Почему Моше не было суждено войти в страну? Недельная глава «Хукат-Балак»
Почему Моше не было суждено войти в страну?
В Торе мало фрагментов, ввергающих в подобное оцепенение и недоумение. Моше, пастух, преданный Б‑гу и своей миссии, сорок лет ведет за собой сынов Израиля. Но Б‑г объявляет, что он не доживет до перехода через Иордан и не войдет в Землю обетованную.
Никто не оказал на историю еврейского народа такого долговременного влияния, как Моше. Этот человек противостоял фараону, возвестил о казнях, ожидавших Египет, вывел свой народ из Египта, провел его посуху через море, а затем через пустыню, терпел от этого народа многочисленные проявления неблагодарности. Моше доносил до народа слово Б‑га и молил Б‑га помочь народу. Имя «Израиль» означает «тот, кто противоборствует Б‑гу и людям и одолевает» . Моше это определение подходит на все сто процентов. Благодаря своей страстной любви к справедливости и невероятно чуткой восприимчивости к голосу Б‑га он стал величайшим лидером всех времен. И, однако, Моше не было суждено войти в страну, в которую он шел много лет, с тех самых пор, как возглавил народ. Почему же?
В этом месте библейский текст одновременно предельно ясен и крайне загадочен. Изложенные в нем факты не подлежат сомнению.
После Исхода прошло без малого сорок лет. Почти все из поколения, помнившего Египет, умерли. В том числе умерла Мирьям, сестра Моше. Народ прибыл в Кадеш в пустыне Цин. Страна, куда он направлялся, уже близко. Однако, расположившись на стоянку на новом месте, люди обнаруживают, что у них нет воды. Они ропщут: «“Лучше бы мы умерли, как умерли пред Г‑сподом наши братья! Зачем вы привели общину Г‑спода в эту пустыню? Чтобы здесь погибли и мы и наш скот? Зачем вы увели нас из Египта и привели в эти гиблые места, где нет ни зерна, ни смокв, ни винограда, ни гранатов? Да и питьевой воды [здесь] нет!» Опять канючат. До боли знакомый тон. Что ж, сыны Израиля ропщут в таком тоне почти постоянно, на протяжении всего времени скитаний. Но мы вдруг обнаруживаем, что это не повторение уже привычной сцены, а трагедия: «Моше и Аарон, [оставив] общину, пришли ко входу в Шатер Встречи и пали ниц. И явилась им Слава Г‑спода. Г‑сподь сказал Моше: “Возьми посох и, вместе с твоим братом Аароном, созови общину. На глазах у всех заговори со скалой, и она даст воду . Ты добудешь для них воду из этой скалы и напоишь общину и скот”.
Моше, как и было ему велено, взял посох, [лежавший] пред Г‑сподом. [Затем] Моше и Аарон собрали общину перед скалой и сказали им: “Слушайте меня, бунтари! [Хотите,] мы добудем для вас воду из этой скалы?”
Моше поднял руку с посохом и дважды ударил по скале. [Из расщелины] обильно полилась вода, так что напилась [вся] община и скот.
Г‑сподь сказал Моше и Аарону: “За то, что вы Мне не поверили, не явили Мою святость на глазах у сынов Израиля, вам не суждено ввести эту общину в страну, которую Я им отдаю!”»
Что именно Моше сделал не так? В чем его грех? За какое преступление полагается столь суровая кара — не удостоиться увидеть завершение миссии, порученной тебе Б‑гом?
Мало какой фрагмент вызывает и столь активную полемику среди комментаторов. Каждый выдвигает свое толкование и спорит с остальными. Гипотез набралось так много, что итальянский экзегет XIX века рабби Шмуэль‑Давид Луццато заметил: «Моше совершил один грех, но комментаторы обвинили его, самое малое, в тринадцати — каждый из них измыслил какое‑нибудь новое беззаконие!»
Один современный ученый муж (раввин Аарон Ротер, «Шаарей Аарон») перечислил не меньше двадцати пяти версий, но на самом деле их еще больше. Ниже мы рассмотрим несколько самых обоснованных.
