частей. Согласно данным Американского мемориального музея Холокоста, «хорватские власти убили от 320 до 340 тыс. этнических сербов, живших в Хорватии и Боснии в период правления усташей; более 30 тыс. хорватских евреев были убиты либо в Хорватии, либо в Аушвице‑Биркенау».

В конце они читают молитву за короля, чье имя они произносят по‑португальски, но молитва, как и все прочие, на еврейском. Но Б‑же мой! Там такой беспорядок, смех, игры и полное отсутствие внимания, неразбериха на протяжении всей службы, они похожи скорее на дикарей, чем на народ, знающий истинного Б‑га. Увидев такое, человек заречется когда‑либо заходить к евреям вновь. И я не видел никогда подобного и не мог представить, что в мире есть такая религия с такими абсурдными ритуалами.

В тюремной камере Карвахалю снились яркие сны, в которых царь Соломон наливал ему вкусный и питательный напиток. Выйдя из заключения, Карвахаль уверился, что эти видения были посланы ему еврейским Б‑гом. Охваченный религиозным пылом, он начал вести крохотные тетради, где писал от имени Иосифа Просвещенного в честь библейского героя чьей реинкарнацией он себя считал.

В гробу из неструганых досок его положили в землю. В изголовье поставили столбик с шифром: имена зэкам не полагались даже после смерти. И все же большинство политзаключенных не удостоились даже такого… 67 лет спустя этот шифр помог нам отыскать могилу Дер Нистера: профессор Бар‑Иланского университета Бер Котлерман пришел к выводу: в отличие от большинства других мест лагерных захоронений кладбище «инвалидки» сохранилось, а на нем — последний приют Дер Нистера в промерзлой кочковатой земле.