В 1914 году еще не было очевидно, что Российская империя приближается к стадии агонии. Объявление войны центральным державам вызвало всплеск общественной поддержки, и основные политические силы в стране поддержали лозунг «Война до победного конца». Однако экстремальная ситуация тотальной войны не только не способствовала преодолению таких внутренних проблем империи, как отсутствие широкого политического консенсуса, межнациональная вражда, неравномерное экономическое развитие и отсталые политические институты, но, напротив, привела к их обострению. Их совокупность подрывала усилия по достижению победы и способствовала революции 1917 года.

Военный кризис не заставил себя ждать. В первые недели войны русская армия понесла два тяжелых поражения в Восточной Пруссии. В 1915 году немцы заняли большую часть принадлежавшей России территории Польши, а также Курляндскую губернию. Несмотря на ряд дорого обошедшихся наступательных операций, проведенных в 1916 году, военное положение России продолжало ухудшаться. Военные неудачи породили политическое недовольство. Умеренные силы, отдававшие себе отчет в росте собственной популярности, достигнутом благодаря их участию в независимых организациях по оказанию помощи и снабжению припасами, требовали создания «Министерства общественного доверия», возглавляемого либералами и подчиненного не царю, а Думе. Правые, опасаясь за судьбу царской династии при бездарном правлении Николая ii, осторожно вынашивали планы его отречения от престола в пользу сына. Убийство Григория Распутина, «друга» и советника царской семьи, в 1916 году было наглядным проявлением их неудовлетворенности властью. Недовольство революционных левых кругов не носило организованного характера, однако, как вскоре показали события, обладало большим политическим потенциалом. Общее же недовольство крестьян и рабочих возрастало из года в год.

Война оказала непосредственное и существенное влияние на евреев Российской империи. Многие военные действия проходили на территории Польши, входившей в состав империи, и в черте оседлости. Русское военное командование испытывало сильное недоверие к евреям, и в марте 1915 года началась принудительная эвакуация еврейских общин из прифронтовой полосы. В общей сложности были перемещены шестьсот тысяч евреев. В отсутствие более подходящего плана Совет министров вынужден был согласиться на размещение этих беженцев во внутренних районах России, таким образом фактически отменив черту оседлости. Эвакуация была плохо спланирована и проведена, и еврейские беженцы не имели прав и определенного юридического статуса в новых местах проживания. Невзирая на то, что около полумиллиона евреев служили в царской армии, широко распространились слухи об уклонении евреев от воинской службы. Военные часто ставили под сомнение лояльность еврейского населения, и некоторые евреи были подвергнуты быстрым и получившим широкую огласку казням по обвинению в измене. Характерно, что, как выяснялось уже после приведения приговоров в исполнение, многие из этих обвинений оказывались ложными. Двусмысленность положения евреев усугублялась попытками немецких оккупационных властей заручиться их поддержкой. Но даже и при немцах евреи подвергались принудительным реквизициям, и их отправляли на общественные работы.

После падения монархии в феврале 1917 года Временное правительство приступило к отмене всего дискриминационного законодательства, в результате чего евреи получили статус свободных и равноправных граждан. Вскоре волны новых политических бурь захлестнули и смыли эту узкую полосу политической эмансипации. Не прошло и года, как Временное правительство было свергнуто большевиками, а территория империи превратилась в поле боя, на котором велись политические и национальные баталии и сводились старые счеты. От этого пострадали все подданные империи, однако евреи вновь оказались в исключительном положении, поскольку Гражданская война проходила по большей части на Украине, где плотность еврейского населения была особенно велика.

Четыре года тотальной войны привели к всеобщему ужесточению нравов. Большое количество военного снаряжения попало в руки беспорядочных банд и военных отрядов. Человеческая жизнь ценилась дешево. Гражданские власти, если и существовали, были слабыми и рассредоточенными. Когда все традиционные ограничения потеряли силу, евреи оказались в крайне уязвимом положении. К давним антиеврейским предрассудкам и страхам добавились новые виды антисемитизма, воплощенные, в частности, в «Протоколах сионских мудрецов» с вытекающим из них выводом о том, что евреи стремятся к мировому господству. Видное место, которое занимали в большевистской верхушке такие евреи, как Троцкий, Зиновьев и Каменев, служило подтверждением этого тезиса для тех скептиков, которые нуждались в доказательствах. Четверть миллиона евреев погибли во время Гражданской войны в России и в Советско‑польской войне. Страдания еврейского народа оставались беспрецедентными в Восточной Европе вплоть до самой Катастрофы.

Гражданские войны жестоки: непросто воевать с врагами, когда не всегда ясно, кто относится к их числу, а те, что выбрали, на чьей они стороне, не могут простить своих соотечественников, занявших противоположную позицию. Но Гражданская война в России была необычайно ожесточенной даже в сравнении с другими подобными конфликтами . Предшествовавшая ей мировая война и беспрецедентная нищета выживших снизила цену человеческой жизни: революционные толпы убивали случайно попавшихся им невинных людей, ЧК использовала террор с минимальными ограничениями; разгневанные землевладельцы, которые при помощи контрреволюционных армий смогли временно вернуть себе собственность и власть, стремились отплатить за свои страдания и выместить пережитый страх на взбунтовавшихся крестьянах. Даже начальный период Гражданской войны полон чудовищных по своей бесчеловечности эпизодов. Так, например, случалось, что солдаты той или иной стороны загоняли пленных в дома, которые затем поджигали . В этом отношении не было существенной разницы между белыми и красными; обе стороны проявляли отвратительную жестокость.

