Кто является настоящим царем согласно еврейской традиции? Что такое царская власть? И почему Тора требует от каждого еврея относиться с глубоким почтением к царю? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Шофтим.

Краткое содержание
(Дварим, 16:18–21:9)

Моше повелевает сынам Израиля назначить в каждом городе судей и блюстителей закона. «Справедливости, справедливости следуй», — говорит он, требуя судить беспристрастно, без взяток и лицеприятия. Каждое преступление должно быть тщательно расследовано, а приговор может быть вынесен только на основании показаний как минимум двух достоверных свидетелей.

Тора устанавливает, что в каждом поколении будут мудрецы, уполномоченные толковать и применять ее законы. Их решения обязательны для исполнения: «По закону, которому они научат тебя, и по суду, который они вынесут тебе, поступай; не уклоняйся от того, что они скажут тебе, ни вправо, ни влево».

В недельной главе также содержатся запреты на идолопоклонство и колдовство, законы о назначении и обязанностях царя, а также постановления о городах-убежищах, куда может скрыться человек, непреднамеренно лишивший другого жизни.

Значительная часть главы посвящена законам войны. От военной службы освобождаются тот, кто недавно построил дом, посадил виноградник, женился или «боязлив и малодушен». Перед осадой города необходимо предложить ему мир. Запрещается бессмысленно уничтожать имущество, приносящее пользу, что выражено в знаменитом запрете рубить плодовые деревья во время осады. В этом контексте Тора говорит: «Ибо человек — дерево полевое».

Завершается глава законом эгла аруфа — особой церемонией, совершаемой, если в поле найден убитый человек, а убийца неизвестен. Этот закон подчеркивает ответственность всей общины и ее руководителей не только за совершенные ими поступки, но и за то зло, которое они могли предотвратить, но не предотвратили.

***

Сегодня мы попробуем разобраться в сущности лидерства. Что означает быть руководителем? Что такое царская власть? Что такое ответственность? Как смотрит на это еврейская традиция?

Прежде чем мы продолжим, я хотел бы сделать одну важную оговорку.

Сегодня мы будем говорить не столько о том, какой власть была в истории, сколько о том, какой она должна быть в идеале с точки зрения еврейской традиции.

Это непосредственно связано с нашей недельной главой «Шофтим», где Тора говорит о различных формах власти — о судьях, пророках, священниках и, наконец, о царе. Именно здесь впервые подробно формулируются законы монархии в Израиле.

Мы уже не раз говорили о том, что отношение еврейской традиции к царской власти далеко не однозначно. Уже в Танахе можно увидеть определенную напряженность между необходимостью иметь царя и опасностью, которую несет в себе любая человеческая власть. Недаром, когда народ просит пророка Шмуэля поставить над ним царя, Всевышний говорит ему: «Не тебя они отвергли, а Меня отвергли, чтобы Я не царствовал над ними» (I Шмуэль 8:7). И все же сама Тора предусматривает существование еврейской монархии и устанавливает для нее особые законы.

Поэтому сегодня, говоря о царях Израиля, мы будем иметь в виду прежде всего не конкретных исторических правителей, со всеми их достоинствами и слабостями, а тот идеал царской власти, который рисует Тора. Можно даже сказать, что сегодня мы будем говорить о царе, которого, возможно, никогда не существовало в полной мере.

В еврейской традиции этот идеал имеет вполне конкретное имя — Машиах. Само слово «машиах» означает «помазанник», то есть царь, помазанный на царство. Это не просто будущий правитель, а образ совершенной власти, полностью соответствующей замыслу Всевышнего. Если угодно, это утопический царь — не в смысле несбыточной мечты, а в смысле абсолютного идеала.

Именно с этой точки зрения мы сегодня и попробуем понять, что такое власть, лидерство и царское достоинство в понимании еврейской традиции.

И сделать это нам поможет удивительный рассказ Талмуда. На первый взгляд это просто любопытный эпизод, но именно в нем раскрывается сама сущность царской власти.

Прежде чем мы откроем Талмуд, стоит сказать несколько слов о самом трактате, из которого взят этот рассказ. Это трактат Орайот — один из самых небольших трактатов Вавилонского Талмуда. На первый взгляд может показаться, что он посвящен довольно узкой теме — ошибочным решениям высшего еврейского суда, Санхедрина, и тем особым жертвоприношениям, которые приносятся, если весь народ согрешил, следуя ошибочному постановлению своих духовных руководителей. Именно поэтому трактат и называется Орайот — «постановления», «решения».