Самое простое и известное объяснение дал Раши. По его словам, грех Моше в том, что он ударил по скале вместо того, чтобы отдать ей словесный приказ. Если бы Моше поступил так, как повелел ему Б‑г, народ усвоил бы незабываемый урок: «Если даже эта скала, которая не говорит, не слышит и не нуждается в пропитании, исполняет слово Всевышнего, то уж тем более так должны поступать и мы» .
Рамбам (Моше Маймонид) считает грехом Моше то, что он разгневался, — не сдержавшись, сказал народу: «Слушайте меня, бунтари!» Правда, если бы так поступил любой другой человек, проступок считался бы незначительным. Однако чем больше в человеке величия, тем строже требования Б‑га к нему. Для сынов Израиля Моше был не только вождем, но и высшим образцом для подражания. Увидев, как он себя повел, люди могли сделать вывод, что гневаться простительно. И даже могли подумать, что Б‑г в тот день гневается на народ, хотя Он и не думал гневаться.
Рамбан (Нахманид), опираясь на предположение рабейну Хананеля , утверждает: Моше согрешил, вопросив: «[Хотите,] мы добудем для вас воду из этой скалы?» То есть намекнул, что это совершится благодаря человеческому могуществу, а не благодаря чуду и по милости Б‑га.
Рабби Йосеф Альбо и другие (в том числе Ибн‑Эзра) считают прегрешением то, что Моше и Аарон убежали от общины и пали ниц перед Б‑гом. Им следовало невозмутимо стоять перед жалобщиками и верить, что Б‑г ответит на их молитвы.
Абарбанель выдвигает остроумное предположение. По его мнению, Моше и Аарон понесли наказание вовсе не за свои действия у этой скалы, а за проступки, совершенные в далеком прошлом. Аарон согрешил, изготовив золотого тельца. Моше согрешил, послав разведчиков в страну. Именно за эти прегрешения Аарон и Моше лишились возможности войти в страну. Однако, чтобы уберечь их честь, библейский текст не говорит об их истинных грехах открыто. Их действия у скалы были не коренной, а непосредственной причиной кары. (Поясню на примере. Если мост рушится, непосредственной причиной может быть ураган, но коренная причина иная — неудачная конструкция моста.)
В недавнем прошлом покойный Рав Шах , благословенна память о праведнике, предположил: возможно, Моше правильно поступил, упрекнув народ в бунтарстве, но избрал ошибочный порядок действий. Следовало сначала дать людям воду, продемонстрировав могущество и провидение Б‑га. И только после того, как люди утолят жажду, сделать им выговор.
Впрочем, вопросы к этим версиям остаются. Во‑первых, сам Моше заявил: Б‑г потому не позволил ему войти в страну, что прогневался на весь народ, а не только на него: «В то время я молился Г‑споду так: “О Г‑сподь Б‑г! Ты уже начал являть [мне], рабу Твоему, Твое величие и мощь Твоей руки! Какой бог на небесах или на земле способен совершить подобное Твоим деяниям и свершениям?! Позволь же мне перейти [эту реку] и увидеть прекрасную страну, что по ту сторону Иордана, эти прекрасные горы и Ливан!” Но Г‑сподь разгневался на меня из‑за вас…» Аналогично в Теилим, 106:32 сказано: «Вызвали гнев Его у Меривы — и из‑за них пришла беда к Моше» .
Во‑вторых, какие бы предположения мы ни строили о грехе Моше, кара все равно несоразмерно строгая. По молитвам Моше Б‑г прощал сынов Израиля. Неужто Он не мог простить самого Моше? Не слишком ли сурово отнять у Моше возможность увидеть, как увенчаются усилия всей его жизни?
Согласно Талмуду, ангелы, увидев казнь рабби Акивы, вопросили: «Такова Тора и такова награда за нее?» Тот же вопрос они могли бы задать и о судьбе Моше.
В‑третьих, есть один интригующий факт. Чуть раньше, при похожих обстоятельствах, Б‑г велел Моше взять посох и ударить по скале — то есть совершить то же самое действие, за которое в данном эпизоде (по мнению Раши и других) Моше понес наказание: «Народ страдал от жажды и роптал на Моше. “Ради чего ты вывел нас из Египта? — говорили они. — Чтобы уморить жаждой нас, наших детей и наш скот?”» «Что мне делать с этим народом? — воззвал Моше к Г‑споду. — Еще немного, и они побьют меня камнями!» — «Иди впереди народа, — ответил Г‑сподь Моше, — и пусть несколько старейшин Израиля пойдут с тобой. Возьми посох, которым ты ударил по Нилу, и ступай. Там, на Хореве, Я стану перед тобой на скале. Ты ударишь по скале, из нее потечет вода — и народ будет пить ее».
