В первой главе Тора великолепным языком описывает возникновение вселенной — акт творения, который легко и непринужденно совершает единая созидательная Сила, Творец. В тексте мы много раз читаем: «Сказал Б‑г: “Пусть будет…”, — и стало так… Б‑г увидел, что это хорошо». Но, едва мы доходим до эпизода с сотворением рода человеческого, тон повествования внезапно меняется коренным образом: «Сказал Б‑г: “Создадим человека по Нашему образу и Нашему подобию — и пусть он владычествует над рыбами в морях, и над птицами в небе, и над животными, над всею землей и над всеми существами, снующими по земле”. И сотворил Б‑г человека по Своему образу, по образу Б‑га сотворил Он их, сотворил их мужчиной и женщиной» (Берешит, 1:26–27).

Неясности бросаются в глаза. Первая: зачем понадобилось предварять действие словами: «Создадим…»? Ни в одном другом случае Б‑г не размышляет вслух о том, что намерен сотворить. Вторая: кому адресован призыв «создадим», кто такие «мы»? В тот момент никаких «нас» вообще не существовало. Существовал только Б‑г.

Возможных объяснений много, но здесь я сосредоточусь только на одном, которое дает Талмуд. Объяснение просто необычайное. «Создадим» адресовано ангелам, с которыми советовался Б‑г. Решил посоветоваться, столкнувшись с судьбоносной дилеммой. Создавая вид хомо сапиенс, Б‑г тем самым сотворил единственное, кроме Него Самого, существо, которое способно уничтожить жизнь на Земле. Загляните в книги Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь» или «Коллапс» Jared Diamond. Guns, Germs and Steel. New York: W. W. Norton and Co., 1997; Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed. New York: Viking Press, 2004. — Примеч. авт. Изданы и на русском языке. — Примеч. перев. , и вы узнаете: куда бы людей ни заносило, они везде сеяли гибель, опустошая с размахом окружающую среду и истребляя своих собратьев. Мы до сих пор не отучились так себя вести.

Согласно Талмуду (Сангедрин, 38б), вот что разыгралось незадолго до сотворения человечества Б‑гом: «Когда Святой, благословен Он, хотел сотворить человека, Он сотворил группу ангелов служения и спросил у них: “Вы согласитесь, что Нам следует создать человека по образу Нашему?” Они спросили: “Владыка мира, а каковы будут его дела?” Б‑г показал им историю человечества. Ангелы ответили (Теилим, 8:5): “Что есть человек, чтобы Ты помнил о нем?” Перевод М. Левинова. Книга Псалмов [Теилим]. М.: Книжники; Лехаим; F.R.E.E., 2016. С. 20. — Примеч. перев.
[Иначе говоря, “Не будем создавать человека”.] Б‑г уничтожил ангелов. Он сотворил вторую группу ангелов и задал им тот же вопрос, и они дали тот же ответ. Б‑г уничтожил их. Он сотворил третью группу ангелов, и они ответили: “Владыка мира, первая и вторая группа ангелов отговаривали Тебя от создания человека, но их усилия пропали втуне. Ты не прислушался к ним. Раз так, мы ничего не можем сказать, кроме: ‘Этот мир — Твой. Делай с ним, что Тебе вздумается’”».

И тогда Б‑г сотворил человека.

«Когда дело дошло до поколения потопа, а затем до поколения строителей Вавилонской башни, ангелы сказали Б‑гу: “Первые ангелы были правы, согласись. Посмотри на всю растленность человечества”. А Б‑г ответил (Йешаяу, 46:4): “Даже до старости Я не изменюсь и даже до седых волос все равно буду проявлять терпение”» Так в английском переводе. Ср. с русским переводом: «Когда Святой, благословен Он, хотел сотворить человека, Он сотворил группу ангелов служения и сказал им: “Хотите, создадим человека по образу Нашему?” (Берешит, 1:26). Спросили они Его: “Владыка мира, а каковы будут его дела?” Ответил им: “Таковы‑то и таковы‑то будут его дела”. Сказали Ему [ангелы]: “Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты вспоминаешь о нем?” (Теилим, 8:5). Протянул Он мизинец к ним и сжег их. Так же было со второй группой. Третья группа сказала: “Владыка мира! Те, прежние, что говорили пред Тобой, — какую пользу это принесло? Весь мир — Твой, что Ты захочешь совершить в мире, то и делай”. Когда дошло до поколения потопа и поколения разделения [языков], чьи поступки были извращены, сказали они Ему: “Владыка мира, разве неправильно говорили Тебе те, прежние?” Сказал Он им: “И до старости Я — Он, и до седин терпеть буду Я; [Я создал, Я и носить буду, Я и терпеть буду, и спасу]”» (Йешаяу, 46:4)». Цит. по: Рабби Яаков Ибн‑Хабиб. Эйн Яаков («Источник Яакова»). М.: Книжники; Лехаим, 2016. Т. 6. С. 141–142. Примеч. перев.
.

