Зачем Всевышний велел Ноаху строить ковчег, если мог спасти его чудом? Как Тора объясняет соотношение Б-жественного чуда и человеческих усилий? И почему еврейская традиция считает личную ответственность необходимой частью веры? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Ноах.

Недельная глава Ноах — один из самых драматических рассказов Торы. Гибель целого мира, спасение немногих, новое начало человеческой истории, а затем строительство Вавилонской башни и новое разделение человечества. Все эти события объединяет один вопрос: как человек существует в мире, который создан Всевышним, но в котором ему самому предстоит действовать, принимать решения и нести ответственность за их последствия? Тора рассказывает не только о великих событиях далекого прошлого. Она предлагает нам увидеть в них закономерности, которые продолжают определять человеческую жизнь. И комментарии наших мудрецов позволяют обнаружить в знакомых с детства историях совершенно неожиданные смыслы.

Признаюсь, тему сегодняшней беседы я выбрал под впечатлением событий, которые совсем недавно потрясли нас всех. Я имею в виду невероятную историю с рейсом Flydubai, летевшим из Дубая в Израиль. Напомню вкратце, что произошло. Второй пилот попытался захватить управление самолетом, на борту которого находились 174 человека, в том числе 27 детей. Он напал на командира воздушного судна и тяжело ранил его. И здесь первым проявил невероятное мужество сам капитан. Несмотря на тяжелое ранение, он сумел открыть дверь кабины пилотов, дав возможность пассажирам прийти на помощь. Двое израильтян обезвредили нападавшего, находившийся на борту стоматолог оказал помощь раненому капитану, а два пилота, летевшие пассажирами, сумели взять управление самолетом на себя и благополучно посадить его в Саудовской Аравии. Совпало невероятное количество обстоятельств: нужные люди оказались в нужном месте, каждый из них сумел в критический момент сделать именно то, что было необходимо, и все это произошло за считаные минуты. И вот в рассказах об этой истории постоянно звучит слово «чудо». Его произносят не только религиозные люди, но и профессионалы, понимающие, насколько ничтожны были шансы на благополучный исход. Однако тут же возникает возражение: какое же это чудо? Ведь самолет спасли люди. Конкретные люди, начиная с тяжелораненого капитана, проявившие невероятное мужество, решительность, профессионализм и готовность рисковать собственной жизнью. Они действовали, а не сидели сложа руки в ожидании небесного вмешательства. Так что же это было — чудо или человеческий подвиг? Действие Всевышнего или результат человеческих усилий? И почему мы вообще считаем, что одно должно исключать другое? Мне кажется, это очень хороший вопрос, с которым стоит подойти к нашей недельной главе Ноах. Потому что в комментарии Рамбана к истории строительства ковчега есть одна совершенно удивительная мысль, которая позволяет взглянуть на соотношение чуда и человеческого действия несколько иначе. Об этом мы сегодня и поговорим.

Рамбан к Берешит 6:19 перечисляет крупных животных, множество птиц и ползающих существ, добавляет запас корма на год и заключает: «Не вместил бы их этот ковчег, и десять таких же». Затем говорит: «Но это чудо: малое удержало многое». В оригинале: «אבל הוא נס החזיק מועט את המרובה». Это принципиально: Рамбан не пытается обойти чудо плохой арифметикой. Он сначала показывает, почему обычной вместимости недостаточно, и только затем называет происходящее чудом.

Следующий вопрос еще интереснее. Если пространство уже расширяется чудесным образом, зачем вообще огромные размеры? Ответов два. Первый: чтобы люди поколения видели ковчег, удивлялись, говорили о потопе и животных — «может быть, раскаялись бы». Второй: «сделали его большим, чтобы уменьшить чудо, ибо таков путь всех чудес в Торе или у пророков: делать то, что в силах человека, а остальное будет в руках Небес». Источник: Рамбан, Берешит 6:19, «מכל בשר וגו׳». Это центральная фраза нашего урока.

Два ответа нельзя смешивать. Первый относится к обществу: строительство должно предупредить людей. Второй относится к природе чуда: даже когда Бог совершает невозможное, человек должен совершить возможное. Ковчег одновременно средство спасения и публичный знак. Чудо не отменяет труда; труд не заменяет чуда.

Но что означает «уменьшить чудо»? Неужели Всемогущему легче совершить небольшое чудо, чем большое? Как будто на небесах существует комиссия по экономии чудесных ресурсов. Разумеется, Рамбан говорит не об ограниченности Бога, а о месте человека в мире. Природный порядок не нужно отменять там, где он способен действовать. Человек строит, измеряет, собирает корм, заботится о живых существах. Небеса делают то, чего человек не может.

