Российские чиновники полагали священной монополию государства на любое применение силы. Смысл того, что внушалось ими полякам, можно свести к следующему: «Вы не обязаны любить евреев и доверять им. Мы их тоже не любим и им не доверяем. Но без рукоприкладства»