С замиранием сердца я решаюсь выдвинуть новое объяснение текста, вокруг которого столько споров. Но, возможно, есть ракурс, в котором весь эпизод будет увязан с другими и прояснится то, что в других ракурсах кажется непроницаемой тайной.
В Талмуде (Авода зара, 5а) приведены слова Реш Лакиша: «О чем написано: “Вот родословная книга Адама”? Разве у первого человека была книга? Это учит нас, что Святой, благословен Он, показал первому человеку (заранее) все грядущие поколения и их толкователей, все грядущие поколения и их мудрецов, все грядущие поколения и их вождей» .
Одна из самых поразительных особенностей иудаизма — отсутствие единственной центральной фигуры, основоположника, который сохранял бы главенство на протяжении всей его истории. Напротив, каждая эпоха порождала своих лидеров, непохожих между собой не только по характеру, но и по типу руководящей деятельности. Сначала была эпоха праотцев и праматерей. Затем пришли Моше и его ученик Йеошуа. После них череда тех, кого обобщенно называют «судьями», хотя по своей функции они ближе к военачальникам, чем к руководителям судебных органов. С приходом Шауля возникла монархия, но даже в тот период в обществе были и другие лидеры, помимо царя, — пророки и священники. С приходом Эзры появляется фигура нового типа: «писец», учитель как герой. Затем пришли старейшины, мудрецы Талмуда, знатоки алахи и агады. В мишнаитский период лидер еврейского народа именовался титулом «наси» (а позднее, в Вавилонии, «реш галута» или «экзиларх»). Хатам Софер в одном респонсе (Орах хаим, 12) отмечает: наси был ученым мужем, но выполнял не только функции педагога и духовного лидера, но и в равной мере функции политические. Фактически он замещал царя. В Средние века появились и несколько новых типов лидеров — комментаторы религиозных текстов, кодификаторы еврейского закона, философы и поэты, и широкий спектр руководящих структур — одни чисто светские, другие раввинские, третьи смешанные.
Тип лидерства — порождение своей эпохи. Напомню знаменитый спор о Ноахе. Как гласит Тора, он был «беспорочен в своем поколении». Некоторые полагают: если бы Ноах жил в эпоху великой праведности, он был бы еще более праведным. А другие — что в таком случае он был бы лишь одним из множества великих праведников. Факт в том, что каждое поколение порождает лидеров, чей стиль уместен именно в эту эпоху.
В Талмуде (Сангедрин, 21б) сказано: «Достоин был Эзра того, чтобы через него была дана Тора Израилю, если бы не опередил его Моше» . Согласно другому отрывку (Менахот, 29б), Моше сам просил Б‑га дать Тору не через него, Моше, а через рабби Акиву. Можно бесконечно строить предположения, «если бы да кабы история пошла другим путем», но времена не выбирают: каждый из нас рождается в определенную эпоху и вынужден жить в условиях ее специфических сложностей и ограничений. Поэтому мы не сравниваем лидеров разных эпох, ведь критериев, действительных во все времена, не существует. «Йерубааль в своем поколении был подобен Моше в его поколении; Бедан в своем поколении был подобен Аарону в его поколении; Ифтах в своем поколении был подобен Шмуэлю в его поколении» .
Каждая эпоха порождает своих лидеров, и каждый лидер — детище своей эпохи. Правда, принципы лидерства, не зависящие от времени, возможно, все‑таки есть. Точнее, они точно есть. Лидер должен быть мужественным и честным. По словам мудрецов Талмуда, он должен уметь найти подход к любому человеку, учитывая его или ее индивидуальные потребности . Самое главное, лидер должен постоянно учиться (царь должен изучать Тору «все дни своей жизни» ). Но все это — минимально необходимые условия. Самих по себе их недостаточно. Также лидер должен чутко понимать, что требуется людям в его эпоху: в текущий момент, для нынешнего поколения, в текущей главе долгой истории народа. А раз лидер — представитель своего поколения, то даже величайшим лидерам не по плечу вызовы, которые возникают с приходом другого поколения. Это не их личная неудача. Так устроена жизнь, таково бытие человечества.
