Наша история начинается в конце XVIII века, а именно в 1792 году, когда молодой ученый наткнулся в отцовской библиотеке на древнюю рукопись. В рукописи содержался сборник респонсов (правовых постановлений раввинов), написанных еврейскими мудрецами, или гаонами, из крупнейших ешив Ирака преимущественно в IX–XI веков. Кроме того, там были респонсы еврейских мудрецов XI века из Испании, Северной Африки и Италии.

Ученым, который сделал это открытие, был Нисим Модаи, сын раввина Хаима Модаи, занимавшего в то время пост главного раввина Измира. На следующий год рабби Хаим переехал в город Цфат в Земле Израиля, где и умер. Нисим, стремившийся сохранить наследие отца и знания, содержавшиеся в рукописи, опубликовал ее в Салониках под заголовком «Шаарей Цедек» («Врата правосудия»). Такое название отражало структуру книги, разделы которой именовались «вратами». Очевидно, в процессе печати респонсы, в оригинале составленные на еврейско‑арабском языке, перевели на иврит.

А потом в какой‑то момент оригинальная рукопись исчезла. Что с ней случилось, никто не знает.

Как исчезают рукописи?

Может показаться странным, что документ, который тщательнейшим образом копировали на протяжении веков, составленный еще в XI веке и напечатанный в XVIII веке, мог просто потеряться. Но подобные вещи случаются не так редко, как может показаться.

Представьте себе виниловые пластинки: десятилетиями коллекционеры тратили на них состояния и видели в них культурные артефакты. Но когда появились компакт‑диски, многие решили, что винил устарел, и целые собрания отправились на свалку. Мало кто предвидел, что всего через несколько десятков лет ностальгия и любовь к «теплому» аналоговому звуку возобладает, и винил возродится.

Похожая судьба выпала многим рукописям. Когда содержавшиеся в них тексты публиковали в печатном виде, старые манускрипты часто выбрасывали, потому что считалось, что они уже отслужили свой век. К сожалению, книгопечатание никогда не бывает идеальным: в текст вкрадываются ошибки, а самое главное — мы теряем доступ к оригиналу. В случае с «Шаарей Цедек» на смену еврейско‑арабскому оригиналу пришел ивритский перевод, а это значит, что спустя несколько веков ученые больше не могут оценить слог оригинала.

Любопытный пример: загадочный фрагмент из «Шаарей Цедек»

Изучая «Шаарей Цедек», я наткнулся на респонс, составленный раввином Гаем Гаоном, который возглавлял багдадскую ешиву Суры в Х веке. Этот респонс, содержащийся в разделе 6, врата V 3‑го тома, описывает обычай еврейских моэлей (людей, которые делали обрезание), существовавший в Вавилонии. Интересно, что раввин Гай решительно выступает против этой конкретной практики, но кого именно он критикует и почему, неясно. Издатель «Шаарей Цедек» отметил, что этот респонс переведен с еврейско‑арабского. Однако мое внимание привлекло то, что в ивритском тексте присутствовала странная терминология, вовсе не связанная с обрезанием. Более того, в тексте осталось слово на арабском языке, которое казалось тут неуместным. У меня в голове зажглась красная лампочка: что‑то утратилось — или изменилось — в переводе?

Для тех, кто интересуется техническими деталями, я привожу ниже оригинальный печатный текст с переводом.

Появляется вторая рукопись — но и в ней есть загадка

К счастью, сохранились другие рукописи с респонсами гаонов, и одна из них вполне могла бы пролить свет на нашу проблему. Эта не та утраченная рукопись, которую использовали при подготовке «Шаарей Цедек», но в ней содержатся ценные параллели. Она переписана ашкеназским почерком XIV века и сменила множество владельцев. Когда‑то она составляла часть коллекции итало‑австрийского еврейского ученого Шмуэля‑Давида Луццато, а впоследствии принадлежала собирателю книг Соломону Иоахиму Гальберштаму, который подарил ее лондонскому Собранию Монтефиоре. Рукопись еще несколько раз переходила из рук в руки, и наконец в 2004 году ее выставили на аукцион, и ее приобрела Израильская национальная библиотека, где она хранится под каталожным номером NLI Heb. 4°8859.

Я надеялся, что эта рукопись сможет помочь мне разгадать загадку: что же на самом деле написал раввин Гай Гаон? Против чьей практики он выступал? Но, изучив текст, я был разочарован.

Писец, который копировал рукопись, не знал еврейско‑арабского. Когда ему в руки попал этот респонс, он стал переписывать слова и увидел, что перед ним какая‑то тарабарщина. Тогда он бросил это занятие и перешел к следующему респонсу. Он даже оставил в рукописи пустое место, возможно, в надежде, что какой‑нибудь будущий писец, владеющий еврейско‑арабским, когда‑нибудь дополнит пропущенный текст. На полях он оставил пометку на иврите — ח’’כ, — что означает «хасер кан», «здесь пропущено».

Открытие из Каирской генизы

Но потом фортуна нам улыбнулась. В Каирской генизе, в рукописном фрагменте T‑S Ar.50.198, обнаружился еврейско‑арабский оригинал этого респонса.

Фрагмент уцелел благодаря удивительному стечению обстоятельств. Его переписал рабби Йосеф Рош а‑Седер, еврейский ученый иракского происхождения, живший в Египте в XII–XIII веках (умер ок. 1211). В Генизе сохранилось множество фрагментов, написанных его рукой. Что‑то в респонсе раввина Гая, видимо, привлекло его внимание, потому что он переписал часть текста на полях принадлежащей ему рукописи.

