Скрипка Мотеле Шляйна пережила войну и выставлена в постоянной экспозиции музея Яд ва-Шем в Иерусалиме. Сам Шляйн погиб в возрасте 14 лет, когда его партизанский отряд попал под огонь немцев. Исследуя короткую, но героическую жизнь Шляйна, режиссер фильма наткнулся на рассказ о том, как приглашенный поиграть на скрипке в ресторан Мотеле взорвал заведение, где находились около 200 нацистских офицеров.

Исполнительница главной роли израильтянка Яэль Гробглас признается, что слышала много восторгов по поводу фильма от своих друзей-евреев, «но мне также нравится то, что неевреи получат представление о Хануке: это отличный шанс узнать о еврейской культуре, традициях, о том, что в основе еврейской культуры — семья»

В мюзикле еврейская тема куда заметнее, чем в первоисточнике, одноименной картине 1982 года. Чудеса! Теперь вместо телесериала Дороти пробуется на роль в низкопробном мюзикле — и это дает авторам возможность спародировать низкопробный мюзикл, то есть сыграть на славе «Продюсеров», самого еврейского из низкопробных «мюзиклов в мюзикле» всех времен. Пародия на бродвейскую постановку вместо мыльной оперы — сама по себе воплощение идишкайт: есть ли что‑то более еврейское, чем бродвейский мюзикл?

Такие евреи и еврейки, как моя бабка, практически не могли выбраться из оккупированной нацистами Европы. Запрет на иммиграцию в США, воплотившийся в Законе Джонсона–Рида от 1924 года, привел к почти полному прекращению иммиграции из Восточной Европы, подготовив таким образом почву для Катастрофы.

Спилбергу понадобилось 50 лет, чтобы снять этот фильм. Все это время он инстинктивно знал, куда поставить камеру и как растянуть представление… Оказалось, что одну из лучших историй, которую он должен был рассказать, можно снять, просто направив камеру в зеркало…

На протяжении веков лидеры тех или иных стран использовали антисемитизм, чтобы отвлечь внимание от разного рода кризисов, создавая «козла отпущения» и объединяя своих граждан в общем деле: обвинении евреев. Антисемитизм, его история, его будущее – уникальны. Это сфера, где нельзя делать прогнозы. Укоренившийся, всепроникающий и податливый антисемитизм остается хитрым оборотнем.

Так удобно снять с французов вину за Холокост, упомянув о предположительно равнозначном прегрешении израильтян, которое дóлжно зверски раздуть и преувеличить, чтобы уравнение сошлось. Автор сериала не только не винит Францию за преступления Холокоста — он ее фактически простил. Такое сообщение получили в среднем 3,4 миллиона зрителей Франции, посмотревших все серии «Французского городка», и десятки миллионов зрителей в 40 странах мира, где показывали сериал.

В сериале подробно рассказывается об ужасах, разворачивающихся в Европе, и одновременно показан рост сочувствующих нацистам движений в американском «тылу», включая комитет под названием «Америка прежде всего». Показана и напряженность в Госдепартаменте, где чиновники-антисемиты, занимающие руководящие должности, подрывают усилия по дипломатическому вмешательству для спасения  евреев.

Многие современные зрители удивлялись, как профессионально сделаны эти пропагандистские фильмы — и с технической, и с эстетической точки зрения. Нацистский режим предоставлял своим кинодеятелям материальную базу и бюджеты, о каких современным немецким режиссерам «остается только мечтать». Великолепное качество нацистских фильмов вызвало у ряда зрителей опасения, что, если они станут общедоступными, это будет иметь опасные последствия.

Он руководил операцией по убийству особо жестокого нациста, контрабандой перевозил боеприпасы для молодого Государства Израиль во время Войны за независимость и рассылал врагам конверты со взрывчаткой. Йосеф «Йоске» Ярив, возглавлявший подразделение специальных операций «Моссада», известное как «Кесария», считается одним из самых ярких умов израильской разведки.

Хосе Перес сменил имя на Йоси, обратившись в иудаизм в 1988 году. Он был внедрен правительством под прикрытием, чтобы подтвердить антисемитскую теорию заговора аргентинских евреев. В конце концов Йоси пришел к выводу, что его действия помогли организовать взрывы в Буэнос-Айресе в 1990-х годах, в результате которых погибло в общей сложности более 100 евреев.

Опытный израильский сценарист, начинавший как журналист-расследователь, рассказал: придумывая своих персонажей, он часто вспоминает историю своей матери, пережившей Холокост. «Когда я думаю о том, через что она прошла, о ее выживании, об опыте ее души, то это каким-то боком входит в мою историю – может быть, не прямо, но по крайней мере на заднем ее плане», — рассказывает Моше Зондер, еле сдерживая слезы.