Не приходится удивляться, что в этих условиях проявился и специфический вид бесчинств, имеющий длительную историю в Российской империи, а именно погромы. В самом деле, в 1919 и 1920 годах на Украине массовые убийства евреев совершались в таких масштабах, которые были превзойдены лишь во время Второй мировой войны. Большинство евреев (1,6 из 2,6 миллиона), оказавшихся на территории, позднее ставшей Советским Союзом, проживали на Украине. Именно эта часть рухнувшей империи имела самую богатую историю погромного движения. Можно смело утверждать, что к тому времени ни один народ не сравнялся бы с украинцами по количеству убийств и иного антиеврейского насилия. Евреи становились козлами отпущения во времена любых общественных потрясений, будь то цареубийство, голод или революция. Более того, нигде гражданские войны не носили столь ожесточенный и одновременно запутанный характер, как на Украине. Различные районы этой страны захватывали, сменяя друг друга, немцы, украинские националисты разного толка, банды крестьян‑анархистов и, разумеется, Красная и Белая армии .

Все действовавшие в Гражданской войне силы, не исключая и большевиков, в той или иной степени несут ответственность за применение насилия против евреев . У всех погромов было много общего, независимо от того, к какой армии или банде принадлежали погромщики. Убийства по большей части совершались недисциплинированными солдатами, а крестьяне обычно участвовали в грабеже. В прошлом погромы происходили, главным образом, в крупных городах; во время Гражданской войны большинство убийств было совершено в сельской местности. В мирное время вспышки насилия были краткими; теперь же они приняли хронический характер. Все антисемиты в своих действиях исходили из пагубной доктрины коллективной ответственности. Видя в евреях обобщенный образ врага, погромщики считали, что все евреи несут ответственность за действительную или мнимую вину их отдельных соплеменников. Украинцы верили, что евреи приняли сторону русских, социалисты видели в них капиталистов‑эксплуататоров, а консерваторы обвиняли их в социалистических симпатиях.

Погромы, проведенные анархистами, украинскими националистами и белыми контрреволюционерами, различались по своему характеру. Ответственность за наибольшее число жертв несет антибольшевистская Добровольческая армия, занимавшая Украину с июня по декабрь 1919 года. Но для того, чтобы ввести совершенные белогвардейцами погромы в надлежащую перспективу, следует сначала рассмотреть погромы петлюровцев и анархистов. С одной стороны, эти погромы были лишь подготовкой к тому, что должно было последовать — повторяющиеся убийства притупляют человеческую чувствительность. С другой стороны, сравнительный подход позволит нам выделить особенности погромов, совершенных войсками генерала Деникина.

1

Невозможно назвать дату начала антисемитской пропаганды, поскольку она велась на Украине веками. Однако в 1918 году, когда эта страна была оккупирована немецкими и австрийскими войсками, агитация против евреев усилилась. Оккупационные власти вносили свой вклад, выпуская прокламации, в которых подчеркивалась особая роль евреев. Эти прокламации обвиняли евреев в активности на черном рынке и в распространении антинемецких слухов. В частности, австрийский командующий, опасаясь дурного еврейского влияния, запретил евреям под страхом смерти вступать в какой‑либо контакт с его солдатами .

Немцы, однако, поддерживали порядок. Оккупационные власти пресекали спорадические вспышки насилия. Ситуация немедленно ухудшилась, когда, в соответствии с условиями перемирия, немцы были вынуждены покинуть Украину. Страна вверглась в небывалую анархию. Поначалу наиболее вероятными преемниками немцев казались украинские националисты, в той или иной степени подчинявшиеся С. В. Петлюре. Националистическая армия, базировавшаяся на крестьянских повстанческих силах, боролась за осуществление социалистической и антироссийской программы. Врагами националистов были не только большевики, но и русские контрреволюционеры, которые мечтали о восстановлении единой империи.

Однако националисты смогли удерживать столицу страны, Киев, лишь в течение нескольких недель; им пришлось отступить перед вторжением большевиков. Именно при петлюровцах, в январе 1919 года, началось массовое избиение евреев. На протяжении следующих нескольких месяцев, пока войска Петлюры действовали на Украине, они убили десятки тысяч людей. Самый кровавый погром произошел в феврале 1919 года в Проскурове. После попытки большевистского восстания местный петлюровский атаман Семосенко приказал своим войскам убивать евреев. За три часа было уничтожено около 2000 человек, не оказавших никакого сопротивления .

После убийства Петлюры, совершенного Самуилом Шварцбардом в 1926 году в Париже, а также и впоследствии многократно рассматривался вопрос об ответственности украинского лидера за погромы. Общая картина, однако, совершенно ясна . С одной стороны, по законодательству, принятому правительством Петлюры, евреи получали равные права, и он сам в конечном счете осудил погромы и даже назначил еврея «министром по еврейским делам»; с другой стороны, он, как и его необразованные последователи, считал евреев врагами украинской независимости и приписывал им пробольшевистские настроения. Петлюра делал слишком мало для того, чтобы ввести дисциплину в своих войсках. Он предпринял очень немногое для прекращения погромов, поскольку они были ему выгодны. Антисемитизм служил для него средством мобилизации масс. Он полагал, что попытка предотвращения крайностей, в которые ударялись его последователи, оттолкнет многих из них.

Лишь в августе 1919 года он издал манифест, резко осуждавший погромы, и есть основания предполагать, что его подвигла на это в основном забота об общественном мнении в Европе , когда он стал отдавать себе отчет в том, что выживание его движения зависит от доброй воли англичан и французов.

Петлюровский вариант национализма не нашел широкого отклика среди украинских крестьян. С 1918 по 1921 год Украина более, чем какая‑либо другая часть прежней Российской империи, была наводнена анархистскими крестьянскими бандами. Некоторые из них боролись против красных и против Петлюры, но большинство видели своего главного врага в русских белогвардейцах. Эти хорошо вооруженные крестьянские группировки сильно отличались одна от другой, и, возможно, единственной общей чертой в их деятельности были погромы.