Эпизод с Моше и скалой примечателен тем, что Моше ориентируется на прецедент. Почти сорок лет назад, при схожих обстоятельствах, Б‑г велел ему взять посох и ударить по скале. Теперь Б‑г снова велел ему взять посох. Очевидно, Моше заключил, что ему велят действовать точно так же, как в прошлый раз. И он применяет прежний способ. Но он не понял, что времена изменились: есть нюанс, но существенный. Он имеет дело с новым поколением. В прошлый раз перед ним стояли люди, которые почти всю жизнь были рабами в Египте. А теперь — те, кто родился уже на свободе, в пустыне.
Между рабами и свободными людьми есть принципиальное отличие. Рабы делают то, что им прикажут. А свободные люди — нет. Свободных людей нужно воспитывать, информировать, наставлять, обучать — иначе они не научатся брать на себя ответственность за свои действия. Рабам ясно, что палка предназначена для битья. Палками рабовладельцы принуждают к повиновению. Собственно, именно это увидел Моше при первой встрече со своим народом: египтянин избивал еврея. Но свободных людей бить нельзя. На них не действует грубая сила. Их нужно убеждать. С ними нужно разговаривать. Моше не услышал — собственно, даже не понял, — как велико различие между давнишним и сегодняшним распоряжениями Б‑га («ударь по скале» и «заговори со скалой»). В обоих случаях иносказательный смысл подобран так, чтобы точно быть созвучным менталитету соответствующего поколения. Если перед тобой раб, ударь его, а если свободный человек — поговори с ним.
Неспособность Моше подметить это различие — не изъян и уж тем паче не грех. Просто Моше — смертный человек, и его промах — неизбежное последствие его бренности. Вождь, способный вывести рабов из рабства на волю, не годится для руководства свободными людьми, когда они должны после кочевий по пустыне посвятить себя иной задаче — завоевать и заселить свою страну. Цели разные, и типы лидерства требуются разные. Собственно, именно этой истине учит нас все библейское повествование о недалеком путешествии, которое заняло сорок лет.
Великие перемены не происходят в одночасье. Для них требуется не одно поколение, а значит, и лидеры должны быть разных типов, нескольких поколений. Моше не мог стать таким, как Йеошуа, а Йеошуа не мог стать вторым Моше. Когда в момент кризиса Моше повторил действие, которое было уместно сорок лет назад, — это был знак, что пора передать бразды правления новому поколению. Моше, что свидетельствует о его величии, сам обо всем догадался и проявил инициативу, обратившись к Б‑гу (Бемидбар, 27) с просьбой назначить преемника.
Если это толкование верно, то Моше вообще не согрешил и ни за что не был наказан. Правда, в Торе употреблены выражения, намекающие на грех («вы Мне не поверили», «вы взбунтовались против Меня», «вы проявили неверность Мне», «вы не явили Мою святость на глазах у сынов Израиля»). Но эти выражения могут относиться, как предполагают несколько комментаторов (см. десятое толкование, приведенное Абарбанелем, и комментарий Луццато), не к Моше и Аарону, а к народу и событию в целом. Отсюда ясно, почему Моше сказал: «Б‑г разгневался на меня из‑за вас».
То, что Моше не было суждено войти в Землю обетованную, — не наказание, а неизбежное следствие его (и нашей с вами) бренности. Теперь нам становится ясно, почему этот эпизод помещен в недельной главе «Хукат», которая начинается с обряда с рыжей коровой и очищения после соприкосновения со смертью. Также нам открывается, почему этот эпизод следует за сообщением о смерти Мирьям, сестры Моше и Аарона. Здесь закон и повествование тесно переплетены, образуя череду вариаций на одну тему — неотвратимости смерти и непрерывности жизни.
