Каирская гениза широко известна огромным богатством находящихся в ней рукописных материалов, хотя большую часть ее содержимого, добавленного после конца Средневековья, составляют печатные книги. Сам Шехтер в 1897 году писал, что печатные материалы были «практически единственным вкладом в Генизу за последние четыреста лет» и большую часть времени, проведенного в Каире, у него заняло «избавиться от этих парвеню», спасая «каждый листок бумаги или пергамента, притязавший на почтенный возраст» (Schechter 1908, 7). К счастью для исследователей раннемодерного печатного дела, Шехтер избавился не от всех печатных страниц: по оценке Ника Поузгея, «в настоящее время в собрании библиотеки Кембриджского университета находится около 11 000 единиц хранения, представляющих собой печатные материалы» из Генизы (Posegay 2023, 82) — и эти материалы, в значительной мере некаталогизированные, предоставляют беспрецедентную возможность заглянуть в мир печатных еврейских книг Восточного Средиземноморья в ранее Новое время.

Мой нынешний исследовательский проект посвящен типографии Ибн‑Нахмиаса, которую держали изгнанники из Испании в Константинополе (Стамбуле) в 1493–1530 годах. Эта типография не только предоставляет собой интеллектуальный продукт первого поколения сефардов в эпоху после изгнания с Пиренейского полуострова, но и первое за пределами христианской Европы заведение, где работали с наборным шрифтом. Я приехал в Кембридж в надежде найти в этом собрании печатных материалов произведения, вышедшие из мастерской Бен‑Нахмиаса — как уже известные издания, так и те, которые еще не имеют библиографического описания. Последние исследования печатных текстов Генизы уже подарили нам четыре ранее неизвестных издания, которые относят к типографии Бен‑Нахмиаса (Cohen 2020 и Kogman‑Appel 2023), и в ходе поисков в библиотеке Кембриджского университета мне также удалось обнаружить более двухсот печатных фрагментов, появившихся в Константинополе в XVI веке. Большую часть из них можно идентифицировать с известными изданиями, но удалось сделать и некоторые новые находки.

К сожалению, ни один из этих ранее неизвестных «выскочек», как назвал бы их Шехтер, не имеет на себе колофона с указанием даты или места издания, но я с большой уверенностью отношу их к Константинополю XVI века на основании бумаги, типографских характеристик и содержания. Фрагменты ранее документированных изданий свидетельствуют о том, что более половины из всех книг, изготовленных в Константинополе до 1530 года, попадали в Каир — хотя бы в одном экземпляре. Это подтверждает гипотезу о том, что фрагменты неизвестных книг тоже могли происходить из Константинополя. Более того, мне самому удалось опознать константинопольское издание до 1530 года по немаркированному фрагменту, не содержащему никакой другой идентифицирующей информации, в трех случаях из четырех, причем 90% «ложноположительных» результатов в реальности были отпечатаны либо в том же Константинополе в XVI веке, но после 1530 года, либо в Салониках в XVI веке. Поэтому есть все основания предполагать, что фрагменты неизвестных памятников, которые кажутся мне произведениями османских типографий XVI века, скорее всего, таковыми и являются. Большинство из этих неизвестных изданий представляют собой алахические и литургические сочинения, но в одном из них содержится поразительное литературное произведение — рифмованное стихотворение на иврите, посвященное игре в шахматы.

Стихотворение завершает собой рифмованный текст, посвященный законам ритуального забоя скота [шхита], кодифицированным Маймонидом в «Мишне Тора», Законы шхиты, гл. 1–4. Этот жанр не уникален и появился еще в Средние века; среди других примеров раннего Нового времени можно упомянуть пространный рифмованный обзор законов ритуального забоя скота, опубликованный вместе с аналогичной поэмой о календарных расчетах («Шеэрит Йосеф», Салоники, 1521); короткое стихотворение о «законах проверки легких» забитого животного по обычаю, распространенному в Салониках, принадлежащее перу Меира бен Яакова Меири (опубликовано в конце его книги «Яир натив: гильхот шхита», Феррара, 1552); а также целую книгу марокканского раввина Ицхака Аробаса («Зивхей цедек», Венеция, 1662), где маймонидовские законы забоя скота приводятся в восьми главах с комментарием, причем не только в рифмованном виде, но еще и в алфавитном порядке!