Но очень быстро обсуждение выходит далеко за пределы чисто юридических вопросов. Если существует суд, возникает вопрос: кто вообще имеет право принимать решения от имени всего народа? Что такое руководство? Что такое общественная ответственность? Что делает человека достойным власти? Именно поэтому в трактате появляются целые разделы, посвященные статусу царя, первосвященника, главы Санхедрина, различию между властью и служением. И совсем не случайно именно здесь Талмуд рассказывает историю, которая, казалось бы, вообще не связана с законами жертвоприношений. На самом деле она отвечает на вопрос: что такое настоящая власть с точки зрения Торы?

Итак, Трактат Орайот, лист 10б.

Талмуд рассказывает историю о двух величайших мудрецах Израиля, живших уже после разрушения Второго Храма, в конце I века н. э., — раббане Гамлиэле и рабби Йеошуа.

Талмуд говорит:

«Раббан Гамлиэль и рабби Йеошуа плыли на корабле.

Раббан Гамлиэль взял с собой хлеб.

Рабби Йеошуа взял с собой хлеб и муку.

Путешествие неожиданно затянулось. Хлеб раббана Гамлиэля закончился, и тогда они стали питаться мукой, которую предусмотрительно взял рабби Йеошуа.

Раббан Гамлиэль спросил его:

— Откуда ты знал, что путешествие настолько затянется? Почему ты догадался взять с собой муку?

Ведь хлеб быстро заканчивается или портится, а мука может храниться гораздо дольше.

Рабби Йеошуа ответил:

— Есть звезда, которая появляется приблизительно один раз в семьдесят лет и сбивает с толку кормчих. Я подумал, что, возможно, именно сейчас наступает время ее появления. Если капитан собьется с курса, наше плавание может сильно затянуться. Поэтому я и взял с собой муку».

Кстати, это само по себе чрезвычайно интересно.

Как отмечают многие современные исследователи, вполне возможно, что рабби Йеошуа говорит здесь о знаменитой комете Галлея.

Комета названа именем английского астронома Эдмонда Галлея, жившего в XVIII веке. Именно он первым вычислил, что эта комета появляется через равные промежутки времени — приблизительно раз в семьдесят пять–семьдесят шесть лет.

Последний раз ее наблюдали в 1986 году.

Но если это действительно она, то получается поразительная вещь: примерно за полторы тысячи лет до Галлея рабби Йеошуа уже говорит о звезде, которая появляется примерно раз в семьдесят лет и может сбивать с толку мореплавателей.

Итак, рабби Йеошуа объясняет: капитаны кораблей ориентировались по неподвижным звездам и созвездиям. Они определяли, где север, где юг, где восток и где запад. Но если появляется необычная яркая звезда, она может нарушить привычную систему ориентирования. Капитан запутается, корабль собьется с курса, и путешествие затянется. Именно поэтому, говорит рабби Йеошуа, я заранее приготовился к такой возможности.

Тогда раббан Гамлиэль сказал ему:

— Неужели ты обладаешь такими глубокими знаниями — и при этом вынужден путешествовать на корабле, чтобы зарабатывать себе на жизнь? С таким умом, с такой ученостью, с такими познаниями — и тебе приходится так тяжело трудиться?

Рабби Йеошуа ответил:

— Прежде чем удивляться моей судьбе, лучше подумай о двух своих учениках, которые живут на суше: рабби Элазаре бен Хисме и рабби Йоханане бен Гудагде. Они способны вычислить, сколько капель воды находится в море, но при этом им нечего есть и нечего надеть.

Услышав это, раббан Гамлиэль решил «посадить их во главе».

Стоит напомнить исторический контекст этого рассказа. Раббан Гамлиэль был не просто выдающимся мудрецом. Он занимал должность наси — этнарха, то есть признанного римскими властями главы еврейского народа в Земле Израиля. В этом качестве он обладал правом назначать людей на должности, которые нередко были связаны не только с почетом, но и с определенным материальным обеспечением — прямыми или косвенными источниками дохода.