В этом суть дилеммы, которой не мог избежать даже Б‑г. Не создай Б‑г человека, во вселенной не было бы никого, способного уразуметь, что он не сам собой появился, а сотворен, уразуметь, что Б‑г существует. Только с появлением человечества вселенная обрела самосознание. Не будь на свете нас, людей, все обстояло бы так, будто Б‑г создал миллиарды роботов, вовеки бездумно выполняющих запрограммированные операции. И потому, хотя сотворение человека несло опасность для будущего всего тварного мира, Б‑г не отказался от Своего замысла и все‑таки сотворил род человеческий.

Что ж, теологическая концепция воистину радикальная. Талмуд открывает нам, что появление человечества было бы нелогично и необъяснимо, если бы не тот факт, что Б‑г поверил в человека. Вспомним словосочетание «Б‑г веры» Так в английском переводе. В русском переводе Д. Сафронова под редакцией А. Графова: «Он — верный Б‑г». — Примеч. перев.
из песни Моше (Дварим, 32:4). Как поясняет Сифрей, оно значит: «Б‑г, который имел веру в мир и сотворил его» Сифрей, Аазину, 325. — Примеч. авт.
. Для иудаизма подлинная загадка религии не факт нашей веры в Б‑га, а вера Б‑га в нас.

Эта необычайная идея проходит сквозь весь Танах, озаряя его сиянием. Решая судьбу вселенной, Б‑г возлагает Свои надежды на существо, которое зовется хомо сапиенс, — создание странное, непокорное, сварливое, неблагодарное, порой мерзкое, смесь праха земного с Б‑жьим дыханием, создание, чьи выходки вселяют в Б‑га разочарование, а иногда отвращение. Но Он никогда не опускает руки. Б‑г делает попытку за попыткой, указывая путь истинный через Адама, Ноаха, Авраама, Ицхака, Яакова, Моше, Йеошуа, целую череду судей и царей. Он также пытается действовать и через женщин, и в этих случаях намного успешнее. Женщины тверже в вере, меньше склонны к насилию и сумасбродному властолюбию. Но Он не прекращает попыток действовать через мужчин. Самые глубокие отношения у Него складываются с пророками. Пророки понимают Б‑га и несут людям Его слово. Но почти все пророки в итоге разочаровываются в людях так же сильно, как разочаровался в них Б‑г.

В сущности, главная тема Торы — не наша, часто слишком слабая, вера в Б‑га, а неослабевающая вера Б‑га в нас, людей. Тора не книга о Б‑ге, написанная людьми, а книга Б‑га о человеке. Г‑сподь уделяет лишь 34 стиха рассказу о том, как Он Сам создавал вселенную, зато более 500 — рассказу о том, как сыны Израиля создавали Мишкан, Святилище — крохотную временную переносную постройку. Б‑г никогда не перестает верить в нас, любить нас, надеяться, что в нас возобладают лучшие стороны натуры.

Иногда Он оказывается на пороге отчаяния. Так сообщает наша недельная глава: «Г‑сподь увидел, что из‑за человека на земле умножается зло и что лишь ко злу постоянно направлены все помыслы его сердца. Раскаялся Г‑сподь в том, что создал человека на земле, и стало Ему скорбно» (Берешит, 6:5–6).

Однако Он утешается, наблюдая за Ноахом — хорошим, чистым, порядочным человеком. Ради одного хорошего человека Б‑г решился начать сызнова.

Разумеется, в этих ситуациях все держится на вере, доверии — как и любые предположения человека о мыслях и чувствах других людей. Я могу знать свои мысли и чувства, но дано ли мне доподлинно знать, что самые родные и близкие люди — супруг или супруга, дети, коллеги, друзья — действительно меня любят, действительно в меня верят? Или я обманываю себя иллюзиями? Некоторые атеисты полагают, что вера в Б‑га иррациональна, а вера в других людей рациональна. Но это попросту неправда. Доказательством станет неудача мыслителя, который на заре эпохи Просвещения попытался подвести под философию рациональную базу. Я говорю о Рене Декарте.

Вспомним его знаменитую фразу: «Cogito ergo sum» («Я мыслю, следовательно, существую»). Единственное, в чем был уверен Декарт, — в том, что существует он сам. Во всем остальном, вопрошая, существуют ли другие разумные существа или, по крайней мере, материальные объекты, даже Декарт был вынужден включить Б‑га в свою картину мира.