Предводителем самой значительной и дольше всех просуществовавшей банды был Нестор Махно. Он был самоучкой, сторонником учений Бакунина и Кропоткина; было бы несправедливо характеризовать его как антисемита. У Махно были друзья‑евреи, и, подобно Петлюре, он выпустил прокламацию, запрещающую погромы. В любом случае его движение действовало в основном в восточной части Украины, где еврейское население было сравнительно малочисленным . При этом, однако, лидер анархистов не мог или не хотел призвать своих солдат к порядку. Во имя «классовой борьбы» его войска с особым энтузиазмом грабили евреев, отбирая у них имущество. Ведя войну против советской власти, он также без колебаний использовал в своих целях бытовавшее в народе отождествление евреев и коммунистов . В итоге махновцы тоже разоряли еврейские местечки и убивали невинных людей .

Другие предводители анархистов были куда менее щепетильны, чем Махно. Они не только не пытались предотвращать погромы, но сами участвовали в них. Происходя в большинстве своем из простых крестьянских семей, они непосредственно выражали менталитет украинского крестьянства. Их революция была направлена не только против землевладельцев, но и против модернизации и горожан, в которых они по наивности видели эксплуататоров. Евреи олицетворяли для них ненавистный внешний мир, который эксплуатировал крестьян и жил за их счет.

Предводители анархистов, так называемые атаманы или батьки, не чувствовали необходимости контролировать свое поведение, ориентируясь на общественное мнение за границей: они и не ожидали никакой помощи от иностранцев. Как следствие этого, погромы, устроенные анархистами, были самыми стихийными и кровавыми. Почти все погромы включали в себя грабеж, но для анархистов присвоение еврейского имущества являлось особенно важным элементом погрома.

Самым кровожадным из всех атаманов был Г. Григорьев, беспринципный авантюрист, то поддерживавший Петлюру, то сражавшийся вместе с Красной армией. В конце концов он собрался присоединиться к Деникину, но в этом ему помешал Махно, который взял его в плен и расстрелял. С особой страстью Григорьев стал преследовать евреев после того, как разорвал отношения с советским правительством. Он заклеймил ленинский режим за то, что ведущую роль в нем играли евреи, и поклялся очистить страну от чужеродных элементов. Атаман собственной персоной участвовал в организации погромов. Весной 1919 года он был величайшим бедствием для украинских евреев.

К счастью для еврейского населения, анархисты, включая Григорьева, редко занимали большую территорию, и поэтому причиняемый ими вред носил ограниченный характер. Ситуация быстро ухудшилась, когда на Украину вступила наиболее значительная антибольшевистская сила — Добровольческая армия.

2

Антибольшевистское движение, возглавляемое офицерами бывшей царской армии, началось почти сразу же после Октябрьской революции. Белые также организовали армии на северо‑западе и в Сибири, но самой сильной, дольше всех продержавшейся и представлявшей наибольшую угрозу для существования молодой советской власти была армия, организованная на юге, в казацких районах. На протяжении 1918 года Добровольческая армия боролась за выживание сначала под командованием генерала Л. Г. Корнилова, а затем под командованием генерала А. И. Деникина.

Поскольку, как уже говорилось, руководство Добровольческой армией было в руках офицеров, именно они и определяли характер движения. Предводители Добровольческой армии никогда не формулировали в явном виде, что борются за восстановление старой России, но крестьяне ясно это понимали. Подавляющее большинство ее солдат составляли казаки, которые сражались ради своей собственной цели: защита своих привилегий от неказаческого крестьянства, поддержавшего большевиков.

Во время действий на Северном Кавказе перед Добровольческой армией не возникала необходимость решать еврейский вопрос: в этом районе проживало слишком мало евреев. Тем не менее антисемитизм, присущий казакам и офицерам, проявился с самого начала. Казацкий атаман и будущий генерал Добровольческой армии А. Г. Шкуро летом 1918 года согнал членов маленькой еврейской общины Ставрополя в синагогу и угрожал сжечь здание, если они не заплатят непомерный выкуп .

Н. Е. Парамонов, либеральный политик, принадлежавший к кадетам, который в течение короткого времени возглавлял Отдел пропаганды в Добровольческой армии, нанял на службу нескольких евреев. Он был вскоре уволен. Его преемник, К. Н. Соколов, понял настрой казаков и офицеров, не собиравшихся принимать на службу евреев и не готовых терпеть их пребывание даже на наименее ответственных постах. Поэтому, став главой Отдела пропаганды, он в первую очередь избавился от всех евреев. В своих мемуарах он отмечал, что этот шаг был необходим для завоевания доверия военных. Его ведомство быстро перешло к ведению антисемитской пропаганды .

Летом 1919 года Добровольческая армия сумела воспользоваться ошибками, допущенными командованием красных. В июне белые прорвались через линию врага и вскоре заняли почти всю Украину и даже начали угрожать Москве. Однако большевики смогли мобилизовать новые силы и нанести поражение армиям Деникина. Линия фронта белых была чересчур растянута, кроме того, их преследовали войска Махно; к декабрю белые были вновь вынуждены покинуть Украину.

Вторая половина 1919 года стала наиболее трагическим временем для украинского еврейства. Основываясь на документах, собранных Еврейским комитетом в 1922 году, Н. И. Штиф выделяет три стадии в погромах Добровольческой армии. Первые недели он определяет как период «тихих» погромов. В июне и в июле 1919 года в только что завоеванных районах казаки нападали на отдельных евреев, грабили некоторые деревни, иногда насиловали женщин. В августе, когда происходило быстрое продвижение Добровольческой армии, погромы стали массовым явлением. Теперь грабеж принял широкомасштабный характер. На этой второй стадии было убито множество евреев, однако погромщиков привлекало, в первую очередь, еврейское имущество. Было все еще возможно откупиться от убийц. Третья стадия, ноябрь‑декабрь 1919 года, приходится на период разгромных поражений Добровольческой армии. Это было время массовой резни: побежденные отыгрывались на беззащитных .