Здесь я хочу рассказать одну известную хасидскую историю, которая, по-моему, удивительно точно иллюстрирует мысль Рамбана. История эта связана с заключением основателя Хабада, рабби Шнеура-Залмана из Ляд, известного как Алтер Ребе, в Петропавловской крепости в Петербурге в 1798 году. Однажды его перевозили на лодке по Неве. Была ночь, светила луна, и Алтер Ребе захотел произнести благословение на новую луну — кидуш левана. Он попросил сопровождавшего его чиновника остановить лодку, но тот отказался. И тогда, согласно хасидскому преданию, лодка остановилась сама собой, без всякого участия гребцов. Чиновник был поражен. Но дальше произошло нечто еще более удивительное. Алтер Ребе не стал пользоваться чудесной остановкой, чтобы произнести благословение. Лодка снова двинулась, и он повторил свою просьбу. На этот раз чиновник согласился, гребцы остановили лодку обычным способом, и только тогда Алтер Ребе произнес благословение. И вот здесь возникает вопрос: зачем? Если Алтер Ребе мог остановить лодку чудом, почему ему понадобилось согласие какого-то чиновника? Казалось бы, прекрасная возможность продемонстрировать, кто на самом деле управляет движением по Неве. Но дело именно в том, что Алтер Ребе не стремился заменить естественный порядок вещей чудом. Напротив, он хотел, чтобы заповедь была исполнена внутри этого порядка. Чтобы лодка остановилась потому, что гребцы перестали грести, а не потому, что законы природы на несколько минут прекратили действовать. И это возвращает нас к Рамбану. Всевышний мог спасти Ноаха в ковчеге любого размера. Но Он велел построить большой ковчег. Чудо не должно занимать место человеческого действия там, где человек способен действовать сам. Более того, оказывается, что иногда способность совершить чудо проявляется именно в том, чтобы им не воспользоваться.

Здесь скрыт важный парадокс. Мы привыкли считать усилие разумным, когда оно способно обеспечить результат. Но у Рамбана усилие обязательно, даже когда оно заведомо недостаточно. «Недостаточно» не означает «ненужно». Нельзя сказать: поскольку мой труд не спасет мир целиком, я вообще не обязан трудиться. Нельзя сказать: поскольку ковчег без чуда не вместит всех животных, построю коробку размером с шкаф.

Но нельзя и делать из комментария Рамбана обещание: если я выполнил свою часть, Бог обязан выполнить остальное. Рамбан комментирует конкретный случай, когда спасение уже обещано. Он не дает универсального механизма получения чуда. Иначе это была бы опасная формула, особенно для человека, который сделал всё возможное, но все равно потерпел неудачу. Из неудачи нельзя автоматически заключать, что он плохо старался.

Рамбан затем полемизирует с попыткой объяснить размеры ковчега гигантскими локтями Ноаха. Если Ноах был великаном, отвечает он, то и люди его поколения, и животные могли быть велики; проблема не исчезает. К тому же Тора пользуется обычными мерами. Здесь слышна почти раздраженная ирония: увеличение мерной линейки не решает задачу, если одновременно увеличиваются пассажиры. Рамбан не желает устранять чудо фантастическими объяснениями. Это Рамбан, Берешит 6:19; его возражение объяснению Ибн-Эзры к 6:16.

Это важный урок метода. Рамбан не рационалист, стремящийся убрать чудо любой ценой. Но он и не предлагает отключить разум перед лицом чуда. Он подсчитывает, сомневается, спорит, отвергает слабую гипотезу и признает чудо там, где оно необходимо. Вера не освобождает от аккуратного рассуждения.

Сравним его с Раши. Раши к Берешит 6:14 спрашивает: почему Бог обременил Ноаха строительством, если мог спасти его иначе? Чтобы люди поколения видели его работу, спрашивали, слышали предупреждение и, возможно, раскаялись. В этом объяснении фигурируют сто двадцать лет. Рамбан принимает мотив публичного предупреждения, но добавляет второй принцип: уменьшение чуда человеческим действием. Источники: Раши, Берешит 6:14; Рамбан, Берешит 6:19.

Представьте сто двадцать лет строительства. В первый год соседи удивляются. На десятый привыкают. На пятидесятый уже спорят, не портит ли ковчег вид из окна. На сотый, возможно, предлагают открыть рядом торговые палатки. В этой шутке — страшная мысль: даже к предупреждению можно привыкнуть. Человек способен превратить невероятное в часть привычного пейзажа. И все же Бог оставляет поколению шанс: «может быть, раскаются».