Я лично не гожусь в атеисты — для этого моя способность верить слишком слаба Конечно, атеист мог бы заявить (как, хоть и менее категорично, заявил Зигмунд Фрейд), что вера — лишь утешительная иллюзия. Но это определенно неправда. Верить, что Б‑г призывает нас поступать ответственно, Он велит нам отстаивать справедливость, равенство и человеческое достоинство, Он спрашивает с нас за наши поступки, — верить во все это гораздо труднее, чем счесть, будто человеческое существование лишено смысла, за исключением смыслов, выдуманных нами самими, будто нет никакой высшей истины и абсолютных нравственных критериев, нет никого, перед кем нам придется держать ответ за прожитую жизнь. Размышляя над этим вопросом пятьдесят лет, я заключил, что в нравственном и экзистенциальном плане именно атеизм, а не вера — легкий выход. Я осмелюсь так утверждать, хотя среди моих знакомых и однокурсников есть величайшие атеисты нашей эпохи. Но не подумайте, будто я критикую атеистов. Напротив, в секулярную эпоху люди выбирают атеизм по умолчанию — к этому все подталкивает. Потому‑то нынче необходима огромная, как никогда еще за последние две тысячи лет, отвага, чтобы быть верующим и жить в соответствии со своей верой. — Примеч. авт.
. Чтобы быть атеистом, надо иметь веру либо в человечество в целом, либо в самого себя. Но разве после Холокоста кто‑то может верить в человечество? Против такой веры восстает разум. Самое тщательно спланированное, самое длительное преступление человека против человека случилось не в какой‑нибудь отсталой стране третьего мира, а в сердце Европы, в стране, где родились Кант и Гегель, Бах и Бетховен, Гёте и Шиллер. Цивилизация с треском провалила свою цивилизующую миссию. Гуманизм не привил людям гуманность.

Помню, как я впервые побывал в Аушвице‑Биркенау. В отличие от других, я не бился там над вопросом: «Где был тогда Б‑г?» Б‑г был в заповеди: «Не убивай». Б‑г был в словах: «Не притесняй переселенца». Б‑г говорил человечеству: «Голос крови твоего брата взывает ко Мне с земли». Б‑г не вмешался, когда первые люди вкусили запретный плод. Он не помешал Каину совершить убийство. Он не помешал египтянам поработить сынов Израиля. Б‑г не спасает нас, людей, от нас самих. Потому‑то, как гласит Талмуд, сотворение человека — шаг настолько рискованный, что ангелы отговаривали Б‑га. Но после Холокоста и в наши дни, эру нового хаоса, я бьюсь над другим вопросом: «Где был и доныне находится человек, пока вокруг происходит такое? Почему он не вмешался и не вмешивается сейчас?»

Что до позиции: «Я верю только в себя», то за ней стоит гордыня. С зари времен все серьезные мыслители знали, что такая вера плохо кончается: сам на себя накличешь беду. Итак, глубокие умы могут рассматривать всерьез лишь два варианта. Первый изложен в Торе: мы живем на свете, потому что этого захотела некая Сила, которая грандиознее вселенной. Второй, альтернативный: вселенная существует благодаря случайному колебанию квантового поля, а мы живем на свете благодаря бездумно‑произвольной череде мутаций генов, которые естественный отбор вслепую прореживает и отсеивает. Земной удел человечества либо имеет смысл, либо лишен смысла. Первое объяснение навевает мысли, которые изложил Йешаяу. Второе — идеи Софокла, Эсхила и вообще древнегреческой трагедии. Древняя Греция прекратила свое существование. А Израиль Авраама и Моше живет и сегодня.

Я уважительно отношусь к тем, кто выбирает не еврейскую надежду, а древнегреческую трагедию. Но те, кто выбирает иудаизм, усваивают идею, которая мощнее всех других изменяет жизнь: «Даже если у нас нет веры в Б‑га, Б‑г все равно верит в нас».

В жизни каждого из нас возможны моменты — в моей они определенно случались, — когда солнце меркнет, когда наваливается беспросветная мгла отчаяния. Такие переживания были хорошо знакомы царю Давиду. Они описаны в нескольких псалмах. Люди могут обходиться друг с другом очень жестоко. Некоторые из тех, кто сам страдал, отыгрываются на других, делая им больно. Тогда ты можешь потерять веру в человечество, или веру в себя, или веру и в то и в другое. В такие моменты вспомнить, что Б‑г верит в нас, — значит перевернуть свою жизнь, обрести искупление. Как сказал Давид: «Даже если бы меня оставили отец или мать, Г‑сподь все равно приютил бы меня» Так в английском переводе. В русском переводе М. Левинова: «Оставили меня отец и мать, но Г‑сподь приютил меня». См.: Книга Псалмов [Теилим]. С. 41–42. — Примеч. перев. (Теилим, 27:10).

У нас порой опускаются руки, но у Б‑га — никогда. Мы порой отчаиваемся, но Б‑г пробудит в нас надежду. Б‑г верит в нас, даже если мы сами в себя не верим. Пусть мы грешим, разочаровываем Его, вновь и вновь даем слабину, но Б‑г неизменно прощает нас, когда мы оступаемся, и помогает нам подняться, когда мы падаем в пучину греха. Имейте веру в Б‑жью веру в нас, и вы найдете путь, который выведет из тьмы на свет.