Out of the Depths: The First Collection of Holocaust Songs
[Из глубин: первое собрание песен Холокоста]
Joseph Toltz, Anna Boucher
Manchester University Press, 2026. — 240 pp.

Даже в условиях крайней бесчеловечности люди способны находить утешение в творчестве.

В концентрационных лагерях и гетто Европы под властью нацистского режима музыка становилась убежищем, способом сохранить еврейскую идентичность, осмыслить пережитую травму и оставить историческое свидетельство. Небольшая часть этого огромного наследия неожиданно обнаружилась в Сиднее в виде одного из самых ранних печатных сборников песен времен Холокоста.

После Второй мировой войны Австралия стала домом для одной из крупнейших общин, переживших Холокост за пределами Израиля. Приток беженцев сильно повлиял на послевоенную мультикультурную ткань Сиднея и Мельбурна, принеся с собой тяжелую межпоколенческую травму и одновременно удивительные истории стойкости и выживания.

Именно в этой послевоенной среде одна из выживших в Холокосте привезла с собой небольшой песенник на идише, который затем почти шесть десятилетий оставался скрыт от всех.

Отпечатанный на хрупкой бумаге, сборник под названием «Мимаамаким» («Из глубин») содержал тексты и ноты 20 песен, сочиненных жителями гетто, узниками лагерей, людьми, скрывавшимися от преследований, и партизанами между 1939 и 1944 годом. Эта книжица лежала между страницами старой нотной тетради в шкафу сиднейского дома. Неясно, сколько осталось таких книг от первоначального тиража в 500 экземпляров, сегодня известно лишь о пяти сохранившихся экземплярах. После смерти владелицы книги Ольги Р. в 2013 году — ей было 98 лет — сборник едва не оказался в контейнере для переработки бумаги.

Но в обложке книги было что‑то такое, что родственникам, не владевшим идишем, показалось слишком необычным, чтобы ее выбросить.

Конструктивистский стиль оформления — геометрические фигуры, диагональные линии и строгая красно‑черная гамма в духе советской графики — побудил дочь Ольги отправить фотографию книги Джозефу Толцу, специалисту по еврейской музыке из Сиднейского университета.

Он, в свою очередь, переслал изображение в Мемориальный музей Холокоста в Вашингтоне (США), где культурную ценность и редкость находки оценили сразу.

Тринадцать лет спустя доктор Толц и доцент Анна Баучер, специалист по государственной политике и международной миграции из Сиднейского университета, завершили первый английский перевод «Мимаамаким» и разыскали потомков авторов песен, разбросанных по всему еврейскому миру.

Истории выживших

История песенника начинается в послевоенном Бухаресте — столице Румынии, которая стала важным транзитным пунктом для еврейских беженцев.

В первые месяцы после освобождения через Венгрию и Украину в Румынию прибыли до 100 тыс. человек. Поскольку очень немногие страны были готовы принять переживших Холокост или обеспечить им безопасный выезд, Бухарест превратился в крупный перевалочный пункт, где различные организации тайно координировали нелегальные маршруты в Палестину.

Именно в этой атмосфере временности и ожидания выживший узник по имени Йеуда Айсман открыл в доме для беженцев на улице Каля Мошилор, 128, бюро по документированию нацистских преступлений. Вместе с тремя секретарями он записал около 1 тыс. свидетельств людей, переживших войну. Этот массив документов впоследствии получил название «Бухарестские протоколы». Одной из секретарей и была Ольга Р., которая 11 лет спустя переехала в Австралию.

Она пережила немецкую оккупацию Польши, полностью отказавшись от своей еврейской идентичности. Используя поддельные документы, выдавала себя за польскую католичку. Выучила христианские молитвы и обряды, что позже спасло ей жизнь, когда гестапо задержало ее в Кракове и во время двухнедельного допроса потребовало читать молитвы наизусть.

По мере того как через бюро Айсмана проходили все новые беженцы, он обнаружил, что многие принесли с собой песни, которые сочинили и пели в гетто и концлагерях на территории Польши, Литвы, Латвии и Украины. Айсман считал, что эти песни передают эмоциональную и психологическую сторону Холокоста точнее, чем официальные и юридические свидетельства.

Он отобрал 20 таких песен и разделил их на три части: «Йиуш» («Отчаяние»), «Битохн» («Надежда», или «Безопасность») и «Камф ун ницохн» («Борьба и победа»).

Когда в октябре 1945 года Айсман покинул Европу и отправился в Палестину, один экземпляр он подарил Ольге.

Посвящение Айсмана, написанное на титульном листе книги от руки по‑польски, гласит: «Любимой и дружественной сотруднице на память и в знак симпатии от издательства и автора по случаю отъезда в Палестину. Бухарест, 20 октября 1945 года. Инженер Й. Айсман».

