Продолжая начатое в фильмах «Шоа» и «Последний из несправедливых», Ланцман подчеркивает принципиальную вину нацистских лидеров и их осведомленных подчиненных в уничтожении евреев Европы, в этом чудовищно точно просчитанном тайном заговоре, когда многие евреи по‑прежнему питали надежды на спасение, несмотря на все новые ограничения и депортации, и принципиальную невиновность жертв, несмотря на то, были ли они в отчаянии или питали надежды.

Каталог насчитывает 260 тыс. описаний самых разных объектов, артефактов и мест из 41 страны мира, от античности до самых недавних лет. Примерно треть этих объектов классифицируется как еврейская ритуальная архитектура, включающая синагоги, дворцы и дома, а остальные объекты исследователи поделили на пять категорий: ивритские иллюминированные рукописи, сакральная и ритуальная утварь, еврейские кладбища, древнееврейское искусство и новое еврейское искусство.

Говоря о своем собственном кризисе еврейской идентичности, он признает существование «племенной связи» и называет себя «голосом еврейства», но тут же возникает эмоциональный конфликт, особенно когда разговор заходит о жизни и смерти. Вспоминая операцию по удалению кисты головного мозга, перенесенную им несколько лет назад, Шпигельман доверительно сообщает: «Я думал, что это конец. Тогда я спрашивал себя: “Обратиться ли мне к религии, как полагается делать к концу жизни? Единственным, в чем я находил утешение, был храм экзистенциального, храм абсурда. В еврействе я не нахожу утешения”».

Три ведущих автора современности — Джошуа Коэн, Натан Ингландер и Николь Краусс — приводят доводы о необходимости еврейского романа в наше время, когда белые националисты на экранах телевизоров скандируют лозунг «Евреи не заменят нас!» Все три писателя родились в 1970‑е, и каждый из них в этом году выпустил роман, так или иначе осмысливающий еврейскую идентичность и, в частности, взаимоотношения этой идентичности с Израилем — территорией, куда в своих работах ступали немногие из ныне живущих американских авторов, за исключением Филипа Рота.

Асаф‑Шапира говорит, что само разнообразие материалов, цветов и фасонов бросает вызов распространенному представлению о том, будто евреи сохраняли свою идентичность, отвергая любые внешние влияния. В большинстве случаев, говорит она, евреи одевались в соответствии с модой окружающего общества. «Есть общее для всех еврейских общин ядро религиозных законов и церемоний, — говорит Асаф‑Шапира. — Но над этим общим ядром существует целый слой традиций, которые евреи разделяли с мусульманами или христианами».

78 лет назад, когда нацисты отправляли евреев целыми семьями в лагеря смерти, христианская миссионерка Элси Тилни спасла годовалую малышку по имени Рут, которая впоследствии станет матерью Филиппа Сандса. В 1939 году, в то время как нацисты безжалостно отлавливали евреев, на железнодорожном вокзале оккупированной Вены Элси, рискуя жизнью, взяла младенца из рук ее матери Риты и отправилась в относительно безопасный Париж, где в то время находился отец девочки Леон.

Большинство владельцев заведений руководствуются чисто экономическими расчетами: анализ рынка часто приводит в выводу, что увеличение доходов за счет харедим, религиозных евреев и традиционной публики превысит убытки от закрытия на шабат. Работа в выходные дни оплачивается из расчета 150% от ставки, что также играет немаловажную роль в решении не работать по выходным.

Николь резко отвергает предположение о том, что писатель может или должен преследовать некие цели вместе с еврейским народом, как будто еврейский народ — единое и монолитное целое. «О каких именно целях вы говорите? — спрашивает Николь. — Преподнести опыт еврейского народа в определенном свете? Подать его так, чтобы создать более благоприятное преставление о нас? Мне это больше напоминает пиар, нежели литературу».

Хотя 49‑й по счету штат США и не является центром еврейской культуры, директор Еврейского музея Аляски раввин Йосеф Гринберг говорит, что многие еврейские семьи внесли вклад в развитие инфраструктуры и благосостояния штата.

Абу Дауд был организатором олимпийского теракта в Мюнхене, который произошел 45 лет назад 5 сентября. В течение десятилетия после теракта Дауд был в Праге регулярным гостем — он посетил город восемь раз, явно не опасаясь за свою безопасность. Здесь он пользовался услугами проституток и пил запоем. В 1982 году Дауд так напился с агентом иракской разведки, что едва мог стоять на ногах. Об этом свидетельствуют рассекреченные документы чехословацкой разведки.

Завод «Коль шофар» для Кинана — воплощение страсти всей его жизни. Он любит говорить, что родился с шофаром в руке. Но в действительности его родители, иммигрировавшие в Израиль из Марокко в 1949 году, были так бедны, что так и не смогли купить сыну шофар. Он научился трубить уже в девять лет в своей ортодоксальной синагоге в Тверии, небольшом городке на берегу озера Кинерет, а свой первый шофар сконструировал из гофрированного шланга и воронки.

Шолем в одиночку превратил загадочное теологическое знание в формальную дисциплину и бросил вызов самой академической науке, привнеся в нее чуждую ей бурную духовность. Синтия Озик однажды написала, что в то время как Зигмунд Фрейд «осмелился лишь ненамного отойти от границ психологии, Шолем, чьим средством познания была история, достиг самых основ человеческого воображения». Литературный критик Гарольд Блюм пошел еще дальше, заявив, что для многих современных еврейских интеллектуалов «Шолем — это гораздо больше, чем историк, даже гораздо больше, чем теолог. Для них он не меньше чем пророк».