У каждого из нас есть свой Иордан, который нам не суждено перейти, даже если мы проживем очень долгую жизнь или преодолеем очень длинный путь. «Не тебе завершить работу, — сказал рабби Тарфон, — но нет у тебя права отказаться от нее» . Это необязательно должно быть трагедией. Дело, которое мы начали, завершат другие, если мы их обучили.
Моше был великим лидером, величайшим на все времена. Но он также был величайшим учителем. Разница в том, что лидером он был сорок лет, а его учение уже три тысячи лет с гаком не теряет актуальности (кстати, поэтому мы называем его Моше‑рабейну — «Моше, наш учитель», а не «Моше, наш лидер»). Это не умаляет значения лидерства, наоборот. Если бы Моше только учил, а не руководил, сыны Израиля так и не вышли бы из Египта. Урок эпизода со скалой вовсе не в том, что лидерство ничего не решает, а в том, что тип лидерства должен быть созвучен эпохе. Учитель может жить в мире древних текстов и надежд на отдаленное будущее, но лидер должен слышать музыку эпохи, принимать во внимание нужды и возможности дня сегодняшнего.
Великие лидеры, зная прошлое народа и заботясь о его идеальном будущем, еще и умеют увлечь за собой современников, совершая долгий путь от изгнания к избавлению, не тоскуя по прошлому, не спеша досрочно приблизить эпоху, для которой мы еще не созрели. Проницательнее, чем любой другой смертный, Моше сознавал: великие лидеры также являются учителями — растят молодую смену, чтобы те смогли продолжить то, что они начали.
Слово, которое неприятнее всего услышать.
История языческого пророка Бильама начинается с загадочной череды противоречивых событий. Казалось бы, они не подчиняются никакой логике.
Сначала предыстория. Сорокалетние скитания сынов Израиля по пустыне близятся к концу. Сыны Израиля уже победили в войнах против Сихона, царя эмореев, а также против Ога, царя Башана. Дошли до равнин Моава: в наше время это южные районы Иордании, прилегающие к Мертвому морю. Балак, царь Моава, забеспокоился и делится своими тревогами со старейшинами Мидьяна. В этом месте Тора употребляет выражения, дословно напоминающие отношение египтян к евреям в начале книги Шмот.
Египетский фараон: «Он сказал своему народу: “Смотрите, сыны Израиля многочисленнее и сильнее нас…” И [египтяне] стали испытывать отвращение к сынам Израиля» (Шмот, 1:9–12).
Царь Моава: «Моавитяне очень испугались, потому что народ [Израиля] был многочислен, и моавитяне стали испытывать отвращение к сынам Израиля» (Бемидбар, 22:3).
Балак решает обратиться за помощью к Бильаму, известному провидцу и гадателю. Здесь нам вновь вспоминается другое место из Библии — слова Б‑га, адресованные Аврааму.
Б‑г Аврааму: «Я благословлю тех, кто тебя благословляет, а хулящего тебя прокляну» (Берешит, 12:3).
Балак Бильаму: «Ведь мне ведомо, что тот, кого ты благословишь, будет благословен, а тот, кого ты проклянешь, будет проклят» (Бемидбар, 22:6).
На сей раз параллель полна иронии (история Бильама вообще весьма иронична). В случае Авраама благословение исходило от Б‑га. В случае Бильама считалось, что властью благословлять и проклинать обладает сам Бильам. Собственно, более ранние слова Б‑га, адресованные Аврааму, уже предвосхищают судьбу Моава: тот, кто попробует проклясть Израиль, лишь навлечет на себя проклятие.
Исторический контекст рассказа о Бильаме хорошо подтвержден. Археологи нашли несколько осколков египетской керамики, датированных II тысячелетием до н. э. На них начертаны тексты проклятий, направленные против ханаанских городов. Арабы в доисламскую эпоху нанимали поэтов, которые, считалось, находились под влиянием божеств, и заказывали им сочинить проклятия против своих врагов. Что касается самого Бильама, то в 1967 году было сделано важное открытие. На обломках штукатурки со стены храма в иорданском селении Дейр‑Алла обнаружилась надпись, повествующая о ночном видении провидца по имени Бильам. Это самый ранний археологический источник с упоминанием конкретного человека, чье имя фигурирует в Торе. Таким образом, хотя сама история содержит элементы притчи, у нее есть четкий контекст касательно времени и места действия.