Чтобы восстановить личные истории авторов песен, Баучер и Толц изучили документы Международной службы розыска, сверили данные с надгробиями и архивами лагерей перемещенных лиц.

Для поиска живых родственников они использовали материалы музея «Яд ва‑Шем», сопоставляя исторические данные со свидетельствами, которые оставили пережившие Холокост родственники уничтоженных семей.

Одним из таких выживших оказался Айзик (Исаак) Флайшер.

Ему было всего 13 лет, когда он сочинил песню «Дер дритер погром» («Третий погром»).

После того как на Украине были убиты его родители и все десять братьев и сестер, мальчик‑сирота выжил, в течение двух лет скрываясь в самостоятельно выкопанной земляной яме в лесу. Днем он не покидал свое укрытие, опасаясь немецких патрулей, выходил только ночью. Его пищей служили остатки вареного картофеля, приготовленного для свиней местными крестьянами.

Длительное пребывание в полной темноте привело его к серьезной болезни, деформации костей. Его физическое развитие было нарушено.

После войны он пешком добрался до Бухареста и в 1945 году нелегально проник на корабль, направлявшийся в Палестину. Позже тем не менее он построил успешную жизнь в Израиле, став управляющим фабрикой, несмотря на тяжелые физические последствия пережитого.

«Он пел свою песню каждое утро», — рассказал исследователям его сын Фреди.

«Когда отца спрашивали, почему он постоянно поет, тот отвечал: “У меня было только два варианта: все время петь — или плакать и умереть. Я предпочел петь”».

Исследователей удивило, насколько охотно родственники авторов сотрудничали с проектом. Многие открывали свои семейные архивы, давали эмоциональные интервью.

Внуки Йеуды Айсмана знали некоторые подробности его послевоенной жизни лишь благодаря семейному альбому, подготовленному к бат мицве одной из родственниц. Другие семьи вообще не подозревали ни о литературном наследии своих предков, ни об их участии в подпольном Сопротивлении.

Ученым удалось лично встретиться в Иерусалиме с последним живым автором песен из сборника — всемирно известным пианистом Александром Тамиром.

Во время войны он был 11‑летним мальчиком по имени Александр Волковыский и прошел Виленское гетто.

Для музыкального конкурса, проходившего в гетто, он анонимно представил собственную композицию под названием «Понары».

Произведение это было отобрано жюри, состоявшим из известных музыкантов, не знавших возраста автора. Позднее мелодия получила название «Штилер, штилер» («Тише, тише») и стала одним из самых известных музыкальных символов памяти о Холокосте в Израиле.

Черный юмор

Многие другие песни из «Мимаамаким» почти не звучали с 1945 года.

В отличие от более поздних, тщательно отредактированных антологий, этот сборник сохранил непосредственные эмоции времен Холокоста.

В нем присутствуют неадаптированная боль, травма и даже своеобразный лагерный юмор. Есть песни, высмеивающие охранников лагерей под бодрые маршевые мелодии, и скорбные произведения о гибели любимых, написанные на мотивы популярных довоенных танго.

Сохранив музыкальную запись и оригинальные тексты, перевод показывает, что музыка внутри лагерей часто служила для заключенных средством эмоционального выживания.

По словам Баучер, ценность сборника не ограничивается прошлым. Он имеет важное значение и сегодня для людей, переживающих войны, изгнание и вынужденную миграцию.

Исследователи уже поделились своими выводами с австралийской организацией Refugee Advice and Casework Service, которая работает с современными беженцами. По словам сотрудников организации, люди, сегодня бегущие от конфликтов, продолжают использовать музыку как способ борьбы с тяжелыми психологическими травмами.

Говоря о болезненных последствиях трагедии в Бонди‑Бич и о еврейской общине Сиднея, Баучер отмечает: «Мне кажется, что еврейскому сообществу Сиднея сейчас необходимо исцеление. Возможно, нам стоит обратиться именно к той силе, которой обладали пережившие Холокост».

Позже в этом году исследователи представят песни из сборника на специальном концерте в павильоне Бонди‑Бич.

«Эта книга передает невероятную стойкость людей, которые потеряли все, но решили сохранить свои песни. Она говорит о том, что человек способен противопоставить красоту абсолютному ужасу. И именно это сегодня нам так необходимо».

Так почему же Ольга Р. столько десятилетий хранила эту книгу втайне?

У Баучер есть несколько предположений, включая возможность того, что ее связывали романтические отношения с Айсманом.

«Во многих подобных случаях люди просто не понимали значения того, чем владели… Они были заняты тем, чтобы выжить, создать что‑то и жить дальше. Они создавали эти вещи потому, что чувствовали внутреннюю потребность делать это, потребность оставаться творческими даже во времена полного отчаяния. Они не задумывались о том, насколько значимыми окажутся плоды их творчества».

Оригинальная публикация: A priceless book of Yiddish songs from the Holocaust lay in a Sydney cupboard for decades – now it has been rescued