После серии громких ликвидаций и на фоне стремительно ухудшающейся экономической ситуации руководство Ирана оказалось перед одним из самых тяжёлых испытаний в своей истории — одновременно внешним военным давлением и внутренней нестабильностью, сообщает издание Calcalist.

По данным публикации, гибель Али Лариджани и командира «Басидж» Голамрезы Сулеймани нанесла удар по двум ключевым опорам режима. Первый отвечал за стратегическую координацию между политическим и военным руководством, второй — за подавление протестов и контроль улицы.

Особое значение имеет именно устранение главы «Басидж» — структуры, которую называют последней линией обороны режима против собственного населения. Эта военизированная организация играет ключевую роль в разгонах протестов и поддержании атмосферы страха. Его гибель создаёт как символическую, так и практическую брешь в системе внутреннего контроля.

На этом фоне власти пытаются удержать ситуацию с помощью экономических мер, однако их возможности ограничены. Экономика страны уже находилась в тяжёлом состоянии до начала войны: годовая инфляция превышает 46%, а национальная валюта за год потеряла почти половину стоимости.

На чёрном рынке курс достигает примерно 1,5 миллиона риалов за доллар. При этом относительная стабилизация курса в последние дни объясняется не устойчивостью системы, а фактической остановкой валютной торговли — население выжидает, не понимая, как будут развиваться события.

Правительство прибегает к антикризисным мерам, напоминающим военное время. Введён запрет на экспорт продовольствия, расширена система продуктовых купонов «Калабарг», причём теперь она распространяется на всё население. Размер помощи — около 6,7 доллара на человека в месяц — невелик, но её цель скорее психологическая: показать, что государство остаётся единственным гарантом выживания.

Одновременно введена новая купюра номиналом в 1 миллион томанов, что фактически сигнализирует о подготовке к дефициту наличности. Власти опасаются, что пустые банкоматы могут спровоцировать панику и перерасти в массовые протесты.

Ещё одним шагом стало повышение минимальной зарплаты более чем на 60%. Экономически это решение может усилить инфляцию, однако политически оно направлено на удержание лояльности примерно 12 миллионов работников, способных парализовать экономику забастовками.

Пока режим удерживается за счёт нефтяных доходов, которые продолжают поступать, несмотря на удары по инфраструктуре, включая остров Харг. Экспорт осуществляется через обходные схемы и так называемый «теневой флот». Эти доходы позволяют финансировать субсидии и выплаты, однако как отмечают аналитики, это лишь временная передышка.

Некоторые иранские чиновники рассчитывают на рост мировых цен на нефть до 200 долларов за баррель, надеясь таким образом компенсировать внутренние проблемы. Однако эта стратегия остаётся рискованной: если внешние рынки испытывают давление, то внутри страны продолжается ухудшение уровня жизни.

Экономика Ирана всё больше напоминает систему осаждённого государства. Исторический опыт показывает, что подобные модели чаще рушатся не под внешним ударом, а из-за внутреннего истощения.

В условиях ослабления управленческой вертикали и снижения эффективности репрессивного аппарата даже локальный сбой — в распределении продуктов или финансовой системе — может стать спусковым крючком для масштабных протестов.

По оценке издания, режим в Тегеране ещё сохраняется, но уже действует в режиме выживания, ежедневно «покупая» стабильность ценой дальнейшего экономического истощения.