Однако автор нашего текста пока неизвестен, так же как и дата и время его составления, но я осторожно предположил бы, что книга отпечатана в Константинополе около 1510–1515 годов: в ней используются такие же шрифты и такой же макет страницы, как в книгах, вышедших в тот период из типографии Ибн‑Нахмиаса. Я нашел два следующих друг за другом двойных листа (T‑S Misc 17.60 и T‑S AS 190.393), которые помечены как листы 8 и 9 — вместе они составляют восемь страниц. Сохранившийся текст начинается с конца первой главы и следует подряд до конца четвертой главы (очевидно по ошибке она названа «Глава третья», хотя третья глава уже присутствует раньше). В конце последней главы (завершающая строка гласит: ופה שלמו לך הלכות שחיטות / לרב משה בנו מימון פשוטות, «и на этом заканчиваются для тебя законы шхиты, изложенные в простом виде рабби Моше, сыном Маймона»), после короткого и неинформативного колофона («сделано и завершено, хвала Творцу мира») автор или редактор добавил начало следующего текста: «Стихотворение о войне шахмат / Очищенное семикратно».

Стихотворение о войне шахмат /

Очищенное семикратно

Наставлю тебя в битве засвидетельствованной, /

Что ведется с применением стратегии и мудрости.

В ней короли выстроились во всей своей мощи /

Готовые к сражению, и принцы их рядом с ними:

Два коня [сус], два слона [пиль] и ладьи [рук] /

Две, а с ними восемь пешек [мецик],

И король занимает место среди них, /

Окруженный своими людьми и советниками.

Возле него встает королева, /

И тогда он готов сражаться с врагами.

Вот они выстроены полками во всей мощи, /

И враги противостоят им в том же числе;

Их можно опознать по знакам /

На теле, сделанном из дерева или кости.

Их поле битвы [бик‘а] — восемь на восемь, /

И бой начинается без меча и щита:

Пехотинцы [раглиим] — это пешки — /

Первыми бросаются в бой;

Они первые среди прочих, /

И с ними готовится и совершается всякое действие.

Их путь в битве прямой, /

Но, по правде говоря, очень короткий;

Ведь их шаг — всего одна клетка [тур] /

И они не могут разворачиваться или отклоняться
от своего пути.

Они могут поворачиваться, лишь чтобы поразить соседей, /

Но могут идти только вперед, а не назад.

Если приходит время и они достигают восьмого [ряда], /

Это большое достижение для игрока,

И тогда они вернутся по диагонали, подобно королеве, /

И она будет весьма желанна королю.

Путь ладьи — прямой и длинный, /

Она поражает всякого, кто стоит у нее на пути;

Она может пересекать всю доску в один [ход] /

И с легкостью идет туда, куда пожелает…

Что делает здесь это стихотворение, неясно. Возможно, оно использовалось просто для того, чтобы заполнить пустое место на последних листах, или перед нами часть поэтического сборника (как в аналогичной антологии «Шеэрит Йосеф», упомянутой выше). Судя по нумерации страниц, я полагаю, что эти два листа находились в середине тетради, состоявшей из двух листов (внешний двойной лист, номер 7, должен был содержать введение и начало первой главы, а также остаток стихотворения о шахматах); это, видимо, была третья тетрадь книги (первые две имели бы сигнатуры 1–2–3 и 4–5–6). Таким образом, этим двум сочинениям, видимо, предшествовал, по крайней мере, еще один текст. Три тетради по два листа именно с такой сигнатурой страницы присутствуют в некоторых других книгах типографии Ибн‑Нахмиаса, в том числе в «Мидраш тилим» (1512, № 20 в Ya’ari 1967) и в «Сефер а‑шорашим» (1513, № 21 в Ya’ari 1967), что дает основание датировать нашу книгу более или менее тем же временем.