Поэтому, когда Талмуд рассказывает, что раббан Гамлиэль решил «посадить их во главе», то есть назначить рабби Элазара бен Хисму и рабби Йоханана бен Гудагду руководителями общины, речь идет вовсе не о символическом жесте. Он действительно собирался доверить им высокие  посты.

Когда они вернулись на сушу, он послал за ними. Они не пришли. Он послал во второй раз. Теперь они пришли.

Тогда раббан Гамлиэль сказал им:

— Вы, наверное, подумали, что я собираюсь вручить вам власть? Нет. Я собираюсь вручить вам служение.

Вы решили, что я предлагаю вам высокое положение. Нет. Я предлагаю вам обязанность служить народу.

И в подтверждение своих слов он приводит стих из Первой книги Царей, главы 12.

После смерти к его сыну Рехаваму со словами:

«Если сегодня ты будешь рабом этого народа, будешь служить ему» (I Млахим 12:7).

На этом рассказ Талмуда заканчивается.

Но что именно хотел сказать раббан Гамлиэль? Почему именно этот стих он приводит? Чтобы понять это, нам придется вернуться к одной из самых драматических историй книги Царей.

При Шломо был построен Иерусалимский Храм, государство достигло невиданного расцвета, страна жила в условиях богатства и спокойствия. Но все это имело свою цену. Шломо обложил народ тяжелыми налогами — как денежными, так и трудовыми. Десятки тысяч людей были мобилизованы на строительство Храма и других государственных проектов, о чем Танах подробно рассказывает в книге Царей.

После смерти Шломо царем становится его сын Рехавам. Именно здесь начинается история, к которой обращается раббан Гамлиэль в трактате Орайот. Первая книга Царей, двенадцатая глава. Рехавам приходит в город Шхем, где весь народ Израиля собирается, чтобы провозгласить его царем. Навстречу ему выходит делегация во главе с Йеровамом бен Неватом. Они обращаются к новому царю со словами: «Отец твой сделал тяжким наше ярмо. Теперь же облегчи тяжелую работу, которую возложил на нас твой отец, и тяжелое ярмо его — и мы будем служить тебе» (I Млахим 12:4). Рехавам отвечает: «Дайте мне три дня, потом приходите снова, и я дам вам ответ».

В течение этих трех дней он советуется с двумя совершенно разными группами людей. Сначала он обращается к старейшинам, которые были советниками еще при его отце Шломо, и спрашивает, что ему ответить народу. Они говорят ему: «Если сегодня ты будешь рабом этому народу, будешь служить ему, ответишь ему и скажешь добрые слова, тогда они будут твоими рабами во все дни» (I Млахим 12:7). Именно этот стих позднее процитирует раббан Гамлиэль двум великим мудрецам. Вы думаете, скажет он им, что я предлагаю вам власть? Нет. Я предлагаю вам служение.

Но Рехавам отвергает совет старейшин. Вместо этого он собирает своих молодых друзей, с которыми вырос при царском дворе, и спрашивает их: «Что вы посоветуете?» Их ответ звучит совершенно иначе: «Вот что скажи этому народу… Мой мизинец толще чресл моего отца. Отец мой наложил на вас тяжелое ярмо — а я еще прибавлю к нему. Отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами» (I Млахим 12:10–11).

Через три дня народ возвращается. Рехавам отвергает совет старейшин и буквально повторяет слова молодых советников: «Мой отец был строг к вам, я буду еще строже. Мой отец бил вас бичами, я буду бить вас скорпионами». Последствия оказываются катастрофическими. Народ восстает. Десять колен отказываются признавать власть Рехавама и провозглашают своим царем Йеровама бен Невата. Только колена Йеуды и Биньямина остаются верны дому Давида. Так единое еврейское государство распадается на две части — царство Иудеи во главе с Рехавамом и царство Израиля во главе с Йеровамом. Этот раскол уже никогда не будет преодолен и спустя несколько столетий приведет к гибели сначала северного, а затем и южного царства.

Теперь давайте внимательно посмотрим на совет, который старейшины дали Рехаваму и который он отверг. Что именно они ему сказали? Вернитесь к седьмому стиху: «Если сегодня ты будешь рабом этому народу и будешь ему служить…» Что означает этот совет? На этот вопрос существуют два принципиально разных ответа.

