Сериал показывали только на Западе — никто о нем не слышал ни в СССР, где еще в середине 1960‑х авторам «Обыкновенного фашизма» запрещено было употреблять слово «еврей», ни в ГДР, где после строительства Берлинской стены власть заявила, что все нацистские преступники остались в Западной Германии, а на востоке их якобы нет. Соответственно бороться было не с кем и не за что, хотя как раз в ГДР бывшие нацисты жили, не опасаясь возмездия.

Настоящий «Йоси» был завербован аргентинскими федеральными правоохранительными органами и в качестве офицера разведки следил за еврейской общиной. Примерно 20 лет он сохранял свое прикрытие. Будучи известен лишь под псевдонимом, он притворялся евреем и был активным членом общины. Информация, которую он сообщал, скорее всего, помогла подготовить почву для обоих терактов, о чем он в то время не знал.

Своего Тевье Джуисон нашел в Хаиме Тополе, который в то время играл в лондонской постановке пьесы. Израильтянин, выросший под звуки идишской речи своего отца, который читал рассказы Шолом-Алейхема наизусть, Тополь обладал тем чувством и взглядом, которые искал Джуисон. Режиссер «Скрипача» оказался в выигрыше благодаря своему кастингу: выбор актеров привел к огромному финансовому успеху фильма и его одобрению кинокритиками во всем мире.

Сериал получил четыре награды на церемонии Израильской телеакадемии в марте, в том числе за «лучшую ежедневную драму». Это самая дорогая инвестиция для yes Studios и один из самых дорогих израильских сериалов, снимавшийся по всей стране, в том числе в исторических местах Иерусалима и Цфата. Сериал основан на одноименном романе-бестселлере Сарит Ишай-Леви, русский перевод которого вышел в 2022 году в издательстве «Книжники».

Фуртвенглер не был ни нацистом, ни пособником. Он не приветствовал приход к власти Гитлера, и в 1933-м отправил Геббельсу письмо, возмущаясь изгнанием из немецкой музыки евреев. Не то чтобы он любил инородцев — судя по письмам, не слишком. Но музыка была ему дороже. Наивно веря в возможность разделения музыки и политики, маэстро не знал — а позже, видимо, не хотел знать — о лагерях смерти, упиваясь собственной трагедией — немца в уничтоженной Германии, опозоренной на долгие годы стране...

Встреча Соломона Михоэлса с Чарли Чаплином в январе 1943 года в Нью‑Йорке была формальной и длилась пару минут. Спектакль Дмитрия Крымова «Двое», рассказывающий о ней, идет два часа. Конечно, это вольная фантазия на тему события, от которого не осталось даже фотохроники. Но важен сам факт этого свидания — Михоэлс мечтал увидеть Чаплина. Знание, что мечта сбылась, позволяет нам представить их вместе, утешает, обещает, что гении одолеют тиранов и искусство победит.

Мы не можем говорить о прошедшем годе еврейского контента на Netflix, не упомянув о «Моей неортодоксальной жизни». Это шоу — культурный феномен, любите вы его или ненавидите, а может и то и другое вместе. «Моя неортодоксальная жизнь» рассказывает о жизни Джулии Брилль, бывшей ортодоксальной школьной учительницы, и ее троих детей, которые ведут в основном светскую жизнь.

Когда без малого век спустя смотришь «Город без евреев» (Die Stadt ohne Juden, 1924), поневоле вздрагиваешь от неожиданности, прочитав название, и неминуемо холодеешь при мысли о том, что фильм предвосхитил будущее. Сцены изгнания евреев — толпы оборванных беженцев, с трудом волокущих имущество, которых заталкивают в поезда для отправки на восток, — выглядят словно кадры еще не снятой кинохроники. Фильм немой, но кажется, будто слышно, как охрана рявкает: «Raus!»

«Испания была одним из главных убежищ для нацистов после Второй мировой войны, а в некоторых случаях служила базой, с которой можно было бежать на корабле в Бразилию или Аргентину. Во многих других случаях это была дружественная страна, в которой начиналась новая жизнь. Наши кладбища — хорошее доказательство того, что некоторые нацисты спокойно умерли здесь».

Австралия — одна из немногих стран в мире, где мог появиться такой сериал, как «Место, что домом зовется». Австралию не отягощает антисемитский багаж Европы, нет в ней и американских евреев, готовых высмеивать или разить свое наследие, поэтому австралийским продюсерам ничто не мешает показывать евреев, преданных традиции и вере. Для них Израиль — все еще благо.

После пандемического 2020 года осень 2021‑го стала самым желанным временем для проведения фестивалей. МЕКФ — не исключение. Открывала фест новая работа Ари Фольмана — израильского режиссера, запустившего в 2008 году своим «Вальсом с Баширом» мировой тренд на документальную анимацию. «Где Анна Франк» — настоящий «долгострой». В кропотливую работу над рисованной историей самой знаменитой жертвы Катастрофы подключались новые и новые страны, к которым в конце концов добавилась и Россия.

«Как ты мог все это смотреть тысячи раз, бедный мой мальчик», — написал Сергею Лознице Отар Иоселиани, посмотрев фильм «Бабий Яр. Контекст». Лозница упоминает об этом в одном из интервью, которых много дал в Каннах. Видеодокументы, свидетельства, доказательства преступлений, занимающие на экране минуту‑две, а иногда секунды, режиссер, отсмотревший для фильма дикое количество хроники 1941–1946 годов, вынужден был многократно пересматривать. И в конце концов нашел кадры, позволившие реконструировать события 80‑летней давности, использовав последний шанс вытащить их из небытия, не дав уйти в давно забытое прошлое.