Переломным моментом в еврейской истории, по мнению мудрецов Талмуда, было отнюдь не рождение Иисуса, а разрушение Храма, которое внезапно сделало невозможным большую часть еврейских церемоний и практик. И этот перелом, что очень важно, был частью внутренней истории иудаизма: не вызовом, брошенным другой религией, а внутренним вызовом, который требовал реконструкции и переосмысления еврейской жизни в соответствии с изменившимися обстоятельствами

Пересказывая эти легенды, Талмуд в то же время проводит этическое исследование: мудрецы пытаются определить, какие именно качества завоевывают людям Б‑жественную благосклонность. Талмуд также настаивает на том, что даже праведники могут злоупотреблять своей силой. Способность добиваться чего‑либо от Б‑га может привести к высокомерию и тщеславию — порокам, которые сплошь и рядом подстерегают тех, кто гордится собственной святостью

Смерть Амана и его сыновей, убийство десятков тысяч убийц в Сузах и других городах империи ставят в вину Израилю, обвиняя евреев в мстительности и жестокости, когда они «собираются для спасения душ своих». Так это было в прошлом, так это и в наши дни. Так будет, пока не наступят мессианские времена, «не перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы, не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Ис., 2:4). А до тех пор, увы, род людской далек от совершенства, а Израиль — от спасения

Когда еврейская община в беде, каждый еврей должен присоединиться к общему трауру и разделить общее бремя. Даже сегодня, когда большинство евреев уже не руководствуются Талмудом и не признают его авторитет, этот принцип предопределяет жизнь еврейской общины. Солидарность перед лицом беды — один из немногих оставшихся у евреев моральных императивов

Евреи основной способ прекратить засуху видели в посте — физическом испытании, символизировавшем духовное смирение. Если, по логике Второзакония, Б‑г не давал дождя в наказание за грех, вернуть его могло только покаяние... Как мудрецы изучают явления природы в попытке понять наше место на Земле?

Мудрецы верили, что в один прекрасный день Иерусалимский храм будет чудесным образом восстановлен и все его законы опять вступят в силу. И это одна из причин необходимости Талмуда — он должен напоминать евреям о храмовых законах и церемониях, уходящих все дальше в прошлое

Евреям больно, но ведь и другим больно, и даже спорят народы, кому больнее. Может быть, боль допущена в мир не просто так, а чтобы разбудить человека? Ведь если вовремя не проснуться, можно умереть. Стать жертвой чудовищ, рожденных сном разума. Может, лучше вообще не спать, не дать сонному мороку власть над собой?

Мудрецы начинают обсуждать, из рога какого животного можно сделать шофар, а потом задаются вопросом, касающимся самой сути религии: хочет ли Всевышний, чтобы мы просто выполняли мицвот, или же смысл мицвот в том, чтобы мы осознанно им подчинялись? Что важнее  —  ​исполнение закона или соответствующее намерение? 

Мудрецы Талмуда вывернули библейский стих наизнанку. Безумные восстания против Рима стоили Израилю большой крови и долгого изгнания, так что взяли верх миротворцы и «присмирел наш род суровый». Столетиями евреи были унижены, но не унижали, оскорблены, но не отвечали на оскорбления, пока не возмутился дух... Когда же Израиль встал с колен и начал отвечать оскорблением на оскорбление и убийством на убийство, как бы вернувшись во времена пророчицы Деворы, он подвергся всеобщему порицанию и осуждению

Талмуд объясняет, что, пока стоял Храм, существовал специальный священнический суд, занимавшийся заслушиванием свидетелей, видевших молодую луну. Свидетельствование перед этим судом было важной заповедью — разрешалось даже нарушить субботу, чтобы отправиться в Иерусалим и дать показания. При этом свидетели новолуния могли не только нарушить субботние пределы, то есть пройти расстояние больше того, которое разрешается проходить в шабат, но и брать с собой оружие для самообороны

В одних случаях первым днем года считается первое число месяца нисана, а в других — первое тишрея, когда мы празднуем Рош а‑Шана. Но в какой же из этих дней, задаются вопросом мудрецы, Б‑г сотворил мир? Рабби Меир утверждает, что первого нисана, а рабби Элиэзер — что первого тишрея; и каждый находит подтверждение своему мнению в библейском рассказе о сотворении мира.

Одни умирали ради жизни других, другие убивали ради бессмертия Темного Лорда. Для одних символ бессмертия — змея, выползающая из черепа, для других — птица Феникс, сгорающая и восстающая из пепла. Зло кажется нам двойником добра, обезьяной добра, тенью добра, как в сказке Андерсена или в пьесе Шварца. И не крикнешь: «Тень, знай свое место!» — потому что тень своего места не знает