Первый принадлежит одному из крупнейших комментаторов Танаха — Мальбиму. По его мнению, старейшины и молодые советники в сущности советовали одно и то же. Разница между ними заключалась лишь в тактике. Молодые говорили: «Покажи силу сразу». Старейшины говорили: «Нет. Сначала уступи народу. Покажи, что ты готов его выслушать. Дай ему почувствовать уважение. А уже потом, когда твоя власть укрепится, народ сам станет тебе подчиняться». Иными словами, по мнению Мальбима, старейшины вовсе не считали, что царь действительно должен быть рабом народа. Они лишь советовали временно вести себя подобным образом.

Но если это действительно так, возникает серьезная проблема с рассказом Талмуда, который мы только что прочитали. Ведь раббан Гамлиэль приводит именно этот стих как доказательство того, что руководство общиной — это прежде всего служение. Более того, он цитирует только первую половину стиха: «Если сегодня ты будешь рабом этому народу…» — и совершенно опускает вторую: «…тогда они будут твоими рабами во все дни». Если понимать стих так, как объясняет Мальбим, получается, что старейшины вовсе не учили служению — они учили политической тактике. Но тогда почему раббан Гамлиэль приводит именно этот стих? Разве можно доказать свою мысль, процитировав только половину стиха и оставив без внимания его продолжение? 

Но существует и другое понимание слов старейшин. Они вовсе не говорят: «Если сегодня ты будешь рабом народа, то завтра народ станет твоим рабом. Их мысль глубже. Они говорят: только если ты действительно станешь служить этому народу, только тогда ты будешь достоин того, чтобы он признал тебя своим царем. Не  политический расчет, а определение самой природы власти.

Чтобы понять эту мысль, посмотрим  Рамбамs, «Законы царей», глава 2. Послушайте, как Рамбам определяет сущность еврейского царя.

Он пишет:

«Подобно тому как Тора наделила царя великой честью и обязала всех относиться к нему с величайшим уважением, так же она заповедала самому царю, чтобы сердце его было смиренным и опустошенным внутри него».

Далее Рамбам продолжает:

«Он не должен вести себя высокомерно по отношению к Израилю сверх меры, как сказано: “Чтобы не вознеслось сердце его над братьями его”» (Дварим 17:20).

Затем Рамбам подробно описывает, каким должен быть настоящий руководитель:

«Он должен быть милостивым и сострадательным к малым и великим. Он должен заботиться об их благе и желать им добра. Он должен дорожить достоинством даже самого малого из малых. Разговаривая со всем народом, он должен говорить мягко».

И в подтверждение этих слов Рамбам приводит именно тот стих из Первой книги Царей:

«Если сегодня ты будешь рабом этому народу…»

После этого он добавляет:

«И всегда пусть будет чрезвычайно смиренным. Пусть учится у нашего учителя Моше, о котором сказано: “А человек Моше был весьма смирен, более всякого человека на земле”» (Бемидбар 12:3).

Но слова Рамбама требуют внимательного чтения.

Его язык всегда необычайно точен. Каждое слово взвешено. И здесь бросается в глаза странная конструкция.

Он начинает так:

«Подобно тому как Тора наделила царя великой честью… так же она заповедала ему быть смиренным».

Почему Рамбам соединяет эти две вещи в одном предложении?

Казалось бы, это две совершенно разные заповеди.

Можно было написать так: хотя Тора требует оказывать царю величайшее уважение, сам царь обязан оставаться смиренным. Или вообще разделить их на два отдельных закона.

Но Рамбам пишет иначе:

«Подобно тому как… так же…»

То есть он связывает их между собой.

Создается впечатление, будто это не две разные обязанности, а две стороны одной и той же идеи.

Почему?

Осенью 1931 года, в праздник Суккот, во время Симхат Бейт а-Шоэва, молодой зять шестого Любавичского Ребе приехал из Берлина в Польшу провести праздник вместе со своим тестем, рабби Йосефом-Ицхаком Шнеерсоном.

Этим молодым человеком был рабби Менахем-Мендл Шнеерсон — будущий седьмой Любавичский Ребе.

Во время одного из ночных хасидских фарбренгенов он подробно разбирал именно этот отрывок Рамбама. К счастью, его записи сохранились. Уже много десятилетий спустя они были обнаружены и опубликованы в седьмом томе «Решимот».

