Одна из самых красивых выставок сезона рассказывает о садах языком искусства. Здесь не только старинные гравюры и редкие книги, но и живопись, от европейской до китайской — работы Огюста Родена и Клода Моне, произведения наших дней, включая золоченые головы животных Ай Вэйвэя.

Это абсолютно шестидесятнический фильм — открытые лица, наивный взгляд, черно‑белая пленка. Даже то, что на экране вроде бы нет действия — герои только ходят по комнате, разговаривают, танцуют, сидят за столом — отчасти напоминает киноэксперименты 1960‑х, тот же «Июльский дождь». И только Гердт как будто из другой киноэпохи.

Фильм Сергея Герасимова «Молодая гвардия», снятый по роману Александра Фадеева на Центральной студии детских и юношеских фильмов им. М. Горького, стал одним из знаковых для своей эпохи. Музей кино предоставил для выставки около 20 экспонатов, включая эскизы декораций и костюмов, киноплакаты, а также зарисовки рабочих моментов.

«Фрики — те, кого я часто снимаю, — писала Арбус. — С ними я испытываю особые чувства — смесь стыда и благоговения. Дело в том, что многие из нас идут по жизни, пытаясь избежать травм и потрясений. Фрики рождаются с травмой. Они уже прошли это испытание. Они от рождения — аристократы».

Барбра Стрейзанд, Боб Дилан, Билли Джоэл, Эми Вайнхаус, Пол Саймон, Леонард Коэн, Лу Рид — вот имена лишь некоторых героев венской выставки, ставших эпохальными в самых разных областях, от эстрады до классики, от мюзикла до джаза.

Карьера, как почти у всех учеников Петрова‑Водкина, не задалась — шедевры вроде оперы «Джанни Скикки», к которой Эрбштейн делал костюмы, на сцене так и не появились (единственное исключение — «Дон Паскуале» в Малом оперном театре, 1931), зато приходилось оформлять оперу Арсения Гладковского «Фронт и тыл» об обороне Петрограда от войск Юденича. Эрбштейн сам участвовал в тех боях. Каково же ему было слушать звучавшее с подмостков «Ну что ж, настал наш час, мы перед смертью не виляем. / Сегодня вы убьете нас, а завтра мы вас расстреляем!»

Как‑то еще в семидесятых, в Дюссельдорфе, после неудачной попытки объяснить «местным фашистским козлам», что такое коктейль «Краснопресненский» (пиво с водкой), он приобрел за тридцать тысяч марок титул немецкого барона. С тех пор друзья его не называли по‑другому, нежели «барон Дюссельдорфский фон Рабинович, хер Изя». Протрезвев, Исидор на всех обиделся за обзывалку, но сбагрить баронство обратно в магазин не получилось. Несколько лет назад он наконец втюхал титул за пятьдесят тысяч евро какому‑то чеченцу и теперь на всякий случай в Германии не живет.

«Стивен всегда говорил мне, что, став религиозным, еще больше полюбил свою профессию», — рассказывает Шиллер, который работал вместе с Хиллом над его автобиографией, так и недописанной. «Актерская игра составляла для него смысл жизни — пока он не пришел к религии, он отдавал ей все силы. Уже став религиозным, он продолжал получать удовольствие от игры. Но теперь его личность этим не исчерпывалась».

Тата встречается с неким Семой, молодым человеком не чуждой мне национальности. В ответ на ее предложение пожениться, Семен сообщил, что он в принципе «за», но его родители хотели бы видеть будущую супругу одного с ними вероисповедания. И он тоже туда же: за последние пять тысяч семьсот лет в их семье это стало традицией, отступить от которой не хотелось бы. Тата поговорила с подругами, которые уже сталкивались в своей жизни с «нехристями», и те сообщили ей, что на самом деле у евреев все через ..., в общем, не все так просто.

Фильм «Из дневника свадебного фотографа» — свежая работа Надава Лапида, самого титулованного из израильских кинорежиссеров нового поколения, — с успехом демонстрировался в этом году в Каннах в рамках «Недели критики». Там же, в Каннах, прошла мировая премьера фильма «Спускающийся наверх» — в Москве его представит автор, режиссер Элад Кейдан.

Здесь и большеформатные эскизы самого знаменитого творения австро‑американского архитектора — «Бесконечного дома», над которым он работал в течение нескольких десятилетий, и впервые показываемая на родине модель «Города‑пространства» в натуральную величину. В 1925 году ее выставили в театральном разделе Парижской международной выставки современных декоративных и промышленных искусств, где она произвела огромное в буквальном смысле слова впечатление.

Австрийская столица отмечает множеством выставок 250‑летие Пратера, всемирно знаменитого венского парка. Еврейский музей рассказывает о Пратере из своей перспективы. По соседству с парком располагается Леопольдштадт, в его окрестностях существовало гетто Унтерер Верд, после отмены запрета на проживание в Вене евреи селились здесь с 1625 года. А с 1850‑го еврейские выходцы из разных уголков Австро‑Венгрии стали обосновываться в этих местах особенно активно, потому в районе образовалось множество еврейских театров и т. н. «жаргонных сцен».