С помощью свидетельств уцелевших можно восстановить картину типичного погрома. Войска Добровольческой армии, обычно казаки, входили в городок. Они тотчас же разбивались на небольшие группы по пять или десять человек, часто включавшие и офицеров. Эти группы нападали на евреев на улицах, избивали и иногда раздевали их. Затем они входили в еврейские дома, требуя денег и других ценных вещей. Напуганные жертвы вручали им все, что у них было, без малейшего сопротивления. Погромщики затем обыскивали дом, круша его содержимое. Разрушения часто сопровождались изнасилованиями. Иногда казаки заставляли женщин следовать за ними, убивая тех, кто не повиновался. Местное население часто, но не всегда, присоединялось к грабежу после начала погрома. По прошествии нескольких дней неограниченной резни и грабежа местный командир издавал указ, возлагавший на евреев ответственность за постигшие Россию бедствия, а значит, и за их собственные несчастья, а также содержавший обещание отныне принять меры по поддержанию порядка. Поскольку солдаты по опыту знали позицию своих офицеров, на этой стадии погром либо прекращался, либо становился «тихим» — в зависимости от того, как солдаты оценивали реакцию офицеров . Методы убийства широко варьировались. Обычно казаки застреливали или закалывали свои жертвы, но случилось также, что их вешали, сжигали, топили в колодцах и зарывали живьем. Были отмечены случаи, когда людей зарывали по шею в песок, а затем убивали, направляя на них лошадей . Многих не убивали на месте, но бросали ранеными умирать. Тысячи людей погибали от голода, болезней и отсутствия крыши над головой, когда им не к кому было обратиться за помощью. Им некуда было бежать, и появление новых войск в том же самом городе могло означать новую волну убийств и грабежа.

По иронии судьбы, евреи связывали большие надежды с приходом Добровольческой армии. Хотя евреи были непропорционально высоко представлены среди руководства большевиков, большинство украинского еврейства составляли ремесленники и торговцы, которые страдали в результате экономической политики советской власти, ограничившей свободу торговли. Более того, евреи, как национальное меньшинство, не разделяли украинского национализма и поэтому не испытывали симпатии к Петлюре. Они ожидали, что победа белых приведет к восстановлению закона и порядка и это позволит им вернуться к нормальному образу жизни.

Советские агитаторы и авторы публикаций, обвинявшие Добровольческую армию во всех возможных грехах, подлинных или мнимых, не использовали тему антисемитского произвола. По всей видимости, советские пропагандисты понимали, что описание совершенных врагом погромов не является подходящим агитационным материалом для привлечения на свою сторону крестьян . Так же, как и во Вторую мировую войну, каждое местечко должно было учиться на собственном горьком опыте .

Дружественный прием, оказанный некоторыми из ничего не подозревавших жертв своим мучителям, не облегчал их участи. Часто погромы начинались с убийства евреев, участвовавших в делегациях доброй воли, вышедших приветствовать наступающую армию. Например, жители Корсуни послали смешанную христианско‑еврейскую делегацию, возглавляемую раввином, встречать Добровольческую армию. На следующий день большевики отбили город, и раввин спрятался в укрытии. Большевики взяли в плен и убили двух евреев — членов делегации. Когда на следующий день Добровольческая армия изгнала большевиков, в городе немедленно начался жестокий погром, одной из жертв которого стал покинувший свое укрытие раввин . Из этого свидетельства очевидно, что белые видели в евреях своих врагов и те никоим образом не могли убедить их в обратном.

Самооборона иногда оказывалась успешной против петлюровцев и анархистов, но против Добровольческой армии сопротивление было обречено. Антисемитская пропаганда часто описывала, как евреи стреляют из окон по отступающим белым солдатам; упоминались даже мифические еврейские подразделения, якобы сражавшиеся против Добровольческой армии. Все это было полным вымыслом. Предметом ярой полемики стало поведение киевских евреев. В октябре 1919 года большевики неожиданно сумели овладеть городом и удерживать его в течение нескольких дней. После возвращения Добровольческой армии антисемитские газеты развернули агитацию, обвиняя евреев в том, что они способствовали наступлению большевиков. В своем первом выпуске после возвращения белых в город газета «Вечерние огни» приводила детальные обвинения против конкретных евреев, публикуя имена и адреса тех, кто якобы стрелял по отступавшим солдатам Добровольческой армии. На следующий день либеральная газета «Киевская жизнь», поддержанная политическими кругами, включая и городского голову Киева, провела расследование, показавшее, что все обвинения не имели под собой никакого основания. В некоторых случаях номера домов, указанные в публикации «Вечерних огней», вовсе не существовали. Однако подобные попытки умеренных политиков бороться со злостным антисемитизмом не оказывали влияния. Во всяком случае отчасти вследствие газетных обвинений в Киеве разразился худший за всю его историю еврейский погром. В. В. Шульгин, редактор «Киевлянина» и один из наиболее влиятельных политиков белого лагеря, служивший советником генерала Деникина, писал, что киевские погромы приносили политический вред тем, что они вызывали слишком большое сочувствие к евреям .