Характер Бильама остается неоднозначным как в Торе, так и в последующей еврейской традиции. Кем он был — прорицателем (толкователем знамений и знаков) или колдуном (практиковавшим оккультные ритуалы)? Подлинным пророком или шарлатаном? Согласился ли он с благословениями, которые Б‑г вложил в его уста, или всерьез намеревался проклясть Израиль? В некоторых мидрашных толкованиях Бильам — великий пророк, равный по значению Моше. В других — лжепророк, мастер «сглаза», стремившийся разгромить Израиль. Я намерен рассмотреть не фигуру Бильама или его благословения, а преамбулу к основному рассказу, ведь именно она наталкивает на один из заковыристых вопросов. А именно: чего хотел от Бильама Б‑г?
Эта преамбула — драма в трех актах.
В первом акте прибывают посланцы из Моава и Мидьяна. Сообщают, с чем пришли. Просят Бильама проклясть сынов Израиля. Ответ Бильама безупречен. Останьтесь у меня переночевать, говорит он, а я тем временем посоветуюсь с Б‑гом. Б‑г дает недвусмысленный ответ: «Б‑г сказал Бильаму: “Не ходи с ними и не проклинай этот народ, ибо он благословен”» (Бемидбар, 22:12).
Бильам повинуется, отклоняет предложение. Но Балак удваивает усилия. Возможно, еще более солидные посланцы и обещание крупного вознаграждения убедят Бильама передумать? Он посылает вторую группу посланцев и подарки. Бильам отвечает с образцовым благочестием: «Даже если Балак отдаст мне свой дом, полный серебра и золота, я не смогу нарушить повеление Г‑спода, моего Б‑га, — ни в малом, ни в великом» (Бемидбар, 22:18).
Однако добавляет роковую оговорку: «Останьтесь же и вы на ночь, и я узнаю, что еще скажет мне Г‑сподь» (Бемидбар, 22:19).
Подтекст очевиден. Бильам дает понять, что Б‑г, возможно, изменит Свое решение. Но это невозможно. Б‑гу такое несвойственно.
Однако, к нашему удивлению, Б‑г, кажется, все‑таки передумал: «Б‑г явился Бильаму ночью и сказал ему: “Если эти люди пришли, чтобы пригласить тебя, то встань и иди с ними. Но делай лишь то, что Я тебе повелю”» (Бемидбар, 22:22).
Загвоздка номер один: сначала Б‑г сказал: «Не ходи», а теперь говорит: «Иди». Загвоздка номер два не заставляет себя ждать: «Бильам встал поутру, оседлал свою ослицу и отправился в путь вместе с князьями Моава. Но Б‑г разгневался [на него] за то, что он отправился в путь, и ангел Г‑спода встал у него на пути, чтобы ему противостоять. А [Бильам] ехал на своей ослице, и с ним были двое его слуг» (Бемидбар, 22:21–22).
Б‑г говорит: «Иди». Бильам идет. И тогда Б‑г сильно гневается. Неужели на протяжении одного‑единственного рассказа Б‑г изменил Свое решение целых два раза? Мозг вскипает. Что здесь происходит? Что должен делать Бильам? Чего хочет от него Б‑г? Нам ничего не объясняют.
Вместо объяснений начинается знаменитая сцена с ослицей Бильама. Сама по себе загадка, требующая толкования: «Ослица увидела ангела Г‑споднего, стоящего на пути с обнаженным мечом в руке. Свернула ослица с пути и пошла по полю. [Тогда] Бильам ударил ослицу, чтобы вернуть ее на дорогу.
Но ангел Г‑спода встал на тропе между виноградниками; с одной стороны была изгородь, и с другой стороны — изгородь. Ослица увидела ангела Г‑споднего и прижалась к стене, придавив к стене ногу Бильама. Тот снова ударил ее.
