Дело в том, что заповеди Торы направляют не только поступки человека — совершенные им действия или, напротив, воздержание от действия, — но и его духовную работу, то есть то, что происходит в его душе. Это относится и к тем предписаниям, что связаны с квасным, они также находят свое отражение в работе человека над собой.

Поскольку на первом этапе Исхода (который символизирует маца) освобождение от египетской скверны происходит лишь в результате высшего откровения, а не усилиями самого человека, поэтому в этом этапе нет ни понимания, ни наслаждения. Лишь на втором этапе Исхода, который опирается на понятия и возможности воспринимающего (намек на этот этап дан в бокалах вина), человек ощущает вкус и получает наслаждение от происходящего.

В дни Песаха Израиль не в состоянии принять влияние Всевышнего, ибо он еще не очистился от скверны Египта. В Песах сыны Израиля должны взойти по духовным ступеням, ибо это время вознесения миров, обусловленное чудом обращения моря в сушу, нарушающим законы природы. И одновременно с превращением моря в сушу вопреки законам природы в нижнем, материальном мире произошел переворот понятий моря и суши во всех духовных мирах.

«Это и есть его сила» — вопреки обычной природе вещей Израиль продолжает существовать, как овца среди семидесяти волков. И об этом чуде сказано в Пасхальной агаде: «Из поколения в поколение враги восстают на нас, дабы нас уничтожить, однако Всевышний спасает нас от их рук».

«И послал Ты знамения и чудеса фараону и всем рабам его, и всему народу страны его, ибо знал Ты, что поступали они с ними зло» (Нехемья, 9:10). За что были наказаны притеснители евреев, такие как фараон, и прочие злодеи, несмотря на то что сами гонения и невзгоды были предначертаны Всевышним?

В Пасхальной агаде есть такие слова: «Насколько же велика милость Всевышнего к нам: Он вывел нас из Египта, и покарал египтян, и покарал их богов, и казнил их первенцев, и дал нам имущество Египта, и рассек перед нами море, и провел нас по нему, как по суше, и потопил в нем наших врагов, и обеспечивал нас сорок лет в пустыне, и кормил нас маном, и дал нам субботу, и привел нас к горе Синай, и дал нам Тору, и ввел нас в Эрец‑Исраэль, и построил нам Храм, чтобы очищать нас от всех наших грехов».

Специальные пасхальные законы, как запреты, так и предписания, связаны с пищей. Однако это ни в коем случае не означает, что этот праздник только «про еду». С точки зрения исторического происхождения, внутреннего смысла и эмоциональных ассоциаций Песах, прежде всего, является праздником еврейской семьи — как собственно «ячейки общества», так и большой исторической и метафизической семьи, то есть народа Израиля.

Согласно Торе, не только первый, но и седьмой день Песаха, Швии шель Песах (а в странах диаспоры и восьмой, Ахарон шель Песах), считается праздником, и в этот день действенны все запреты на работу в праздничные дни: «В первый месяц, в четырнадцатый день месяца вечером Песах Г‑споду; и в пятнадцатый день того же месяца праздник мацы Г‑споду; семь дней ешьте мацу, в седьмой день также священное собрание; никакой работы не делайте» (Ваикра, 23:5-8).

Детские воспоминания о праздновании Песаха у евреев и их иноэтничных соседей во многом схожи: все помнят о приготовлении мацы, о том, как ею угощали, знают историю происхождения праздника. Но все же есть вещи, которые оказались «закрытыми» для неевреев, – то, что происходило дома: пасхальный седер, праздничная кухня, традиция четырех вопросов и четырех бокалов, ожидание Ильи-пророка. Для славян, кроме того, важным оказывается включение Песаха в свой земледельческий календарь, что неактуально для евреев, земледелием, как правило, не занимавшихся.

Как и у многих из нас, первые еврейские впечатления автора этих строк связаны именно с мацой. Дедушки и бабушки были нерелигиозными, в синагогу не ходили, некоторые из них состояли в партии — однако каждую весну в доме неизменно появлялись хрустящие пластинки мацы.

В классическом труде «Агада и история» Йосеф‑Хаим Йерушалми описывал агаду как «книгу для философов и для народа, которая переиздавалась чаще и больше, чем любой другой еврейский текст, и чаще всего снабжалась иллюстрациями». В 1973 году, когда он работал над книгой, ему удалось насчитать не менее 3500 изданий Пасхальной агады. «Монашеская агада» явно отличается от всех прочих. 

И Тора, и еврейский народ дают много различных названий празднику Исхода. Песах, Праздник весны, Праздник мацот, Время нашего Освобождения… Песах – самое известное и наиболее часто применяемое из них. Пожалуй, это название и самое удивительное, хотя в Пятикнижии недвусмысленно объяснено его значение, напоминающее нам о том, что Б‑г «миновал (ивр. “пасах”) дома сынов Израиля в Египте, когда Он поразил египтян, а наши дома спас» (Шмот, 12:26, 27).