Сегодня неоспоримым считается тот факт, что обладавшие художественным дарованием евреи, решившие расширить круг традиционных занятий, внесли ощутимый вклад в развитие фотографии, формирование ее эстетики, техническое усовершенствование. Все эти обстоятельства акцентировал запуск первого и в перспективе ежегодного фотофестиваля «Скрытая перспектива». Выставочный проект представил вниманию зрителя свыше двух сотен фотографий столетней давности

Шагал обожал акробатов, канатоходцев, клоунов. Они прочно обосновались в его мечтах — их размалеванные лица, пестрые костюмы. Художник, который до седых волос оставался ребенком, часто ходил в цирк. Он был близок ему своим колоритом и тем, как в цирке нарушались законы гравитации, как могло происходить то, что в обычной жизни невозможно

Консолидация советского общества перед образом врага, превращение народа не просто в свидетеля, но фактически в участника преступления — Сталин действовал методами, испробованными им во всех крупных делах. Как писал Давид Самойлов, «мы жили тогда манией преследования и величия». Исключением не стало и «Дело врачей» — карательно-пропагандистский процесс, сфабрикованный на излете сталинского режима.

Самая страшная глава экспозиции, и этот зал наглухо обшит темными досками, посвящена свидетельствам преступлений против человечности. Душераздирающие фотографии с массовыми казнями в гетто и их жертвами были найдены у пленных немецких солдат и на освобожденных от фашистов территориях.

Весна в Еврейском музее и центре толерантности началась с открытия новой выставки. «Еврейский авангард. Шагал, Альтман, Штеренберг и другие» рассказывает о ярком и коротком, как вспышка, периоде существования объединения «Культур‑Лига» и демонстрирует свыше сотни живописных и графических произведений из десятка музеев

Не одно поколение с удовольствием возвращалось к хронике жизни мальчика Дениски, истории его души, его радостей и разочарований, и уж точно не потому, что где-то это произведение включено в школьную программу. Для многих «Денискины рассказы» стали «подподушечной» книгой. Драгунский точно знал рецепт, как подобраться к читателю, угадал, как задеть за живое, затронуть сокровенные душевные струны.

Уставший от одиночества, Марлен в 1986 году тайно приехал в Красково, к семье. Сосед‑антисемит увидел его и вызвал милицию. Донос и приговор: четыре года тюрьмы строгого режима в Угличе. В третий срок из работ узника, чаще всего это были клочки оберточной бумаги, напрочь уходит абстракция, предоставив место реализму горькой неволи, ее примитивным атрибутам. Итак, в тюрьмах и ссылках Марлен Шпиндлер провел 15 лет. Но обиды, как ни странно, не испытывал.

Десять лет назад без малого Еврейский музей и центр толерантности устраивал выставку «Энди Уорхол. 10 знаменитых евреев ХХ века». Символом ушедшей эпохи был и сам Энди Уорхол. Апологет тиражного искусства, он играл по правилам общества потребления и при этом, нарушая правила, обыгрывал это общество в его же игре. Художник блестяще умел наслаждаться обыденностью и виртуозно работал с феноменом массовой культуры.

Брата писателя Льва Кассиля арестовали как участника контрреволюционной троцкистской вредительской организации и расстреляли в 1938 году... Лев Абрамович жил в диком страхе, с чувством вины. При каждом звонке в дверь вскакивал и начинал одеваться. Прямых гонений не последовало, но от должности ответственного редактора журнала «Мурзилка» Кассиля отстранили. При этом наградили орденом «Знак Почета».

В задачу настоящего проекта входило показать, как сбылись предсказания Франца Кафки, и примеров тому, как мы видим, преисбыточно. Но в своем отчаянии и предчувствии катастрофы он, конечно, не был первопроходцем... Роман «Замок», написанный в 1922 году, одно из мрачных предсказаний Кафки, описавшего тоталитарную систему, крепко стоящую на страхе и абсурде, способности человека принимать одновременно собственное унижение и превосходство над другими людьми...

Семья почти голодала. Друзья, завидев Соломона Бенедиктовича, переходили на противоположную сторону улицы, а тот все продолжал верить, что партия его защитит. Нависала угроза ареста. Ходили слухи о массовой депортации евреев из Москвы, и соответствующие списки уже подготовило домоуправление. После смерти Сталина все вздохнули с облегчением...

От нее вечно ждали и ждут celebrities, но оказалось, помимо «Vanity Fair» у американского фотографа Анни Лейбовиц есть другая жизнь. Ее она противопоставила глянцу. Путешествия, беременность, роды, война, болезнь, смерть; важные моменты и промежутки между ними. Ничего не упущено, никакие детали не показались слишком личными, чтобы не поднять камеру и не сделать снимок. Черно-белый, без ухищрений. Сегодня, 2 октября, Анни Лейбовиц празднует юбилей.