Ангел Г‑спода прошел дальше и встал в узком месте, где нельзя было отклониться ни вправо, ни влево. Ослица увидела ангела Г‑споднего и легла под Бильамом, Бильам же разгневался и ударил ослицу палкой. [Тогда] Г‑сподь отверз уста ослицы, и она спросила Бильама: “Что я сделала тебе, зачем ты трижды бил меня?” — “Ты же издеваешься надо мною! — ответил Бильам ослице. — Будь у меня в руке меч, я бы убил тебя тотчас же!” — “Не твоя ли я ослица, на которой ты ездил издавна и до этого дня? — сказала ослица Бильаму. — Было ли у меня обыкновение так поступать с тобою?” [Бильам] ответил: “Нет”.
[Тогда] Г‑сподь открыл глаза Бильаму, и тот, увидев ангела Г‑споднего, стоящего на пути с обнаженным мечом в руке, преклонился и пал ниц» (Бемидбар, 22:23–31).
Комментаторы предлагают несколько способов устранить видимые противоречия между первым и вторым ответами Б‑га. Согласно Нахманиду, первое повеление Б‑га: «Не ходи с ними» означало: «Не проклинай сынов Израиля». А второе повеление: «Иди с ними» означало: «Иди, но разъясни им, что произнесешь только те слова, которые Я вложу в твои уста, даже если это будут слова благословения». Б‑г разгневался на Бильама не за то, что он пошел с князьями Моава, а за то, что он не сообщил им об этом предварительном условии.
В XIX веке Мальбим и рабби Цви‑Гирш Мекленберг выдвинули другое объяснение, основанное на тщательном текстологическом анализе. В ивритском оригинале в первом и втором ответах Б‑га употреблены разные слова, означающие «с ними». В повелении Б‑га «не ходи с ними» — слово имаем. А в Его более позднем повелении «иди с ними» — слово итам. Значения несколько разные. «Имаем» означает «быть с ними как по убеждениям, так и физически», поступать в соответствии с их планами. «Итам» означает «быть с ними физически, но не по убеждениям». Иначе говоря, Б‑г разрешил Бильаму сопровождать князей Моава, но не разрешил разделять их цели или намерения. Когда Бильам пошел с князьями, Б‑г прогневался, поскольку текст гласит, что он пошел с ними («имаем»), то есть стал их единомышленником в этой миссии. Решение остроумное. Но есть одна загвоздка: в стихе 35 ангел Г‑спода, открыв глаза Бильаму, в конце концов говорит ему: «Отправляйся с этими людьми». Ведь, если версия Мальбима и Мекленберга верна, Б‑г категорически не хотел, чтобы Бильам шел с ними.
Что ж, самое глубокое объяснение — одновременно самое простое. Во всех языках слово, которое неприятнее всего услышать, — это слово «нет». Бильам один раз спросил у Б‑га, как следует поступить. Б‑г ответил «нет». По идее, этого ответа было достаточно. Но Бильам задал Ему тот же вопрос во второй раз. Так проявилась его роковая слабохарактерность. Бильам знал: Б‑гу не угодно, чтобы он шел с этими людьми. И все равно пригласил вторую группу посланцев остаться на ночь на случай, если Б‑г изменит Свое решение.
Б‑г не меняет Своих решений. А значит, когда Бильам медлил с ответом, это много говорило не о Б‑ге, а о самом Бильаме. Он не принял отрицательный ответ Б‑га. Ему хотелось услышать от Б‑га: «Да, иди с ними». Именно это он и услышал. Но не потому, что Б‑гу было угодно, чтобы Бильам пошел с князьями Моава. Дело в другом: Б‑г говорит с нами единожды, а если мы внутренне не согласны с Его повелением, не навязывает нам Свою волю. Как говорят мудрецы Мидраша, «куда человек хочет пойти, туда его и ведут» .
На самом деле второй ответ Б‑га: «Иди с ними» означал: «Если ты настаиваешь, Я не могу тебя удержать, но гневаюсь оттого, что ты спросил Меня еще раз». С начала до конца рассказа Б‑г ни разу не менял Свое решение. Ни в первом, ни во втором, ни в третьем акте преамбулы Б‑гу не было угодно, чтобы Бильам пошел с князьями Моава. Б‑жье «да» во втором акте на самом деле означало «нет», но Бильам не расслышал этого «нет», потому что не был готов услышать отрицательный ответ.
