Максим Горький дал интервью газете Mezzogiorno, где попытался говорить с записными антисемитами как с обычными собеседниками, апеллируя к рациональным аргументам и подтвержденным данным... Горький много кому не угодил, в том числе в тех общественных группах, к которым сам принадлежал и от которых дистанцировался... Сам он менял позицию по многим вопросам: то выражал свое неприятие происходящего «Несвоевременными мыслями», то каялся перед советской властью, сокрушаясь о «непонимании» ситуации. Но по отношению к евреям всегда вел себя исключительно порядочно.

Тем временем в советской России с искренним энтузиазмом провозглашен интернационализм. А заодно и борьба с «религиозным мракобесием», мгновенно ставшая борьбой с церковью всех конфессий, не только христианских. Причем, как все помнят, велась эта борьба отнюдь не на философских диспутах.

Но взрослый человек переосмысливает детские впечатления и осознает, что он и в детстве более всего любил Пурим именно за то чувство, что чудо на нашей стороне, что минует и пройдет черная пора, уйдут дикость и древность, средневековье и мерзость современности, Аман и Ахашверош, а мы будем вечно. И день, назначенный для скорби, станет днем радости и победы. И опять будет Пурим — а с ним молитвы и трещотки, песни и карнавальное представление...

В феврале 1924 года Иосиф Шехтман в статье «По еврейскому образцу» пишет о том, как сообразительные палестинские арабы, несмотря на свои антисионистские декларации, заимствуют у сионистов технические, экономические и административные новации... Спустя 100 лет мы видим, что арабы все‑таки сделали выбор в пользу антиизраильских лозунгов, а из заимствований и подражаний у них остались только военные технологии, производство вооружений и организация армейских подразделений, предполагающая всеобщую мобилизацию в ущерб самим себе.

Евреи — такие же люди, как все, и имеют отношение к мировой и внутренней политике в той же мере, как все остальные. Но не всегда. Антисемитизм касается в первую очередь евреев. И хотя слово это появилось относительно недавно, само явление сопровождает мировую историю как минимум с эпохи эллинизма.

Кое в чем евреи сильно просчитались. В 1923 году евреи слишком доверчиво относились к заверениям Муссолини, будто фашизм не предполагает антисемитизма и даже находит его отвратительным. Как бы ни был убежден Муссолини в своей правоте, он, скорее всего, и не предполагал, насколько дальше него пойдут немецкие «ученики» и как логика событий его самого поведет вслед за ними. Впрочем, сам он вряд ли слишком серьезно относился к собственным заверениям.

Оказалось, то, от чего евреи бежали в Европу и Америку, настигло их и там. Да, это он, наш верный спутник — антисемитизм, у которого везде найдутся пламенные адепты и спонсоры. 8 ноября 1923 года — первый день пивного путча. Как мы помним, Гитлер получит небольшой срок, потом его еще и скостят. А в качестве наиболее эффективного, хотя и не слишком быстрого способа восхождения к власти он предпочтет самый легитимный и демократичный, основанный на массовой народной поддержке и энтузиазме.

Давно уже стало общим местом характеризовать Цвейга как европейца до мозга костей, равнодушного к религии, подлинного интернационалиста. И все это верно, но не вполне. Еврейская тема всю жизнь так или иначе сопровождала Цвейга, выходца из богатой еврейской семьи, жившей в Вене... Уже после самоубийства Цвейга в Бразилии в корзине для бумаг полицейские обнаружили разорванные в клочья газеты с описанием насилий, творимых над евреями в Европе, а также со статьями о том, что Цвейг официально был назван нацистами самым опасным еврейским интеллектуалом.

И евреи вновь перед выбором: бороться «за счастье человечества», что в действительности означает утрату своего еще не созданного государства, или решать собственные проблемы к неудовольствию противников самой идеи, что евреи такие же люди, как все остальные, и имеют право на свое государство, как все народы... Об этом писал Владимир Жаботинский в журнале «Рассвет» столетней давности.

Эмигрантская еврейская печать хочет рассказать читателям о еврейской жизни на родине. Рассказать, воздерживаясь от эмоций и оценок, дать сухую информацию: происходит то‑то и то‑то. Например, в 1923 году в разделе о еврейской жизни в России и на Украине (да, тогда ни у кого не вызывало сомнений, что Россия и Украина — единое целое) есть сообщение о состоянии здоровья раввина Мазе: мол, оно улучшается.

Инициатива закрытия Московской еврейской синагоги и превращения ее в клуб принадлежала самим «еврейским трудящимся». В ответ старосты и прихожане Московской синагоги на Маросейке, а точнее в Спасоглинищевском переулке, написали в Народный комиссариат юстиции просьбу отказаться от проекта. Документ свидетельствует о глубокой подавленности, ощутимой в еврейских кругах советской России.

«Легенды о царях Давиде и Шломо» — это не гораздо более известная «Сефер Агада», это другая книга, не компилятивная, а оригинальная, хотя и написанная на том же или аналогичном материале: сборник историй, главным образом о библейских персонажах. У большинства историй есть прообразы в Танахе или Талмуде, с прямыми цитатами, органично бытующими в тексте, написанном на столь же архаичном языке. Виртуозно владея этим языком, Бялик успешно применял его для всех жанров и самых разных стилистик — не только традиционной эпической, или литературы «премудрости», но и для историй юмористических, драматических, пасторальных, лирических.