Значит, ковчег предназначен не только тем, кто внутри. Он нужен и тем, кто снаружи. Его огромность — обращение к людям. Праведник строит собственное спасение, но его работа должна быть видима другим, чтобы у них оставалась возможность изменить судьбу. И это первая нравственная грань принципа Рамбана: усилие может быть значимо не только своим техническим результатом.

Любавичский Ребе в беседе субботы главы Ноах, 2-го дня рош-ходеш мархешван 5745 года (1984), выделяет два аспекта деятельности Ноаха: обращение к поколению до потопа и сохранение жизни в ковчеге. Ребе обращает внимание на объяснение Раши к Берешит 7:12: первоначально дождь шел с милостью; если бы люди раскаялись, он мог бы стать дождем благословения. Следовательно, шанс на перемену сохранялся до последнего момента. 

Но у Ребе есть и вторая сторона, которую нельзя потерять за разговором о предупреждении поколения. Ковчег — не только знак надвигающегося суда, обращенный наружу; это пространство, внутри которого должна сохраниться жизнь. Ноаху поручено не просто переждать катастрофу вместе с семьей. Он должен принять животных, обеспечить им место и пищу, заботиться о них на протяжении всего потопа. И в этом заключается совсем другой вид ответственности: не переубедить тех, кто снаружи, а не дать погибнуть тем, кто оказался внутри. Это уже не эффектный поступок на глазах у общества, а повседневная, утомительная работа, которую почти никто не видит. Можно предупредить человечество о бедствии и при этом не накормить того, кого ты спас. Можно построить грандиозный ковчег — и забыть, что его смысл не в архитектуре, а в живых существах: человеческое соучастие в чуде состоит не только в строительстве вместилища, но и в заботе о том, что Бог поручил в нем сохранить.

Это заставляет спросить: достаточно ли построить ковчег и ждать, когда люди сами подойдут? В беседах Ребе о Ноахе, звучит критическое сопоставление с Авраамом. Ноах предупреждал, однако не вступился за поколение так, как Авраам спорил о судьбе Сдома. Это ставит перед нами очень острый вопрос: где кончается мое настоящее усилие, а где начинается удобное объяснение, почему дальше я не пошел? Авраам спрашивает: «Неужели Судья всей земли не совершит правосудия?» (Берешит 18:25). Он не может сам остановить гибель Сдома. Но делает то, что может: говорит, просит, спорит. Человеческое участие не всегда означает плотницкую работу. Иногда оно означает молитву, иногда — защиту другого, иногда — настойчивый разговор. Но и здесь не следует путать усилие с властью над результатом.

Еще один текст — история вдовы и Элиши во Второй книге Царей, 4:1–7. У вдовы почти нет масла, а кредитор грозит забрать детей. Пророк велит собрать пустые сосуды у соседей, причем много. Затем масло чудесно наполняет сосуды; когда сосуды заканчиваются, прекращается и чудо. Это не комментарий Рамбана, а отдельный библейский пример, хорошо поясняющий его мысль: человек должен приготовить вместилище, хотя не способен сам произвести содержимое. Небеса могут дать масло, но посуду приходится собирать по соседям.

И все же нельзя превращать эту историю в правило, будто любое количество собранных сосудов гарантирует чудо. В тексте вдова действует по конкретному повелению пророка. В нашей жизни такое повеление обычно отсутствует. Поэтому мораль не в том, чтобы ожидать чудесного масла, а в том, чтобы не пренебрегать реальной частью своей работы.

При переходе через море Бог велит Моше поднять посох и простереть руку (Шмот 14:16). Сам жест не способен разделить море естественным путем, но входит в структуру чуда. Это не тождественно постройке ковчега, однако показывает: библейское чудо не всегда устраняет человеческое участие. Оно может требовать жеста, действия, подготовки, даже когда сила результата превосходит человеческую.

Есть у Рамбана и родственная мысль в комментариях к переписи народа в Бемидбар 1. Зачем считать людей, если победу дарует Бог? Потому что нужно знать численность и возможности войска, действовать обычным путем и не полагаться на то, что один обязательно обратит в бегство тысячу. Это уже иной контекст — война, а не потоп, — но тот же отказ от магического отношения к вере. Источник: Рамбан, Бемидбар 1:45, о переписи и военной подготовке.

Магическое отношение к вере звучит так: можно не готовиться, потому что Бог поможет; можно не лечиться, потому что Бог исцелит; можно не учиться, потому что Бог даст правильный ответ. Рамбан возвращает нас к простому вопросу: что было в твоих силах? Если мог построить ковчег — строй. Если мог собрать сосуды — собирай. Если мог подготовиться — готовься. Благословение не заменяет ответственность.

