Материал любезно предоставлен Mosaic

К дням между Рош а‑Шана и Йом Кипуром относятся три ивритских выражения. Два из них хорошо известны. А третье? Никто толком не понимает, что оно означает.

Дни между Рош а‑Шана и Йом Кипуром описываются на иврите тремя выражениями. Два из них прекрасно известны: Асара ямей тшува (Десять дней раскаяния) и Ямим нораим (Дни трепета или Грозные дни). Третье, бейн кесе ле‑асор, «между кесе и десятым [днем месяца тишрей]», используется куда реже, возможно потому, что еврейская традиция всегда испытывала по поводу него некоторые сомнения.

Что такое кесе? Слово это взято из псалма: «Тику ба‑ходеш шофар, ба‑кесе ле‑йом хагейну» («Трубите в шофар в новомесячье, в кесе, — для праздничного дня нашего»; Теилим, 81:4). Предполагая, что слово, которое пишется на иврите כסה, происходит от глагола «лехасот» («покрывать»), раввины древности толковали его как «покрытую» или невидимую луну — то есть период, когда луны на небе нет. Поскольку Рош а‑Шана, когда трубят в шофар, — это единственный еврейский праздник, выпадающий на первый день новомесячья, когда появляется молодая луна, было принято считать, что речь в стихе именно об этом. Рабби Нахман бар Ицхак в талмудическом трактате «Рош а‑Шана» говорит: «Что это за праздничный день [в псалме], когда луна покрыта? Это может быть только Рош а‑Шана».

Но Талмуд кое‑что не учитывает — по крайней мере, не приводит это кое‑что в качестве возражения против толкования рабби Нахмана. Дело в том, что слово «кесе» в форме כסא появляется в Библии еще в одном месте: это 7‑я глава книги Мишлей, предостерегающая читателей от общения с гулящими женщинами. Оно фигурирует в описании молодого человека, которого подобная соблазнительница подстерегает «на исходе дня, в ночной темноте и мраке». «Мужа нет дома, — уверяет она. — Он ушел в далекий путь; кошелек с деньгами он взял с собою; в день кесе он возвратится в дом свой». Здесь кесе противопоставляется текущему времени безлунной ночи. Перед нами либо два омонимичных, но совершенно разных слова, либо одно и то же слово, которое имеет разные варианты написания, но никак не может означать «безлунный».

Подозрения такого рода сопровождали переводчиков библейского текста с самого начала. В созданной евреями во II веке до н. э. греческой Септуагинте, первом в истории переводе Танаха на другой язык, «кесе» из Теилим переводится как «благоприятный день», а из Мишлей — как «через много дней», так что вариант «безлунный» отвергается в обоих случаях.

В этом авторы Септуагинты расходятся с автором второго в истории библейского перевода — арамейского «Таргума Онкелоса», созданного во II веке н. э., где уже получила отражение раввинистическая версия. Там стих 4 из 81‑го псалма вольно переводится следующим образом: «Звучит шофар в месяц тишрей, месяц нашего безлунного праздника». А текст Мишлей, 7:20 у Онкелоса выглядит так: «Он взял свой кошель, и в день праздника он вернется домой».

Крупнейших еврейских экзегетов Средних веков эта версия не убеждала. В XI веке Раши, комментируя Теилим, вопреки своему обыкновению не соглашается с раввинами древности. Он приводит цитату из Нахмана бар Ицхака и продолжает: «Но, по моему мнению, “кесе” означает нечто вроде назначенного или предопределенного времени, как в стихе “в день кесе он возвратится в дом свой”». Авраам Ибн‑Эзра, писавший столетием позже, придерживался такого же мнения. Оба они считали, что «кесе» из псалма и «кесе» из Мишлей — это одно и то же слово, которое должно иметь одно и то же значение.

Но здесь нам следует обратиться к третьему в истории библейскому переводу — латинской Вульгате, составленной одним из отцов церкви, Иеронимом в IV веке н. э. Как ни странно, переводя «кесе» в псалме как die sollemnitatis nostrae («день нашего торжества» [или «назначенный день»], в книге Мишлей Иероним отдает предпочтение варианту in die plenae lunae («в день полной луны»): в точности наоборот по отношению к раввинистическому прочтению! Более того, его примеру последовало множество переводчиков Библии в Новейшее время. Так, в английском переводе 1919 года, выпущенном Еврейским издательским обществом, «кесе» и в Теилим, и в Мишлей передано как «полнолуние». Неужели еврейские авторы этого перевода считали Иеронима большим авторитетом, чем мудрецов Талмуда?

Не считали, конечно. Они руководствовались в своем решении не Вульгатой, а такими современными дисциплинами, как ближневосточная археология и лингвистика. Эти науки получили огромное развитие в течение XIX века, когда в результате раскопок было найдено множество клинописных табличек, составленных на неизвестном ранее языке, получившем название аккадского. Оказалось, что это вымерший язык, на котором говорили и писали древние вавилоняне. Аккадские тексты удалось расшифровать, были составлены словари, и в этих словарях фигурировал астрономический термин «куссу» — «полная луна». Это слово встречалось достаточно часто, чтобы не оставалось никаких сомнений в его значении — по всей видимости, известном и Иерониму, который, возможно, еще встречал мудрецов, в его времена владевших этим языком, хотя никто уже на нем не говорил.

Конечно, аккадский — это не библейский иврит. Но это семитский язык, довольно близкий к ивриту и имеющий с ним тысячи родственных слов. Если мы считаем, что слово «кесе» связано с «куссу», но евреи забыли его значение в постбиблейскую эпоху, то вполне можно увязать «кесе» из Теилим, 81:4 с «кесе» из Мишлей, 7:20. В переводе Еврейского издательского общества блудница из Мишлей в безлунную ночь говорит, что ее муж вернется, когда луна будет полной, а псалом повелевает нам трубить в шофар в день новолуния, а потом в праздник полнолуния. Тогда, даже если в этом фрагменте речь идет о месяце тишрей, то «праздник», о котором идет речь, это Суккот, выпадающий на середину месяца, а не Рош а‑Шана (хотя сегодня в Суккот и другие праздники, помимо Рош а‑Шана, в шофар не трубят, такой обычай вполне мог существовать в библейские времена).

Но вопрос вовсе не закрыт. Нельзя исключать, что Нахман был прав. Возможно даже, что «кесе» в Теилим означает отсутствие луны, а в Мишлей фигурирует совсем другое слово с противоположным значением. Все, что мы можем сказать с уверенностью, так это то, что из‑за вечной путаницы выражение «бейн кесе ле‑асор» не приобрело той же популярности, что два его конкурента.

Хорошего года всем вам!

Оригинальная публикация: The “Keseh” Conundrum