Когда Б‑г говорит, а мы не прислушиваемся, Он не вмешивается в ситуацию, не спасает нас от последствий наших решений. «Куда человек хочет пойти, туда его и ведут». Но Б‑г не собирался позволить Бильаму действовать якобы с Его одобрения. Поэтому Он с бесподобным изяществом продемонстрировал на практике, чем отличается истинное пророчество от лжепророчества. Лжепророк говорит. Истинный пророк слушает. Лжепророк говорит людям то, что они хотят услышать. А истинный пророк — то, что им необходимо услышать. Лжепророк верит в свое могущество. Истинный пророк знает, что сам по себе никаким могуществом не обладает. Лжепророк говорит своим голосом. А истинный пророк — голосом другого («Я не умею красиво говорить», — заявляет Моше; «Я не речист, ведь я (еще) отрок», — говорит Ирмеяу).
Эпизод с Бильамом и говорящей ослицей полон юмора. А как я однажды отмечал уже в статье о недельной главе «Балак», Б‑га смешит только одно: людское спесивое зазнайство. Бильам завоевал репутацию величайшего пророка своей эпохи. Его слава докатилась до Моава и Мидьяна. Он был известен как знаток секретов благословения и проклятия. Теперь же Б‑г показывает Бильаму, что, когда Ему вздумается, даже ослица превзойдет Бильама по части пророчества. Ослица видит то, чего Бильам не может разглядеть, — ангела на пути, преграждающего им дорогу. Б‑г смиряет тех, кто высоко о себе мнит, а смиренных возвышает. Когда простые смертные думают, что могут диктовать Б‑гу Его слова, Б‑г смеется. И в этой ситуации мы смеемся вместе с Ним.
Много лет назад, работая над телепередачей для Би‑би‑си, я наткнулся на сложную задачу. Хотел снять документальный фильм о тшуве (покаянии) в такой форме, чтобы он был понятен не только евреям, но и неевреям, и даже атеистам, которые далеки от религии. Какой наглядный пример выбрать, чтобы раскрыть понятие «тшува»?
Я решил, что подходящий пример — наркозависимость. Поведение наркоманов саморазрушительно, и они сами это сознают, но дурные привычки становятся неотделимой частью их образа жизни. Чтобы избавиться от этих привычек, нужна колоссальная сила воли. Если наркоман хочет отучиться от саморазрушительного поведения, он должен признать, что его образ жизни вредит ему и окружающим и необходимо все изменить. Мне казалось, что решение побороть зависимость — это и есть светский аналог тшувы, понятный телезрителям.
Я провел один день в реабилитационном центре. Сердце кровью обливалось. Все до единого молодые пациенты — им было от 16 до 18 лет — происходили из неблагополучных семей. Многие были жертвами домашнего насилия. У них не было никакой опоры в жизни, кроме сотрудников центра. А люди там работали исключительные. Их задача невероятно сложна. Удается заставить пациента завязать на несколько дней или недель, а затем случается рецидив, и весь процесс приходится начинать сызнова. Мне открылось, что гигантское терпение этих людей сопоставимо только с тем терпением, которое Б‑г проявляет к нам всем. Сколько раз мы терпим фиаско, начинаем все сызнова, но Б‑г не разуверивается в нас, и Его терпение дает нам силы. Здесь, в реабилитационном центре, люди делали ту же работу, что и Б‑г.
Я спросил у женщины‑соцработника, которая была директором центра: «Что вы делаете для этих молодых людей, чтобы повлиять на их жизнь и дать им шанс измениться?» Ее ответ я никогда не забуду — сказано было великолепно: «Вероятно, до нас им не встретился никто, кто искренне переживал за их судьбу, как бы они себя ни вели. И до нас им не встретился никто, кто так сильно переживал бы за их судьбу, что мог сказать им: “Нет. Не надо так себя вести. Перестаньте себя гробить”».
«Нет» — слово, которое неприятнее всего слышать, но во многих случаях самое важное слово, означающее, что кто‑то переживает за твою судьбу. В конце концов Бильам усвоил этот урок, когда Б‑г смирил его гордыню. Мы тоже должны усвоить урок, если хотим непредвзято слышать голос Б‑га, а не пропустить его мимо ушей.
Когда Моше потерял Мирьям. Недельная глава «Хукат»
Ошибка Декарта. Недельная глава «Хукат»
