Сыны Израиля держали путь в страну, обещанную их предкам. Но ни один из них ее никогда не видел. В таком случае как можно было ожидать, что они соберутся с силами, чтобы вести сражения за завоевание страны? Они собирались сочетаться браком со страной, которой никогда не видели. Они понятия не имели, за что воюют.

Однажды, когда один врач‑эсэсовец размышлял вслух, зачем надо убивать всех бедных евреев Восточной Европы, Менгеле, как он помнит, объяснил ему, что «именно из этого людского резервуара евреи черпали новые силы и так освежали свою кровь. Без бедных, но якобы безобидных восточных евреев цивилизованные западноевропейские евреи не были бы способны выжить. Следовательно, необходимо уничтожить всех евреев». Массы религиозных евреев‑бедняков Польши были чуть ли не побочными жертвами этих усилий: истинной мишенью была элита, занесшая бациллу космополитизма.

Когда мы чувствуем себя одинокими, мы не одиноки, потому что то же чувство порой посещало великих героев человеческого духа — Моше, Давида, Элияу и Йону. И современных наставников — таких, как рав Кук и рабби Соловейчик. Именно одиночество дало им возможность наладить более глубокие отношения с Б‑гом. Погрузившись в глубины, они воспарили ввысь. В безмолвии своей души они встретились с Б‑гом и почувствовали, что Он заключает их в объятия.

Коаним подавали народу пример этим публичным проявлением любви — или того, что мы сегодня назвали бы заботой об «общем благе». Тем самым они поощряли существование общества, где каждый стремился к благоденствию всех — а такое общество благословенно, потому что узы, связывающие его членов, прочны и люди ставят интересы народа в целом выше своей личной выгоды.

В 1950 году благодаря существенному пересмотру Акта о перемещенных лицах двери США наконец‑то распахнулись, но к тому времени большинство евреев в лагерях перемещенных лиц прекратили попытки попасть в США и стали уезжать в Палестину, часто нелегально, а позднее в новое Государство Израиль, где многие из них в первые дни конфликта взяли в руки оружие. Тем временем сотни тысяч неевреев из Восточной Европы въехали в США, причем их биографию за период войны крайне редко проверяли всерьез.

Если вы хотите создать справедливое и милосердное общество, начните с образования. Если вы хотите создать общество равного человеческого достоинства, гарантируйте бесплатность образования и всеобщее равное право на него. Вот идея, которую мудрецы извлекли из того факта, что мы читаем Бемидбар перед Шавуот, праздником, напоминающим, что Б‑г, даруя нашим предкам Тору, даровал ее им всем на условиях равноправия.

Когда началась эта вспышка насилия, как раз казалось, что начинает формироваться новая израильская правящая коалиция — такая, которая опиралась бы на голоса не просто одной из арабских партий, а «Исламского движения». Это был бы заметный шаг вперед, в духе долгожданных тенденций, наблюдаемых многими из нас «на земле» в Иерусалиме, в арабских общинах по всему Израилю и в таких странах, как Марокко и Объединенные Арабские Эмираты. Теперь переговоры о коалиции заморожены из‑за вспышки насилия.

Родные и друзья уже произносили надгробные речи, как вдруг «в зал, рыдая, вошел дряхлый старик. Он поцеловал покойному Мейеру Бёрнбауму ноги, затем вскричал: “Вот те самые тфилин”»... Когда Элияу Германа отправили в Маутхаузен, он взял с собой тфилин. В конце войны Германа погнали маршем смерти в другой лагерь. Он и несколько узников сбежали и для маскировки переоделись в эсэсовскую форму убитых нацистов. Внезапно им повстречался джип, в нем ехали американские солдаты, которые приняли их за врагов...

Иудаизм — религия любви и прощения. Но в то же время это религия справедливого суда. Наказания, описанные в Торе, упомянуты в ней не потому, что Б‑г обожает наказывать, а потому, что Он хочет, чтобы мы вели себя хорошо. Вообразите страну, где есть законы, но нет наказаний. Стали бы люди соблюдать законы? Нет. Каждый предпочел бы поживиться на дармовщинку, извлечь выгоду из усилий других людей, сам ничего не вкладывая. Без наказаний нет действенного закона, а без закона нет и общества.

В июне 1940 года в Лодзинском гетто ввели специальные денежные знаки номиналом от 50 пфеннингов до 100 марок. На одной стороне этих купюр были изображены переплетенные звезды Давида, на другой — менора. Некоторые надписи также были обведены звездами Давида, разделенными колючей проволокой. На всех купюрах стояла подпись Мордехая‑Хаима Румковского, фигуры противоречивой — председателя юденрата гетто; население гетто называло их «румки».

Не случайно еврейский народ — единственный народ, выживший после двух тысяч изгнания и рассеяния, причем его идентичность осталась в неприкосновенности, а энергии у него не убавилось. Это единственный народ, который может жить в лачуге с кровлей из листьев, но ощущать, что его окутывают облака Славы Г‑спода. Это единственный народ, который может жить во времянке и все равно радоваться.

Что это за дом, который Аппельфельд намеренно отказывается называть по имени? Восточная Европа, где почти всех евреев перебили? Израиль, куда сионизм призывает евреев вернуться, считая его их историческим домом? Или же, пожалуй, для Аппельфельда единственный возможный дом — что‑то вроде этой горной вершины, полузабытое, полупридуманное место, которое может существовать только на книжных страницах.