В конце концов евреи поняли, что советская власть, несмотря на ее экономическую политику и случавшиеся время от времени погромы, учиняемые недисциплинированными солдатами, предоставляла наиболее высокие шансы на выживание. Утверждения белых о том, что евреи были закоренелыми врагами антибольшевистских сил, стали самореализующимся пророчеством. После того как евреи усвоили преподнесенный им урок, случалось, что целые местечки следовали за отступающими частями Красной армии. Множество молодых евреев также записалось добровольцами в Красную армию . Белые мемуаристы, в том числе и генерал Деникин, и В. В. Шульгин, злорадно отмечали, что антисемитизм был распространен и при советской власти . Это отчасти справедливо, однако в то же время понятно, что советские руководители искренне стремились бороться с погромами и наказывать тех, кто нарушал их приказы. В результате жертвы погромов Красной армии составляют лишь несколько сотен в противоположность тысячам, убитым белыми.

Сама природа погрома делает практически невозможным установление точного количества инцидентов и жертв. На протяжении 1919 года количество погромов неуклонно росло до августа, когда оно достигло своего пика. В этот момент Гражданская война приобрела особенно жестокий характер и евреев убивали все ее основные участники. В последующие месяцы основное количество преступлений совершалось солдатами Добровольческой армии. В 1920 году, после того как белые были вынуждены покинуть Украину, количество погромов постепенно уменьшилось, и с установлением Советской власти они окончательно прекратились в 1921 году.

Киевский исследователь Гусев‑Оренбургский, собиравший свидетельства по горячим следам событий, указывал, что его материалы говорят о 35 000 убитых. Принимая во внимание то, что эти материалы затрагивали лишь отдельные части Украины и что целые семьи исчезли бесследно, а также и то, что его статистика не учитывала тех, кто впоследствии скончался от ран, ученый оценивал общее число жертв в 200 000 . Даже если эти цифры завышены, вполне правдоподобным выглядит предположение, что ужасная бойня, происходившая во время Гражданской войны, уничтожила около 10 процентов украинского еврейства. Эта статистика, разумеется, не включает изнасилованных, искалеченных, осиротевших, лишившихся имущества и оставшихся без средств к существованию. По мнению Элиаса Хейфеца, главы Комитета по оказанию помощи жертвам погромов, около половины убитых пали от рук солдат Добровольческой армии .

3

Солдатам Добровольческой армии удалось убить такое же количество евреев, как всем остальным армиям, вместе взятым, поскольку их погромы отличались лучшей организацией, проводились как военные операции и идеологическая мотивация их участников была особенно высока. Другие нападения на евреев происходили лишь со стороны неорганизованных или входивших в вооруженные банды крестьян, в то время как в Белой армии погромы были преимущественно делом рук казаков, к которым иногда присоединялись офицеры неказацких формирований и местные крестьяне. Антисемитизм, присущий этим трем группам, отличался по своему характеру — у всех них были разные методы, цели и идеология.

Антисемитизм украинских крестьян неоднократно служил объектом анализа, и его природу понять легче всего. В какой бы крайней нищете ни жили евреи, украинским крестьянам они все равно представлялись эксплуататорами. Ведь евреи составляли мелкую буржуазию — именно тот элемент эксплуататорского класса, который крестьянам был больше всего знаком и против которого они обращали свой гнев во время экономических кризисов, считая его ответственным за все свои беды. Крушение правопорядка позволило людям дать выход своей застарелой ненависти. Крестьяне и сами становились жертвами армий, оккупировавших их деревни, и отрядов, проводивших реквизиции, а их родные погибали где‑то на далеких полях битв. Гражданская война, помимо прочего, была войной деревни против города, а для отсталых, невежественных крестьян евреи олицетворяли ненавистный город. Петлюровская и белогвардейская пропаганда отождествляла советскую власть с евреями, к неудовольствию и тех и других. Крестьяне зачастую предпочитали обвинять в жестокой политике реквизиций евреев, а не советскую власть.

Было бы ошибкой, однако, рассматривать всех крестьян как антисемитов. Отмечены многочисленные случаи, когда крестьяне прятали евреев от преследователей. Если бы все украинцы были одинаково враждебны, число жертв погромов было бы значительно выше. Тем не менее следует признать, что именно крестьянский антисемитизм делал погромы возможными: их отношение допускало убийства, совершаемые другими. Убийства совершались казаками, но убийцы редко встречали моральное осуждение со стороны крестьян и, что еще важнее, со стороны своих командиров. Разгромив еврейское местечко, казаки верили, что внесли свой вклад в борьбу с большевиками. Если бы их товарищи видели в них убийц, вряд ли они могли бы в течение длительного времени продолжать такую практику.

Большинство казаков, сражавшихся на Украине, были родом с Кубани. Донская казачья армия в это время занималась защитой своих северных границ от большевиков. При этом репутацию особенно кровожадных приобрели терские казаки. Поскольку на Кубани, и в особенности в терском районе, еврейское население было весьма малочисленно, нельзя сказать, что казаки с детства привыкли ненавидеть еврейских «эксплуататоров»; их антисемитизм не мог иметь глубоких корней. Есть даже некоторый парадокс в том, что больше всего евреев убили те, кто традиционно был менее всего связан с «еврейским вопросом». Участие казаков в разрешении «еврейского вопроса» оставалось неизменным на протяжении предшествующих десятилетий: казаки грабили мирных горожан. Веря, что евреи — это злобный враг, убийцы‑казаки не чувствовали угрызений совести, присваивая их имущество. И в любом случае было гораздо проще свести счеты с «врагом» в еврейском местечке, чем на поле боя.

Движущей силой погромов был грабеж, а антисемитизм, раздуваемый официальной пропагандой, лишь служил для него оправданием. Погромы, проводившиеся казаками Добровольческой армии, отличались от других тем, что были лучше организованы и сопровождались более систематическим разграблением еврейского имущества. Вещи часто доставлялись на железнодорожную станцию в тачках и отправлялись домой. Случалось, что женщины с далеких берегов Терека или Кубани приезжали, чтобы принять участие в разделе украденного имущества . Командование Добровольческой армии, которое не могло наладить качественное снабжение солдат и не имело возможности должным образом платить участникам боевых действий, никогда не занимало бескомпромиссной позиции против грабежа. Недисциплинированное поведение казаков часто настраивало русских и украинских крестьян против белых. Неудивительно, что с таким отношением к защите гражданских лиц командование Добровольческой армии не приходило на помощь евреям, когда грабили их.

