Поразительно, что почти нигде в этих письмах Ребе не говорит о собственной скорби. Вместо этого он изучает источники, сопоставляет мнения Талмуда, Зоара, Аризаля и Алтер Ребе; разыскивает очевидцев; собирает документы; просит записывать воспоминания; стремится сохранить реликвии. Именно поэтому письма оказываются не только свидетельством сыновней памяти. Они становятся образцом того, как должна строиться память о праведнике

Через много лет я случайно узнала от Сашеньки Раскиной, что в 49‑м году, когда Лялину сестру, а мою маму, вместе с мужем арестовали, 25‑летняя Лялечка, во‑первых, подслушала процесс, а во‑вторых, дошла до Эренбурга и сказала ему: «Вспомните дело Дрейфуса». А он просто на нее накричал

Слово «Палестина» Нина услышала еще в детстве, когда вернулась из Одессы в Москву: в гости пришел мальчик на год старше, Юра, и поделился своим знанием о далекой стране, где стоит город Иерусалим и живут евреи. Но это слово было для нее чужим и непонятным. «А вот слова “еврейка” я в Одессе не слышала. В первый раз я его услышала в поезде, чужие девочки пристали ко мне с вопросом: кто я, русская или еврейка. Вопроса я не поняла, но смутно почувствовала, что быть еврейкой нехорошо»

Лидия Моисеевна Шмелькина была представительницей младшего поколения только народившейся московской еврейской буржуазии, чья жизнь радикально переменилась после революции. Шмелькины приспособились к новой реальности сравнительно благополучно: семье удалось сохранить за собой большую часть квартиры; Лидия Моисеевна, владевшая немецким и французским языками, обзавелась трудовой книжкой и работала секретарем и переводчиком в государственных учреждениях

27 июня 1937 года был арестован мой муж, Гайстер Арон Израйлевич, член бюро комиссии Советского контроля, заместитель народного комиссара земледелия. 1‑го сентября была арестована я как член семьи несмотря на то, что у меня было трое маленьких детей (11 лет, 6 лет и годовалая). В заключении я пробыла до 1946 года. В 1949 году были арестованы и высланы в Казахстан мои дочери — за отца. Я вынуждена была оставить работу на заводе и поехать с ними

Однажды Галкин ехал в теплушке с уголовниками, головорезами, и тут он нашел ход к их сердцам. Читал им Есенина, и они, насколько это возможно, не трогали его, не издевались над ним, а иногда и защищали. Однажды вечером к нам зашел человек и привез письмо от Галкина. На вопрос, кто он по профессии, он сказал, что он сцепщик вагонов. Когда приехал Галкин, то он рассказал, что это был знаменитый отцепщик вагонов. Он угонял целые вагоны с товарами и торговал крадеными вещами

Раннее творчество Дов-Бера Слуцкого было очень доброжелательно встречено, Бялик рекомендовал Слуцкого Иосифу Клаузнеру как восходящую звезду еврейской словесности, его называли еврейским Чеховым. Октябрьская революция сломала литературную карьеру Слуцкого — «он прекратил писать свои чеховские новеллы с тоской о красивом человеке, зная, что он теперь никому не нужен», — и в 20–30‑х годах занимался преимущественно переводами русской классики на идиш

Ее вывезли по Дороге жизни в состоянии тяжелой дистрофии, она добралась до Татарстана, где тогда находились сестры. Оклемавшись, Софья Менделевна в 1943 году добровольцем ушла на фронт и прослужила радиотелеграфистом до конца войны. В 1946 году она вернулась в аспирантуру, а через два года, окончив ее в период борьбы с космополитизмом, не смогла остаться в Ленинграде и получила распределение в Псковский педагогический институт на кафедру русского языка, где и проработала до 1992 года

В это время Фруг писал в основном на иврите, громкая слава его среди русской публики была уже позади. Но лет за 15 до того он был известен «всей читающей России» и считался достойным наследником самого Надсона. Его хвалили ведущие критики, у него вышло и неоднократно переиздавалось прижизненное полное собрание сочинений в нескольких томах. В общем, Фруг имел все основания полагать, что Розанов прекрасно понимает, кто он такой

Ее имя не найти ни в библиотеках, ни в сети интернет, да и само оно менялось в зависимости от времени и обстоятельств. Судя по сохранившимся письмам и дневникам, она входила в ту социальную группу позитивистски настроенной «русско‑еврейской интеллигенции», которая сформировалась к концу XIX века и, отдаляясь от религии, сохраняла на протяжении многих лет приверженность как еврейской, так и русской культуре

В этом году исполнилось бы 90 лет Юлии Мееровне Винер — сценаристу, поэту и прозаику, автору нескольких романов, мемуаров, сборников стихов и малой прозы, переводчице с английского, французского, немецкого, польского, иврита. Юлия окончила сценарный факультет ВГИК и, по собственному признанию, «этим ремеслом и зарабатывала на хлеб», пока в 1970 году не подала документы на выезд в Израиль

Опубликованные в еврейской периодике и вышедшие отдельными изданиями в Минске и в Москве довоенные стихи Рохл Боймволь на идише завоевали ей признание еврейского читателя. Ее стихи на русском и переводы с идиша, выходившие в годы войны, сделали ее имя популярным и среди русскоязычных любителей поэзии. Ее называли «еврейской Ахматовой». Сама же Анна Андреевна, отмечая одаренность Рахили Баумволь, направленность ее лирики в прошлое и подчеркнутый «примитивизм» ее поэтического стиля, назвала ее «Шагалом в юбке»