Выступления президента США Дональда Трампа редко бывают предсказуемыми, но его недавняя речь на Всемирном экономическом форуме в Давосе стала неожиданностью даже по особым меркам. Перечисляя собственные достижения, Трамп вдруг обратился к премьер‑министру Израиля Биньямину Нетаньяху со словами: «Биби, хватит приписывать себе заслуги за “Купол”. Это наша технология, это наше», — имея в виду систему противоракетной обороны «Железный купол».
В Израиле эта реплика вызвала искреннее изумление. На протяжении многих лет «Железный купол» представлялся — и воспринимался — как одно из главных достижений израильской оборонной мысли, как система, спасшая тысячи жизней и ставшая символом национальной гордости. Действительно ли она в равной степени повод для американской гордости? Этому вопросу посвящен подробный разбор, опубликованный командой Globes Whistleblower и распространенный через The Jerusalem Post.
История создания «Железного купола» достаточно хорошо задокументирована. Как следует из отчета Государственного контролера Израиля за 2009 год, ключевое решение было принято в августе 2005 года. Тогда бригадный генерал Дани Голд, возглавлявший Управление оборонных исследований и разработок Министерства обороны (МАФАТ), утвердил концепцию системы: от научных исследований и доказательства принципиальной осуществимости — до полномасштабной разработки, закупок и жесткого графика внедрения.
Год спустя министр обороны Амир Перец назвал проект «Железный купол» «самым важным на текущий момент» и потребовал придать ему статус чрезвычайного, максимально ускорив разработку. Управление МАФАТ поручило израильской компании Rafael Advanced Defense Systems начать полноценную работу. Премьер‑министр Эхуд Ольмерт тогда заявил: «Мы не можем откладывать реализацию ни на один день». В апреле 2007 года между Министерством обороны и Rafael было подписано соглашение о разработке и закупке системы.
Возникли и сомнения. Начальник Генерального штаба Габи Ашкенази временно отказался утвердить проект без внятного бюджетного обеспечения. Но после смены министра обороны Эхуд Барак дал «зеленый свет», и в декабре 2007 года правительство официально ратифицировало проект.
Уже в 2009 году система была передана Армии обороны Израиля, а в апреле 2011‑го батарея в Ашкелоне осуществила первый боевой перехват.
Если говорить о технологическом авторстве, картина выглядит однозначно. Перехватчик и пусковые установки разрабатывались Rafael. Радиолокационную часть создавало подразделение ELTA концерна Israel Aerospace Industries. Систему управления и боевого контроля разработала компания mPrest Systems из Петах‑Тиквы. Все эти структуры израильские.
Йоси Друкер, в прошлом вице‑президент Rafael и руководитель направления систем превосходства в воздухе, утверждает: «Без каких‑либо оговорок “Железный купол” был разработан на израильские деньги, и технология целиком израильская. В Rafael мы создавали самые передовые в мире ракеты “воздух–воздух”, и именно из этих разработок вырос “Купол”».
Когда же в проект вошли американцы? По словам Друкера, это произошло на позднем этапе, когда работа была выполнена уже наполовину или на три четверти. Американская экспертная группа из примерно десяти специалистов прибыла для оценки проекта в рамках рассмотрения запроса Израиля о финансировании серийного производства. Итоговый отчет был скептическим: американцы утверждали, что Израиль не уложится ни в сроки, ни в заявленные характеристики.
Спустя год они были вынуждены извиниться: систему удалось создать за три года — в США, по словам Друкера, этот срок занял бы не менее пятнадцати лет.
Сегодня участие США в «Железном куполе» действительно значимо, но оно лежит в иной плоскости. Американская компания Raytheon участвует в производстве компонентов, а Агентство противоракетной обороны США — важный партнер по линии выпуска. Перехватчики Tamir производятся как в Израиле, так и в США, причем часть производства перенесена за океан в соответствии с условиями американского финансирования.
Йеошуа Калиски, старший научный сотрудник Института исследований национальной безопасности (INSS) при Тель‑Авивском университете, подчеркивает: «Интеграция радара, систем управления и связей в единый комплекс — это израильская разработка. Симуляции, ключевые инженерные решения, технологический скачок — все это сделали израильские специалисты. Поэтому “Железный купол” по определению является израильской системой».
Калиски рисует и более широкую перспективу: технологии в принципе не существуют в вакууме. Ракетная техника зародилась в Германии 1930‑х годов, затем развивалась и в США, и в других странах. Но называть «Железный купол» американо‑израильским изобретением — все равно что утверждать, будто ракеты «Кассам» являются арабо‑американской разработкой. Это абсурдно.
При этом финансовая роль США бесспорна и критически важна. С момента ввода системы в строй в 2011 году Вашингтон систематически финансирует ее производство и расширение. Уже в 2011‑м конгресс выделил 205 млн долларов, затем суммы росли. К 2014‑му общий объем американского финансирования приблизился к 1 млрд долларов, причем закупка самих батарей также осуществлялась за счет США. Одна батарея оценивалась тогда в 50–60 млн долларов (что эквивалентно 70–80 млн долларов в ценах 2025 года).
И в последующие годы финансирование только увеличивалось. В 2022 году на «Железный купол» был выделен еще 1 млрд долларов. В 2024‑м, на фоне войны, общий объем помощи на системы ПВО, включая «Железный купол» и «Пращу Давида», достиг 4 млрд долларов.
Как резюмирует Йоси Друкер, «разработка была полностью израильской — во многом за счет внутренних средств Rafael, а вот производство сегодня уже в значительной степени финансируется США».
Именно в этом ключ к пониманию спора. «Железный купол» — пример глубокой стратегической кооперации, где технологическое ядро, инженерная мысль и оперативный опыт принадлежат Израилю, а масштабирование и серийное производство обеспечиваются американской финансовой поддержкой. Это не повод для споров о том, что чье, а наглядная иллюстрация того, как работает союз, в котором каждая сторона вносит свой решающий вклад в разных измерениях.