Руководители и офицеры Добровольческой армии были одержимы антисемитизмом. Из секретных донесений, которые явно не предназначались для пропаганды, видно, что этот антисемитизм, полный всяческих параноидальных идей, находился на грани патологии. В тысячах документов из архивов Белой армии нет ни одного осуждения погромов. Напротив, агенты разведки ничтоже сумняшеся полагали, что евреи несут ответственность за все несчастья, будь то большевизм, инфляция или поражение в бою .

Язык и систему образов, употреблявшихся в этих донесениях, можно сравнить с теми, что использовались в писаниях нацистов. Например, агент Секретной службы Белой армии, докладывая о политической ситуации на Украине, посвятил столько же места обсуждению деятельности евреев, сколько всем остальным темам, вместе взятым. Он писал о развращающем влиянии евреев на солдат и офицеров, об особом внимании, которое уделяют еврейские агенты молодежи. Под прикрытием патриотизма и монархизма они втираются в доверие к молодым солдатам и завлекают их в свои сети, соблазняя карточными играми, женщинами и вином.

Стоит задуматься над этой картиной еврейского заговора для того, чтобы в полной мере оценить патологический менталитет руководителей Белого движения. Следует подчеркнуть, что эти представления были не отклонением, характеризовавшим небольшую группу людей, но естественной системой взглядов в лагере белых.

Чаще всего евреев обвиняли в экономических проблемах и инфляции. Агент секретной службы советовал не проявлять ни малейшей человечности по отношению к этим врагам, поскольку они пользуются милосердием в своих интересах и гуманное обращение с ними отталкивает население . Британский журналист Джон Ходжсон, который провел некоторое время в штабе Деникина, писал: «Офицеры и солдаты возлагали практически всю вину за бедствия их страны на евреев. Многие считали, что весь катаклизм был запланирован неким могущественным и таинственным обществом международного еврейства, которое, действуя по поручению и на деньги Германии, воспользовалось моментом и взяло в свои руки бразды правления» .

Он писал также: «Когда Америка демонстрировала свой решительный настрой против любого вмешательства в дела России, тут же широко распространялось убеждение, что президент Вудро Вильсон — еврей, а мистера Ллойда Джорджа называли евреем всякий раз, когда из Англии приходило телеграфное сообщение, что он прохладно относится к идее поддержки борющихся с большевиками сил» . Деникин и его ближайшие советники были ничем не лучше. Еврейской делегации, обратившейся к нему с жалобой на «эксцессы», Деникин ответил, что как главнокомандующий он готов предпринять шаги по предотвращению погромов, но не может поручиться, что подобных эксцессов не произойдет в будущем .

Деникин, как и другие антисемиты, считал, что евреи несут ответственность за «преступления» тех, кто воевал на стороне большевиков. Он верил и провозглашал, что большевизм и иудаизм — это практически одно и то же. В таком случае как можно призывать русский народ бороться против одного, но не против другого? В частных беседах главнокомандующий выражал сожаление по поводу погромов, которые представлялись ему варварством. В то же время, осуждая отдельные «издержки», он верил в коллективную ответственность евреев и справедливость народного гнева, что делало эти «эксцессы» возможными.

Среди влиятельных групп в штабе Белой армии не было ни одной, которая защищала бы евреев. И уж совсем нечем похвастаться в этом отношении русской православной церкви. В Российской Империи церковь вносила свой вклад в распространение антисемитизма среди крестьян, позволяя священникам обвинять евреев в том, что они «распяли Христа». И в самом деле, наиболее чреватым погромами периодом была Пасха. Во время Гражданской войны многие священники описывали большевистскую Россию как страну, в которой правит Антихрист, и пытались убедить своих слушателей в том, что социализм — это еврейское изобретение.

Однако даже среди реакционно и антисемитски настроенных священников выделялся своей агитацией отец Востоков. Он создал заговорщическую монархистскую организацию «Братство животворящего креста», чьей задачей было бороться с «жидомасонством». Однажды он предложил провести крестовый поход священников со святыми иконами против «евреев‑большевиков» . Востоков призывал к погромам столь неистово, что в сентябре 1920 года генерал Врангель был вынужден ограничить его деятельность. Его демагогия распаляла толпу, которая после его речей истерически скандировала: «Бей жидов! Спасай Россию!» Вне всякого сомнения, случай Востокова является исключительным, однако сотни священников повсюду провозглашали евреев «врагами Христа» и обвиняли их во всех несчастьях, постигших церковь во время Гражданской войны. Верхушка церкви не осудила ни Востокова, ни призывы к погромам в целом. Еврейская делегация обратилась за помощью к киевскому митрополиту Антонию. 10 ноября 1919 года «Киевское эхо» напечатало интервью с митрополитом, в котором, среди прочего, он сказал: «В ответ на просьбу представителей еврейского общества выпустить воззвание с осуждением погромов я предложил им предварительно обратиться к своим единоверцам, чтобы они немедленно вышли из всех большевистских учреждений» . Белая армия располагала слабой пропагандистской инфраструктурой и поэтому в привлечении идеологических сторонников в большой степени зависела от церкви. Во многих деревнях, где священников преследовали большевики, престиж церкви снова вырос. Использование церковью своего влияния для того, чтобы раздувать антисемитские страсти, а не противостоять им, привело к гибели тысяч людей.