Именно там Ребе задает этот вопрос.

Почему Рамбам связывает уважение к царю и смирение царя в одном предложении?

И отвечает удивительным образом.

Рамбам вовсе не хочет сказать, что смирение — это еще одна заповедь, которую обязан соблюдать царь. Не просто полезное качество. Не нравственное украшение власти. И даже не необходимое ограничение власти.

Рамбам говорит гораздо больше.

Смирение и есть сама сущность царской власти.

Что такое настоящий царь? Что делает человека настоящим руководителем? Что дает ему моральное право вести за собой других? Не сила. Не власть. Не авторитет. Не почет.

А полное отсутствие собственного эго.

Настоящий руководитель перестает жить ради самого себя. Его жизнь становится полностью посвящена тому народу, которым он руководит, и той миссии, которую поручил ему Всевышний.

Поэтому Рамбам и пишет:

«Подобно тому как Тора наделила царя великой честью, так же она повелела ему быть смиренным».

Потому что это не две разные идеи.

Это одна и та же идея.

Именно поэтому народ обязан уважать царя — потому что настоящий царь существует ради служения своему народу и ради исполнения воли Всевышнего.

Почему вообще мы должны уважать царя? Почему Всевышний наделяет его такой честью? Почему Тора требует от каждого еврея относиться к нему с глубоким почтением? Почему именно к нему? Ведь он такой же человек, как вы и я.

Ответ заключается именно в том, что он смиренен.

Именно потому, что речь идет уже не о нем.

Если царь занят собственным эго, собственной славой, собственной властью, тогда нет никаких оснований относиться к нему с особым уважением. И уж тем более нет никакой причины, чтобы Сам Творец мира повелел в Торе почитать такого человека и окружил его особой честью.

Здесь важно сделать еще одну оговорку, чтобы не смешивать два совершенно разных понятия еврейской традиции.

Есть известный принцип еврейского закона — «дина де-малхута дина», буквально: «закон государства — закон». Этот принцип обязывает еврея подчиняться законам страны, в которой он живет, если они не требуют нарушения Торы. Но это — совсем другая тема.

Очень часто эти две идеи смешивают. Рассуждают примерно так: всякая власть — от Бога, следовательно, всякая власть обладает особой святостью. Еврейская традиция вовсе не говорит этого.

Принцип «дина де-малхута дина» основан не на том, что всякая власть является идеальной или священной. Он основан на гораздо более простом понимании: человеческое общество не может существовать без власти вообще. Государство — это необходимость.

Недаром в трактате Авот (3:2) рабби Ханина, заместитель первосвященника, говорит:

«Молись о благополучии государства, ибо если бы не страх перед ним, люди пожирали бы друг друга живьем».

Обратите внимание: он не говорит, что государство всегда право. Он не говорит, что всякая власть свята. Он говорит лишь, что отсутствие власти страшнее ее существования.

В этом смысле вспоминаются знаменитые слова Уинстона Черчилля:

«Демократия — худшая форма правления, если не считать всех остальных».

Каждый может подставить сюда ту форму власти, которая ему кажется несовершенной. Кому-то так нравится монархия. Кому-то — демократия. Кому-то — военная диктатура. Кому-то — теократия. Но сама необходимость существования власти остается неизменной. Без нее общество просто перестает существовать.

Именно об этом говорит принцип «дина де-малхута дина».

Но сегодня мы обсуждаем совсем другой вопрос.

Мы говорим не о власти как о социальной необходимости.

Мы говорим о власти как об идеале.

О той власти, которую сама Тора считает образцом. О царской власти, какой она должна быть согласно замыслу Всевышнего. Именно поэтому мы обращаемся к законам царя, к Рамбаму, к Давиду и Шломо, а в конечном счете — к образу Машиаха, идеального царя будущего.

Очень важно с самого начала развести в нашем сознании эти две темы. Одна касается обязанности жить в государстве и соблюдать его законы ради сохранения общественного порядка. Другая — того духовного идеала власти, который Тора предлагает человеку как высшую модель лидерства. 

В этом смысле вспоминается короткое стихотворение Булата Окуджавы:

Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства.
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше.