Сначала казалось, что фортуна сыграла с нами злую шутку: текст был практически нечитаем. Мы нашли утраченный респонс, но не могли его прочитать.

Передовые технологии приходят на помощь

И вот тут на сцену вышли новейшие технологии. Используя мультиспектральную съемку, технологию, позволяющую читать текст в свете с разной длиной волны, мы смогли расшифровать поблекшие строки. Разные чернила и разные типы пергамена по‑разному реагируют на световые волны разной частоты, позволяя разглядеть детали, которые невозможно заметить невооруженным глазом. Этот метод с успехом использовали для изучения палимпсестов из собрания Генизы, и мы применили его к нашему фрагменту.

Результаты оказались поразительными. Весь респонс целиком стал читаемым.

Утраченные слова раввина Гая Гаона

Полный еврейско‑арабский текст оказался просто потрясающим: раввин Гай Гаон не только описывал обычай, существовавший среди моэлей Багдада (который в «Шаарей Цедек» перевели как «Вавилония»), но и ссылался на другую традицию, существовавшую в Земле Израиля.

Самое главное, что в оригинале раввин Гай Гаон утверждал, что оба обычая считаются дозволенными — ни один из них не лучше другого. Однако в версии «Шаарей Цедек» описание палестинского обычая оказалось пропущено, вероятно, потому, что переписчику оно показалось неинтересным. Зато рабби Йосеф Рош а‑Седер, ученый, проявлявший большой интерес к традициям Земли Израиля, счел его достаточно важным, чтобы переписать для себя.

Взгляд в будущее: перспективы исследований творчества гаонов

Исследование было проведено в рамках продолжающегося проекта «Исследование респонсов гаонов», который проводится совместно с Отделом изучения Генизы и «Махон Йерушалаим».

Приложение: Транскрипция и перевод текста

«Шаарей Цедек»:

רב האיי ז”ל. (גם זו הועתקה) דע כי זה החוק יש בבבל מהיו’ שנים רבות: שמושך המוהל את הערלה ומפסיק הקליפה התחתונה בידו כדרך שהם יודעין עד שהיא נפסקת, ומאבד אותה עם הערלה, וחותך אותה בבת אחת.

ואם אינה נסדקת ונפסקת באצבע או בצפרנו, יהיה לו סרן הנקרא בלשון ערבי מדור ופוסק בו וחותך הכל בבת אחת ושפיר דאמי. ואין ראוי לחתוך בשני פעמים, אבל ראוי להיות מילה ופריעה בבת אחת וכשנעשות שתיהן יצא. עד הנה.

Рав Гай благословенной памяти (также переведено):

Знай, что этот обычай существовал в Вавилонии многие годы: моэль [человек, делающий обрезание] оттягивает крайнюю плоть и рукой отводит нижнюю оболочку, как у них заведено, пока она не отделится. Потом он соединяет ее с крайней плотью и отрезает все одновременно.

Если оболочка не отделяется и ее невозможно отвести пальцем или ногтем, он может использовать инструмент, называемый по‑арабски «мадур», чтобы отделить его и отрезать все одновременно, и это разрешено.

Не подобает отрезать в два приема: обрезание (мила) и обнажение (приа) должны быть исполнены вместе. Когда и то и другое совершено, обязанность считается выполненной.

T‑S Ar.50. 198

1. [… ] האיי ראס אלמתיבה נוחו עדן

2. […] קטע אל ]מל קלת ופי אלשאם מן יקול אנה יג’מע אלקלפתין וקטע מרה וסאלת יג’וז דלך

3. [או לא] ואל[ג]ו^אב [אלערלה ואלקשרה] אדא קטעתה לם יראד גיר דלך ואעלם אן הדא אלרסם הו בבגדאד מד שנים רבות

4. אן [יג’מע אלמוהל] אלערלה תם [י]פ^ס^ך^ אלקשרה אלספלאניה בידה בטריק להם חתי תנשק ויג’מעהא מע אלערלה ויקטעהמא דפעה

5. ואחדה פא^ן^ לם תנפסך ותנשק באצבעה או בט’פרה יכון מעה מרוד ישק בה ויקטע אלג’מיע דפעה ואחדה והדא ג’איז פליס

6. באלואג’ב אן יקטע דפעתין בל תכון מילה ופריעה דפעה ואחדה פאדא חצלת ג’מיעא ג’אז

[Заголовок: …] Гай, глава ешивы, да упокоится он в Эдеме.

[Вопрос: …] Ты сказал, что в Земле Израиля есть такие, кто говорит, что моэль захватывает оба слоя крайней плоти и отрезает их одновременно, и ты спрашиваешь, разрешена ли такая практика или нет.

Ответ: Если крайняя плоть и оболочка отрезаны, больше ничего не нужно.

Знай, что такой обычай существовал в Багдаде многие годы: моэль сначала захватывает крайнюю плоть, а затем рукой отделяет нижнюю оболочку, как у них заведено, пока она не отходит. Затем он берет ее вместе с крайней плотью и отрезает обе одновременно.

Если она не отделяется и не отводится пальцем или ногтем, у него есть мирвад (тупой, но заостренный инструмент, традиционно используемый для нанесения макияжа на глаза, но также применяемый моэлями для отделения мембраны) — чтобы помочь в отделении, и после этого он отрезает все одновременно. Это разрешено.

Не нужно отрезать двумя движениями: наоборот, мила (обрезание) и приа (обнажение) можно произвести вместе. Когда и то и другое совершено, обязанность считается выполненной.

Оригинальная публикация: A Lost Manuscript, A Forgotten Tradition, and the Power of Modern Technology: T‑S Ar.50.198