Даже либералы, предводительствуемые кадетами, не сумели оказать помощь евреям. Этот провал тем более примечателен, что в прошлом либералы неоднократно осуждали царские власти за организацию погромов и попустительство погромщикам и играли ведущую роль в проведении законодательства, направленного на эмансипацию евреев. Последний съезд кадетов, состоявшийся в ноябре 1919 года, отказался осудить Добровольческую армию за массовые убийства евреев. Так же, как и деятели православной церкви, либеральные политики в принятой ими резолюции призывали евреев в целях собственного спасения отказаться от большевизма и лицемерно обвиняли большевиков в том, что для создания хаоса они организовывают погромы в тылу Добровольческой армии . Ничто не может служить лучшей иллюстрацией краха русского либерализма, чем эта резолюция по еврейскому вопросу. Либеральные политики не хотели отталкивать генералов даже во имя наиболее значимых принципов.

На фоне этих настроений, превалировавших в лагере белых, не вызывает удивления факт принятия Добровольческой армией антиеврейского законодательства. Так, Деникин запретил евреям покупать землю на побережье Черного моря во избежание спекуляции . Руководство Добровольческой армии сознательно предпринимало попытки полностью исключить евреев из политической жизни. Первым и, вероятно, наиболее важным шагом на этом пути было удаление еврейских офицеров из армии. Таких было очень немного. Во времена монархии евреи не могли быть офицерами. Однако за несколько месяцев существования Временного правительства отдельные евреи смогли дослужиться до этого звания. Некоторые из них вступили в Добровольческую армию в самом начале Гражданской войны и участвовали в первых кровопролитных кампаниях. Деникин под давлением антисемитски настроенных офицеров отчислил их с действительной военной службы. В июле 1919 года еврейская делегация потребовала восстановить этих офицеров на службе, утверждая, что сам факт их присутствия покажет населению, что не все евреи на стороне большевиков, и таким образом поможет опровергнуть погромную пропаганду . Главнокомандующий отказался удовлетворить их требование. Если он не защитил даже тех, кто сражался вместе с ним в самые трудные времена, как могли ожидать от него помощи другие евреи?

На территориях, занятых Добровольческой армией, евреи систематически отстранялись от руководящих должностей. Еврейские судьи, члены городских дум и земских собраний были вынуждены покидать свои посты .

Преступления Деникина состояли преимущественно в упущениях. Он позволял ОСВАГу — осведомительному агентству, ведавшему пропагандой, распространять самые злонамеренные антисемитские лозунги и слухи: на его плакатах большевики всегда изображались типичными евреями. ОСВАГ измышляло истории о евреях, якобы стрелявших по отступавшим белогвардейцам и формировавших подразделения для борьбы с Добровольческой армией. Деникин допустил, чтобы его подчиненные, такие, как генерал К. К. Мамонтов, выпускали прокламации в стиле: «Вооружайтесь и поднимайтесь против общего врага нашей русской земли, против еврея‑большевика‑коммуниста… Да будет уничтожена злая сила, живущая в сердцах евреев‑коммунистов» .

В июле 1919 года Деникин отказался удовлетворить просьбу еврейской делегации об осуждении погромов, сказав, что такое заявление только вызовет подозрение, что он продался евреям. Он объявил членам делегации, что единственным решением проблемы является общее улучшение нравственного климата и отказ от любых форм беззакония. В конце концов в октябре 1919 года Деникин смягчился и все же осудил погромы. В распоряжении, отправленном им командующему войсками Киевской области, говорилось: «Ко мне поступают сведения о насилиях, чинимых армиями над евреями. Требую принятия решительных мер к прекращению этого явления, применяя суровые наказания к виновным» . За этим заявлением тотчас же последовали самые кровопролитные в истории Киева погромы. Неудивительно, что никто не принял осуждение погромов всерьез. Солдаты и офицеры предполагали, что подобные утверждения делались лишь с целью удовлетворить общественное мнение за границей. Существенное значение имеет тот факт, что высшее командование не наказывало преступников. Официальные комиссии по расследованию напоминали фарсы. Евреев принуждали свидетельствовать, что никаких погромов вообще не было. Правительство запретило публиковать в газетах сообщения о погромах. Военным губернатором Киева был генерал А. М. Драгомиров, друг и единомышленник В. В. Шульгина, идеолога белогвардейского антисемитизма. Киевский митрополит вмешался, вступившись за тех, кто был обвинен в массовых убийствах. Генерал Драгомиров, как и ожидалось, помиловал их всех. Для сравнения — Драгомиров пригрозил отдать под суд военного трибунала за наглость членов профсоюзов, выразивших генералу протест против ареста четырех их товарищей‑евреев .

На основании доступных свидетельств можно заключить, что основную ответственность за кровавые погромы несет высшее командование и корпус офицеров Добровольческой армии. Казаки верно поняли, что начальство не только не осуждает их поведение, но и разделяет их предрассудки.

4

Антисемитизм среди белых офицеров был столь распространен, глубоко укоренен и выражен в столь страстной форме, что неизбежно возникает вопрос, чем можно объяснить эту навязчивую идею. Разумеется, императорский офицерский корпус традиционно отличался антисемитизмом. Евреи не могли получать офицерские чины, и даже во время Первой мировой войны, когда ощущалась столь отчаянная нехватка офицеров, потенциальные кандидаты должны были доказать, что среди их родителей, бабушек и дедушек не было евреев . Офицеры свысока относились к еврейским солдатам и дурно обращались с ними. Подавляющее большинство их поддерживало царскую политику, в рамках которой евреи рассматривались как чуждое и враждебное меньшинство, само существование которого служило угрозой русскому народу. Высшее командование армии проводило жестокую антиеврейскую политику с самого начала войны: евреи были заклеймены как потенциальные враги и шпионы, им был запрещен въезд в Галицию, их выселяли из их городов с предупреждением за двадцать четыре часа, армия брала из них заложников, дабы обеспечить хорошее поведение остальных .