Конечно, Окуджава говорит не о заповеди «дина де-малхута дина» и не о галахе. Но интуиция здесь удивительно близка к словам мудрецов из «Пиркей Авот»: государство существует лишь до тех пор, пока существует уважение к самой идее государственной власти как необходимого условия совместной жизни. Это еще не разговор о святой или идеальной власти. Это разговор о власти как об условии существования общества. 

А мы вернемся к нашей  теме  — какой должна быть власть в своем идеале согласно Торе. 

Почему же Тора действительно требует уважать идеального  царя?

Потому что настоящий еврейский царь — тот идеал царской власти, который рисует Тора, — это человек, полностью отказавшийся жить ради самого себя. Обычный человек живет собственной жизнью. Царь же полностью отдает себя Царю царей. Он отказывается от собственного эго, собственной славы, собственного ощущения власти и полностью посвящает себя исполнению воли Всевышнего и благу своего народа.

Вся его личность становится служением.

Кто я?

Я — эвед, раб.

Именно поэтому у царя появляется власть.

Можно сказать даже парадоксальную вещь: Тора дает царю власть именно потому, что он отказался от власти. Источник его силы — в отсутствии личных притязаний.

Вот это и есть настоящий руководитель.

Чем меньше в нем собственного эго, тем большей силой он обладает.

Чем глубже его смирение, тем большего уважения он достоин.

Чем меньше он живет ради себя, тем сильнее ощущается его личность.

Чем полнее он отдает себя служению, тем естественнее люди готовы признавать его авторитет.

На первый взгляд может показаться, что перед нами два противоречащих друг другу качества. Можно было бы сказать так: несмотря на то, что царь обладает огромной властью, славой, харизмой, умеет руководить государством, несмотря на то, что люди восхищаются им и следуют за ним, он все же остается скромным человеком.

Но Рамбам говорит не это.

Рамбам утверждает, что это одна и та же идея.

Подобно тому как Тора требует уважать царя, она требует от него смирения. Потому что именно смирение и делает его царем.

То, что делает его достойным такого уважения, заключается именно в том, что речь идет уже не о нем самом. Он представляет собой не собственную личность, а нечто гораздо большее. Он выходит за пределы собственного «я» ради Всевышнего, ради своего народа, ради той миссии, которая ему поручена.

И именно поэтому через него весь народ получает возможность выйти за пределы собственного эгоизма. Глядя на такого царя, каждый человек может прикоснуться к той точке, где отдельные личности перестают быть просто совокупностью индивидуальностей и становятся единым народом.

Недаром Рамбам пишет в другом месте, в тех же «Законах царей»:

«Царь — это сердце всего собрания Израиля» — «המלך הוא לב כל קהל ישראל» («Законы царей» 3:6).

А Раши в главе «Хукат», комментируя слова Торы о смерти Мирьям и Аарона, пишет:

«Наси — это весь народ» — «הנשיא הוא הכל».

Что означает, что царь — сердце народа? Что означает, что руководитель воплощает собой весь народ?

Это означает, что именно в царе встречаются и соединяются все различные части еврейского народа. Сердце объединяет все тело. Настоящий царь соединяет всех людей в единое целое.

Но каким образом?

Только потому, что внутри самого себя он уже нашел ту точку, которая находится выше собственного эго.

Каждый из нас живет своей индивидуальной жизнью. У каждого свои желания, свои страхи, свои амбиции, свои интересы. Но глубже всего этого существует другая точка — та, которая связывает нас с одним народом, одной Торой, одним Всевышним.

Если царь сумел открыть эту точку в самом себе, тогда он способен раскрыть ее и в других людях.

Но если он сам остается пленником собственного эго, если для него все вращается вокруг его власти, его величия, каким образом он сможет вывести из этого состояния других?

Эго притягивает эго.

Смирение рождает смирение.

Самоотверженность пробуждает самоотверженность.

Способность отказаться от собственного «я» вызывает такую же готовность у других.

Вот почему мы обязаны уважать царя.

Вот почему мы готовы подчиниться ему.

На самом деле мы подчиняемся не ему.

Мы подчиняемся Всевышнему.

Но если сам царь не подчинился Всевышнему, если он так и не отказался от своей мечты о собственном величии, то уважать, по существу, уже нечего. Перед нами всего лишь человек из плоти и крови, который сегодня существует, а завтра исчезнет.

