Оппоненты называли его «Еврейским приставом». Именно он определял курс на беспощадную борьбу со всем небольшевистским еврейством России. В своей бескомпромиссности он даже вступал во внутрипартийную полемику с Наркомнацем — тогда еще не таким могущественным, но все же уже Сталиным.