В любом случае стихотворение о шахматах (из которого сохранилось 17 строк, составлявших, вероятно, половину оригинального текста) представляет собой замечательное дополнение к небольшому корпусу ивритской поэзии, описывающей шахматную игру. Возможно, самым известным примером служит стихотворение XII века, которое приписывают знаменитому андалусскому грамматисту и экзегету Аврааму Ибн‑Эзре. Это стихотворение (начинающееся словами אשורר שיר במלחמה ערוכה) не только распространялось в рукописях, но и вдохновило целый ряд переписчиков и подражателей последующих веков (Keats 1993). Библиограф Мориц Штейншнайдер в статье 1873 года Schach bei den Juden опубликовал еще три поэтических сочинения XVI века, посвященных шахматам и явно построенных по модели стихотворения Ибн‑Эзры. Два из этих произведений анонимные, а автором третьего (которое начинается словами שמעוני מתי שכל ואישים / בני מדע וכל חכמי חרשים) был не кто иной, как Шломо бен Мазалтов (ок. 1480–1550) — романиотский ученый, поэт и музыкант, который также же работал издателем в типографии Ибн‑Нахмиаса в 1513–1523 годах и в 1513 году подготовил печатное издание «Сефер а‑шорашим» (Beeri 1994, Tohar 2024).

На самом деле Шломо бен Мазалтов также опубликовал в 1545 году антологию ивритской поэзии Средних веков и раннего Нового времени (под остроумным заголовком «Ширим у‑змирот ве‑тишбахот», «Стихотворения, песни и оды»), куда вошло шестьдесят его собственных произведений (среди них стихотворение, перепечатанное Штейншнайдером). Более того, из этой книги мы узнаем, что Шломо бен Мазалтов был также автором еще, по меньшей мере, трех книг, которые до нас не дошли (неизвестно, существовали ли они в рукописном или в печатном виде): комментариев к предписывающим и запрещающим заповедям под названием «Ревид загав» и «Торей загав», а также поэтического сборника, который назывался «Йериот Шломо» и содержал, по всей видимости, различные сочинения в светском и литургическом жанре.

Может ли наше стихотворение о шахматах быть вторым произведением Шломо бен Мазалтова на эту тему? А может быть, его перу принадлежат оба текста, сохранившиеся в этом фрагменте? Шломо представляется весьма вероятным подозреваемым: он участвовал в работе константинопольской типографии как раз в то время, когда, как мы полагаем, была отпечатана эта книга; он был одновременно поэтом и ученым, сочинявшим стихи на самые разные светские и религиозные темы; мы знаем, что не менее трех его книг, включая сборник собственных стихотворений, утрачены; и он совершенно точно был автором по крайней мере одного стихотворения о шахматах, подражающего Ибн‑Эзре! Поэтому я предполагаю, что сочинения, сохранившиеся на этих двух листах, можно приписать Шломо бен Мазалтову: возможно, это фрагменты печатного издания его сборника «Йериот Шломо», и тогда это еще одно название в каталоге книг типографии Ибн‑Нахмиаса.

В любом случае можно с уверенностью сказать, что это стихотворение представляет собой ранее неизвестное позднесредневековое сочинение, описывающее игру в шахматы. Наше стихотворение, еще одно стихотворение Шломо бен Мазалтова и оригинал Ибн‑Эзры — все они используют одни и те же слова для обозначения фигур (в том числе «рагли» для пешек, «рук» для ладьи и «пиль» для слона). Саму игру Ибн‑Эзра называет השקק или שקק (возможно, это произносилось как «хискак», «шикак» или «скак») — это известное обозначение шахмат в позднесредневековом иврите — один из целой семьи терминов, восходящих к старофранцузскому «eschec» (и в конечном счете, вероятно, к персидскому «шах»), включавшей итальянское слово «scacco», греческое «скаки» и даже английское «chess». Стихотворение свидетельствует о неувядающей популярности средневековых сефардских поэтических форм среди евреев Османской империи XVI века и, вероятно, о неувядающей популярности самой игры в шахматы. Мы можем только надеяться, что где‑то среди сокровищ Генизы скрываются остальные строки этого стихотворения и других его собратьев.

T‑S Misc. 17.60

שיר על מלחמת השקק / שבעתים מזוקק

אלמד ידך לקרב רשומה / אשר תלחם בתחבולות וחכמה

אשר עמדו במו חילם מלכים / להלחם ועמם כל נסיכים

שני סוסים שני פילים ורוקים / שנים עם שמנה המציקים

והמלך בתוכם שת מקומו / סביביו ישכנו שריו ועמו

והמלכה בצדו הוא מכונה / ואת אויביו להלחם נכונה

ואלה הם גדודיהם וחילם / ואויביהם כמספרם למולם

ונכרים בסימנים רשומים / בגופיהם בעצים או עצמים

ובקעתם שמנה על שמנה / ומלחמתם בלי חרב וצנה

והרגליים והמה המציקים / אשר המה למצור גם מצוקים

ירוצון לעלות על כל תחלה / ובם תכין ותשלם כל פעלה

ודרכם בקרב דרך ישרה / אבל היא באמת במאד קצרה

בטור אחד לבדו תחנותם / ולא יפנו ויסבו בלכתם

אבל יטו להכות השכנים / ולא ילכו לאחור אך לפנים

ועת כי יפלה עד השמיני / אשר תגבר מאד יד איש ימיני

אזי יחזור באלכסון כמלכה / ולמלך מאד תהיה חשוקה

ודרך רוק ישרה וארוכה / וכל עומד למולו הוא ידוכה

והבקעה ידלג הוא באחת / וכן ילך כחפצו גם בנחת

Транскрипция и перевод Ноама Сиенны, 2025

Библиография

Beeri, Tova. “Shlomo ben mazal tov ve‑nitsane hashpa‘atah shel ha‑shira ha‑turkit ‘al ha‑shira ha‑‘ivrit.” Pe‘amim: Studies in Oriental Jewry 59 (1994), 65–76.

Cohen, Dov. “Missing Treasures: Tracking Lost Ladino Books.” Zutot 17 (2020) 58–73.

Keats, Abraham Victor. Chess in Jewish History and Literature. PhD dissertation, University of London, 1993.

Kogman‑Appel, Katrin. “An Illustrated Haggadah for Sefardi Exiles in Istanbul.” Religions 14 (2023) 1192.

Pektaş, Nil. “The Beginnings of Printing in the Ottoman Capital: Book Production and Circula‑tion in Early Modern Istanbul.” Osmanlı Bilimi Araştırmaları 16/2 (2015) 3–32.

Posegay, Nick. “Hebrew Printing and Printers’ Colophons in the Cairo Genizah: Networking Book Trade in Europe and the Ottoman Empire.” In Literary Snippets: Colophons Across Space and Time (eds. G Kiraz and S Schmidtke), Georgias Press, 2023, 79–105.

Rozen, Minna. A History of the Jewish Community in Istanbul: The Formative Years, 1453–1566. Brill, 2010.

Schechter, Solomon. Studies in Judaism: Second Series. Philadelphia: Jewish Publication Society of America, 1908.

Steinschneider, Moritz. Schach bei den Juden: Ein Beitrag zur Cultur— und Literaturgeschichte. Berlin: Julius Springer, 1873.

Tohar, Vered. “Shlomo ben mazal tov veha‑polifonya shel ha‑siah ba‑sefer ha‑‘ivri: bein ha‑magiah le‑vein ha‑meshorer.” In Avnei derekh ba‑toldot ha‑sefer ha‑‘ivri (eds. D Schwartz and G Prebor), Bar Ilan University Press, 2024, 129–146.

Ya‘ari, Avraham. Hebrew Printing at Constantinople. Magnes Press, 1967 (на иврите).

Оригинальная публикация: “Their Battlefield is Eight upon Eight”: A Newly‑Discovered Hebrew Poem on Chess (T‑S Misc. 17.60)