Но если царь полностью подчинил свое «я» Всевышнему, тогда, подчиняясь царю, мы уже не подчиняемся человеку. Ведь у такого царя нет собственного эго. Через него мы подчиняемся Самому Всевышнему.

Именно это, по-видимому, хочет сказать Рамбам.

И удивительно, что эта идея выражается даже в конкретном законе.

Каждый еврей во время молитвы Амида склоняется перед Всевышним в начале первого благословения и в начале последнего. Мы произносим: «Барух ата Ашем…», сгибаем колени, склоняемся, а затем выпрямляемся и продолжаем стоять перед Всевышним.

Но существует одно исключение.

Царь.

Талмуд говорит: если царь склонился в начале молитвы, он уже не выпрямляется до самого ее окончания.

Откуда это известно?

Из рассказа о царе Шломо.

Когда Шломо завершил свою молитву при освящении Храма, сказано:

«И было, когда Шломо закончил всю эту молитву и это моление к Господу, он поднялся от жертвенника Господа, где стоял склоненным…» (I Млахим 8:54).

Отсюда Талмуд (Брахот 34б) делает вывод: обычный человек склоняется и затем снова выпрямляется. Но царь остается склоненным перед Всевышним на протяжении всей молитвы.

Раши объясняет это очень кратко:

«Чем выше человек, тем большим смирением он должен обладать».

Но в словах Раши скрывается еще более глубокий смысл.

Дело не только в том, что человек, обладающий большой властью, представляет собой большую опасность и поэтому обязан особенно тщательно воспитывать в себе смирение. История человечества слишком хорошо знает, насколько страшными могут стать люди, получившие власть. К сожалению, это относится и ко многим еврейским царям, о которых рассказывает Танах.

Вообще вопрос о природе власти — один из самых древних в истории человеческой мысли. Уже Платон в своем знаменитом диалоге «Государство» пытался ответить на вопрос: кто вообще имеет право управлять обществом? Его ответ хорошо известен: править должны философы. Но не потому, что они умнее других. А потому, что философ, по мысли Платона, — это человек, который уже научился подчинять свои личные желания истине. Лишь тот, кто способен властвовать над самим собой, может получить право властвовать над другими. И наоборот, человек, стремящийся к власти ради самой власти, как раз и является наименее достойным ее.

Талмуд говорит нечто гораздо более радикальное.

Не потому человек должен быть смиренным, что он обладает властью.

Напротив.

Он получает власть именно потому, что обладает смирением.

С точки зрения Торы, что делает человека достойным власти? Почему ему вообще можно доверить руководство целым народом? Почему Тора требует столь глубокого уважения к нему?

Только одно.

Полный битуль — полное преодоление собственного эго.

У царя нет собственной программы.

Он не живет ради самого себя.

Его не интересуют собственная популярность, собственная слава, собственное богатство, собственная сила.

Речь уже не о нем.

Именно поэтому голова царя остается склоненной перед Всевышним на протяжении всей молитвы.

Все остальные уже выпрямились.

Он — нет.

Он продолжает стоять перед Всевышним в состоянии полного самоотречения.

Именно тогда становится понятным, почему Тора дает ему такую власть.

Теперь вернемся к совету старейшин, который они дали Рехаваму.

Они вовсе не предлагают ему тонкий политический расчет.

Они говорят значительно более глубокую вещь.

«Если сегодня ты станешь рабом этого народа, тогда они станут твоими рабами».

Почему?

Потому что только слуга достоин того, чтобы ему служили.

Еврей подчиняется царю лишь тогда, когда чувствует: сам царь полностью подчинил себя своему народу и своему Творцу.

Именно поэтому ему можно доверить такую власть.

Ведь вся эта власть уже давно перестала принадлежать ему самому.

Она принадлежит тому, Кого он представляет.

Такой царь становится воплощением единства народа.

Через него множество отдельных людей превращается в единый Израиль.

Через него каждый способен выйти за пределы собственного «я» и прикоснуться к тому месту своей души, где все мы соединяемся друг с другом и со Всевышним.

Поэтому старейшины и говорят Рехаваму:

— Если ты хочешь, чтобы народ служил тебе, сначала стань его слугой.

Если люди увидят, что ты действительно живешь ради них, тогда они смогут доверить тебе свою жизнь.

Тогда, подчиняясь тебе, они будут подчиняться не человеку.