Тем не менее этот конвенциональный антисемитизм выглядел умеренным по сравнению с навязчивой идеей, овладевшей офицерами во время Гражданской войны. Если бы их попросили объяснить свою позицию, они бы, без сомнения, указали на большое количество евреев, занимавших ведущие посты при советской власти. Пропаганда белых постоянно подчеркивала этот факт, и нет причины сомневаться в искренности пропагандистов. Однако очевидно, что это не является исчерпывающим объяснением. В конце концов, большинство евреев не были коммунистами и большинство коммунистов не были евреями.

Антисемитов возмущало не только участие евреев в большевистской деятельности, но и любая их активность в политике. Своими словами и действиями они однозначно показывали, что не потерпят присутствия евреев в общественной жизни. У евреев, как бы они себя ни вели, не должно быть равных прав с другими гражданами. Белые офицеры категорически не одобряли законодательство Временного правительства, вводившее эмансипацию евреев. В их искаженных представлениях, эмансипация являлась синонимом модернизации и ориентации на Запад, предлагаемой либералами и социалистами. Евреи стали символом модернизации в то время, когда консерваторы чувствовали серьезную угрозу надвигающихся перемен. Евреи стали символом «другого», чуждой силы, не имеющей никакого отношения к Руси.

Барон Меллер‑Закомельский, участник Белого движения и соратник Деникина, в 1923 году написал небольшую брошюру, озаглавленную «Страшный вопрос о России и еврействе». Эта небольшая брошюра вкратце суммировала идеи и взгляды, характерные для мировоззрения консервативно настроенных членов Белого движения. В ней автор недвусмысленно проводил связь между евреями и модернизацией и утверждал, что Россия должна отвергнуть модернизацию, дабы спасти свою душу. Он описывал еврейство как Антихриста. В одном из его заключительных (и довольно запутанных) параграфов читаем: «Понятия “европеизация” и “прогресс” безвозвратно потеряли свою устремленность вперед, свою заманчивость неизведанного. И пока Европа по вековому пути “прогресса” продолжает медленно брести на свет своей путеводной звезды — красной звезды иудейского социализма, Россия, уже до конца прошедшая этот путь, с ужасом вглядывается в зияющую пустоту впереди и начинает прозревать» .

Революция была тяжелым испытанием для консерваторов. Либералы, в общем и целом, объясняли падение старого режима его ошибками. Но как должны были рассматривать наступившие великие изменения те, кто полагал Российскую империю справедливым обществом? Армейские офицеры всегда с гордостью считали себя пребывающими вне политики. Это означало, что они без всякой критики принимают существующий режим империи как оптимальный для России. Когда эти военные стали играть ключевую роль в Гражданской войне, они вынуждены были выработать программу и выдвинуть цели собственного движения. К выполнению такой задачи они не были готовы ни интеллектуально, ни эмоционально.

Война была ужасным временем для этих офицеров. Ценности, которые они принимали как неоспоримые, теряли свою актуальность. В современной войне технология значила больше, чем храбрость; кавалерия редко определяла исход сражения. Офицеры стали свидетелями ужасной гибели своих товарищей и солдат. Скоро стало очевидно, что огромная крестьянская масса русского народа не разделяет их идею патриотизма и что царь и его министры проявляют неоспоримую некомпетентность. Худшее было еще впереди. Революция не только поставила под удар их образ жизни и привилегии, но и выявила всю глубину ненависти крестьян к их господам, солдат к офицерам. А имперская власть прекратила свое существование и больше не могла служить им защитой.

Вероятно, можно понять, что не склонные к чрезмерным размышлениям офицеры были полны горечи и ненависти. Любому человеку трудно взглянуть на мир заново, трудно выстроить новое мировоззрение, учитывающее неприятную реальность. Вместо того чтобы отбросить свои давно взлелеянные идеи, офицеры утверждали их с новым пылом. Они всегда недолюбливали евреев, теперь же их антисемитизм принял патологические формы.

Этот новый, страстный антисемитизм возник из необходимости объяснить не столько другим, сколько самим себе, почему произошла революция. С точки зрения реакционных офицеров, главную ответственность за нее несли евреи. Они были подобны микробам, поразившим здоровое тело прежней России. По мере того как офицеры испытывали все большее разочарование, сталкиваясь с запутанным миром вокруг них, их антисемитизм возрастал до все более гипертрофированных масштабов. Они убивали все больше евреев и для оправдания своих поступков вынуждены были выдумывать зловещие еврейские заговоры. Возможно, это звучит как парадокс, но участие в погромах усиливало антисемитизм. Антисемитизм был не просто элементом их мировоззрения, он был его опорной точкой. По крайней мере в этом отношении белые офицеры были предшественниками нацистов.

До сих пор обсуждается вопрос, помогал ли антисемитизм Белой армии или, напротив, вредил ей. Деникин и некоторые из его соратников‑генералов полагали, что участие в погромах подорвало дисциплину в армии. Такие антисемиты, как Шульгин и Деникин, не одобряли погромы главным образом по этой причине. С другой стороны, антисемитизм был козырной картой белых пропагандистов. Ассоциативная связь между большевизмом и иудаизмом вредила не только евреям, но и советской власти. Многие крестьяне, особенно украинские, становились на сторону белых отчасти вследствие свойственного им антисемитизма.

Однако можно взглянуть на проблему по‑другому. Антисемитизм зиждился на иллюзии. Он позволял руководителям Белого движения уклониться от видения реальности. Хотя паллиатив такого рода и мог приносить некоторое кратковременное психологическое облегчение, те, кто обманывает себя, как правило, обречены на поражение.

Книгу Джона Клиера «Погромы в российской истории Нового времени (1881-1921)» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах.