1216. Папа берет евреев под защиту

19 октября 1216 года папа Гонорий III подтвердил буллу Sicut Judaeis — один из самых парадоксальных документов средневековой истории евреев.

Европа начала XIII века была небезопасным местом для еврейских общин. Всего за несколько поколений до того участники Первого крестового похода уничтожали евреев в городах на берегах Рейна. Церковь последовательно ограничивала контакты между христианами и евреями, а Четвертый Латеранский собор ввел новые дискриминационные нормы.

Одновременно папство объявляло, что евреев нельзя убивать, насильно крестить, грабить, лишать имущества, мешать их праздникам или осквернять еврейские кладбища.

Так возник удивительный средневековый принцип: евреи не равны христианам, но именно поэтому находятся под особой защитой закона.

Формула Sicut Judaeis была значительно старше Гонория III. Ее подтверждали разные папы, особенно после вспышек антиеврейского насилия. Документ не провозглашал религиозной терпимости в современном смысле. Церковь считала иудаизм ошибочной верой и стремилась ограничить положение евреев в христианском обществе. Но существовала граница. Нельзя заставить еврея принять крещение. Нельзя убить его за отказ стать христианином. Нельзя отнять его имущество только потому, что он еврей.

На практике папские запреты нарушались бесчисленное количество раз. Но само существование подобного документа было важно: средневековая история отношений церкви и евреев была сложнее простой истории непрерывного преследования. Порой именно церковная власть пыталась остановить толпу, которую религиозная ненависть вывела на улицу.

1722. Умирает Хахам Цви

19 октября 1722 года во Львове умер Цви‑Гирш Ашкенази, вошедший в еврейскую историю как Хахам Цви.

Его биография сама по себе была картой еврейского мира раннего Нового времени. Он родился в Моравии, учился в Салониках и Константинополе, был раввином в Сараеве, Гамбурге, Амстердаме и Львове. Ашкеназский раввин получил сефардский титул «хахам» («мудрец») — настолько естественно он чувствовал себя в обоих мирах.

Но знаменитым его сделала не география, а характер. Хахам Цви оказался одним из наиболее непримиримых противников саббатианства — движения, возникшего после того, как Шабтай Цви в 1660‑х годах объявил себя мессией, а затем принял ислам.

Казалось бы, после отступничества самого Шабтая движение должно было исчезнуть. Но произошло обратное. Тайные саббатианцы продолжали существовать в еврейских общинах Европы и Османской империи, иногда занимая влиятельные раввинские должности.

Главный конфликт Хахама Цви разгорелся вокруг Нехемьи Хайона — каббалиста, которого подозревали в саббатианских взглядах. Амстердамская община раскололась. В спор вмешались крупнейшие раввины Европы.

Для Хахама Цви вопрос был принципиальным: можно ли сохранить традиционный еврейский мир, если мессианская вера способна существовать внутри него под видом ортодоксии?

Его сын Яаков Эмден — один из самых ярких раввинов XVIII века — продолжит отцовскую войну с тайным саббатианством. Так одна раввинская семья окажется в центре огромного кризиса, последствия которого еврейский мир ощущал еще почти столетие после смерти Шабтая Цви.

1781. Иосиф II начинает менять положение евреев империи

19 октября 1781 года император Иосиф II объявил о новом курсе в отношении евреев, подданных Габсбургской монархии. В последующие месяцы этот курс будет оформлен серией указов и патентов о веротерпимости, которые станут одним из первых масштабных экспериментов европейского государства по включению евреев в современное общество.

Это еще не была эмансипация в том смысле, который возникнет после Французской революции. Иосиф II вовсе не считал, что еврейская община должна просто получить все права и сохранить прежний образ жизни. Его замысел был сложнее.

Император хотел превратить евреев в «полезных подданных». Для этого государство снимало часть старых ограничений: евреям открывали доступ к университетам, ремеслам, промышленности и некоторым видам торговли. Им позволяли создавать светские школы. Одновременно власть требовала от них знания немецкого языка, ограничивала традиционную автономию общин и стремилась изменить еврейское образование.

Даже фамилии со временем станут частью этого государственного проекта: еврейское население должно было быть легче учитываемым и понятным бюрократической машине.

Для традиционного еврейского общества реформы выглядели двусмысленно. Они разрушали стены, веками отделявшие евреев от окружающего мира, но государство одновременно пыталось решать, каким должен стать «новый еврей». В этом смысле Иосиф II открыл одну из главных дискуссий следующего столетия.

Что означает равноправие? Возможность еврея войти в европейское общество таким, каков он есть, или сначала он должен изменить язык, образование, профессию и сам образ жизни?

Ответы будут разными. Но после реформ Иосифа II старый порядок уже невозможно было считать вечным.