Они будут подчиняться той Торе, той истине и тому Божественному призванию, которые ты воплощаешь своей жизнью.

Рассказывают об одном раввине большого города. Сам он был человеком очень небольшого роста, худощавым, физически совсем не производившим впечатления властного правителя. Но при этом он был выдающимся руководителем общины.

Разумеется, как у всякого раввина, были у него и противники. Всегда найдутся люди, которым обязательно нужно спорить с раввином, критиковать его, преследовать его. Так уж устроена еврейская жизнь.

Однажды несколько насмешников подошли к нему и сказали:

— Скажите, ребе, как такой коротышка, как вы, может руководить таким большим городом? Такой огромной общиной?

Раввин улыбнулся и ответил:

«Я сам, может быть, маленький, но кресло, на котором я сижу, очень большое».

Настоящий руководитель понимает: дело не во мне.

Дело — в кресле.

То есть не в самом кресле, конечно, а в том, что оно означает.

Важно не мое собственное величие, а то, что я представляю. Важно не мое имя, а та истина, которую мне доверено нести. Если эта истина действительно становится частью меня самого, если человек перестает представлять самого себя и начинает представлять нечто большее, чем он сам, тогда он действительно может стать руководителем. Тогда он действительно может стать царем.

Вот что такое царская власть с точки зрения Торы.

Ее сущность — не власть.

Ее сущность — способность выйти за пределы собственного «я».

Именно поэтому раббан Гамлиэль приводит стих из Первой книги Царей, объясняя двум великим мудрецам смысл своего назначения.

Он говорит им:

— Вы думаете, что я даю вам власть?

Нет.

Я делаю вас слугами.

Есть известная хасидская история о пятом Любавичском Ребе — рабби Шолом-Довбере Шнеерсоне, Рашабе.

Однажды он поручил одному из своих выдающихся хасидов стать шойхетом — резником в своей общине.

На первый взгляд может показаться, что речь идет всего лишь о ремесле, связанном с кошерным убоем животных. Но в еврейской традиции должность шойхета всегда считалась одной из самых ответственных. Ведь только сам шойхет знает, было ли все сделано безупречно. Только он знает, не дрогнула ли рука, не возникло ли малейшего изъяна при шхите, который сделал бы животное некошерным. От его честности, богобоязненности и внутренней ответственности зависит, не нарушат ли люди закон Торы. Поэтому шойхетом должен быть не просто профессионал, а человек исключительной духовной чистоты.

И вот этот хасид — что само по себе поразительно — осмелился возразить Ребе.

— Ребе, — сказал он, — я боюсь.

Рашаб посмотрел на него и ответил:

— А ты хочешь, чтобы я назначил на эту должность человека, который не боится?

Наверное, это один из самых точных образов еврейского понимания ответственности. Настоящая готовность к служению начинается не с уверенности в собственной безошибочности, а с глубокого трепета перед возложенной на тебя задачей. Иногда именно страх ошибиться является лучшим доказательством того, что человек достоин доверия.

В XIX веке английский историк и политический мыслитель лорд Актон сформулировал, пожалуй, самый знаменитый афоризм о природе власти: «Власть имеет склонность развращать, а абсолютная власть развращает абсолютно». Эти слова он написал в 1887 году в письме епископу Манделлу Крейтону, возражая против распространенной идеи, будто великих государственных деятелей следует судить мягче, чем остальных людей. Напротив, утверждал Актон, чем большей властью обладает человек, тем строже должны быть нравственные требования к нему. Ведь именно власть создает сильнейшее искушение поставить самого себя в центр мира.

Поэтому понятно и поведение тех двух мудрецов, о которых рассказывал Талмуд. Несмотря на бедность, несмотря на то что им буквально нечего было есть, они отказывались принимать руководство общиной. Они понимали, насколько опасна власть. Насколько легко она способна испортить человека.

И тогда раббан Гамлиэль объясняет им:

— Вы неправильно понимаете, что такое руководство.

Мы же не о лордах говорим, а о еврейских руководителях!

Настоящий руководитель — это человек, который перестал жить ради самого себя.

Он представляет волю Всевышнего.

Он представляет нравственные ценности Торы.

Он представляет нужды еврейского народа.

Он становится воплощением его души.

Именно в этом заключается сущность лидерства с точки зрения еврейской традиции.