Но существует и противоположная крайность: думать, будто всё в наших руках. Мы можем построить ковчег, но не распоряжаемся бурей. Можем лечить, но не гарантируем выздоровления. Можем воспитывать детей, но не можем написать их судьбу заранее. Вторая половина фразы Рамбана столь же важна, как первая: «остальное будет в руках Небес». Не всё зависит от нас. Но не всё от нас независимо.

Любавичский Ребе в беседе о Ноахе, опубликованной в Ликутей сихот, том 1, глава Ноах, развивает учение Баал-Шем-Това: слово тева означает и ковчег, и слово. «Войти в ковчег» можно прочитать как призыв войти в слова Торы и молитвы. Это уже иной, духовный уровень прочтения, не буквальный комментарий Рамбана. Но он неожиданно перекликается с нашей темой: человек не просто ожидает спасения, он создает пространство — материальное или духовное, — в котором способен встретить вызов мира. 

Есть еще один парадокс. Мы часто спрашиваем: если мое действие не решает проблему полностью, стоит ли его начинать? Ноах строит сооружение, которое само по себе не способно вместить всех. Врач лечит, не обладая властью над жизнью. Учитель учит, не гарантируя, что ученик станет мудрым. Благотворитель помогает, не уничтожая бедность. Мы все постоянно строим ковчеги, заведомо недостаточные для спасения всего мира. Рамбан отвечает: недостаточность не отменяет долга.

И всё-таки не следует идеализировать бессмысленную занятость. «Сделать то, что в силах человека» — не значит делать что угодно, лишь бы устать. Ноах получает конкретные размеры и конкретное поручение. Его труд осмыслен и направлен. Настоящее усилие требует не только энергии, но и понимания задачи. Иногда мы гордимся количеством затраченных часов, хотя стоило сначала подумать, туда ли мы вообще идем.

И теперь вернемся к началу. Почему Бог велит Ноаху строить огромный ковчег? Потому что мир устроен так, что человек обязан сделать свою часть даже там, где она не может обеспечить всё. Потому что большой ковчег уменьшает чудо. И потому что этот ковчег должен быть увиден людьми, которые еще могут раскаяться. Получается два измерения ответственности: перед задачей и перед ближним. Надо не только честно построить, но и помнить, ради кого строишь.

Если искать одну формулу для сегодняшнего разговора, я предложил бы такую: человек отвечает за предел своих возможностей, а не за предел возможностей Бога. Он не обязан совершать чудо. Но не вправе использовать ожидание чуда как оправдание собственного бездействия. 

И здесь я не могу не вспомнить старый анекдот. 

Наводнение. Один очень религиозный человек забрался на крышу своего дома и стал молиться: «Господи, спаси меня! Я верю в Тебя и знаю, что Ты меня не оставишь!» Через некоторое время к дому подплыла лодка. Спасатели кричат: «Прыгай, мы тебя заберем!» Он отвечает: «Нет, спасибо. Меня спасет Всевышний». Вода поднимается. Подплывает вторая лодка. «Садитесь немедленно, это последний шанс!» — «Не надо. Я полагаюсь на Бога». Наконец прилетает вертолет, спускают лестницу. «Цепляйтесь!» — «Я же сказал: Всевышний меня спасет!» В конце концов человек тонет. Оказавшись на Небесах, он с возмущением обращается к Всевышнему: «Господи! Я всю жизнь в Тебя верил, я молился, я полностью на Тебя полагался. Почему Ты меня не спас?» И слышит ответ: «А две лодки и вертолет, по-твоему, кто тебе посылал?»

Это, конечно, анекдот. Но он ставит довольно серьезный вопрос: почему мы иногда считаем Божественным вмешательством только то, что происходит вопреки законам природы, и совершенно не замечаем помощи, которая приходит через естественный порядок вещей? Мы готовы признать чудом, если вода расступится. Но если в нужный момент приплыла лодка, это для нас уже недостаточно убедительное проявление Божественного провидения. Нам непременно нужно, чтобы спасение выглядело сверхъестественным. И вот тут Рамбан предлагает совершенно иную логику. Если можно построить ковчег — строй ковчег. Если можно воспользоваться лодкой — садись в лодку. Не надо требовать от Всевышнего отмены законов природы там, где Он уже предоставил тебе возможность действовать в соответствии с ними.

Поэтому заключительная мысль Рамбана так сильна: «делать то, что в силах человека, а остальное будет в руках Небес». Это не рецепт гарантированного успеха и не утешительная поговорка. Это трудная дисциплина: не присваивать себе Божественное всемогущество, но и не отдавать Богу работу, которую Он поручил тебе. Ковчег не отменяет чуда. Чудо не отменяет ковчега.