Зеленко объяснил методику лечения, которая, по его словам, была использована для успешного излечения более чем 1000 случаев заражения коронавирусом: «Мы знаем, что гидроксихлорохин помогает цинку проникать в клетки. Мы знаем, что цинк замедляет размножение вируса внутри клетки. Что касается использования азитромицина, я утверждаю, что он предотвращает вторичные бактериальные инфекции. Эти три препарата хорошо известны и, как правило, хорошо переносятся, поэтому риск для пациента невысок»

Ослабевают ограничения, запрещающие доступ в парки, открывая возможность увидеть желанное цветение вишни. Тем не менее, как сказал недавно канадский премьер‑министр Джастин Трюдо, «нормальность — это то, от чего мы ещё далеко». Из‑за запрета на проведение собраний численностью более пяти человек пустые улицы, закрытые ставнями помещения и отмененные мероприятия сделали Торонто неузнаваемым. Жители были вынуждены адаптироваться, чтобы сохранить свой город живым, и это же пытаются делать члены оживленной еврейской общины.

Многие ее читатели, зная, что она пережила, предпочли бы, чтобы она чаще делилась с ними своими печалями. Но в ее время итальянская литература все еще была преимущественно мужским клубом, и потому Гинзбург — как она впоследствии заявила без обиняков — хотела писать по‑мужски. Вдобавок чувствительность была не в ее натуре. Как написала ее внучка Лиза Гинзбург, она держалась «неизменно трезво и сурово».

Иногда Шира смотрит на фотографию своего отца. В трехкомнатной квартире в городе Ашкелоне на юге Израиля, где она живет с мамой и бабушкой, Шира растет, глядя на широко улыбающегося с фотографии мужчину, чьи добрые глаза прячутся за стеклами очков. Когда Шира была совсем маленькая, она называла его по имени — Барух. Теперь Лиат пытается приучить дочь называть его «папа». «Смотри, как здорово он улыбается. Это папа», — говорит нежно Лиат, стоя с дочерью перед фотографией.

В то время как более всего он известен по своим ролям персонажей итальянского и латиноамериканского происхождения — вспомните Майкла Корлеоне из фильмов «Крестный отец», Карлито Бриганте из «Пути Карлито» и Тони Монтана из «Лица со шрамом», у Пачино есть и длинный перечень персонажей-евреев в фильмах и на сцене. Пожалуй, самыми известными являются широко обсуждаемые и многочисленные роли Шейлока, ростовщика-еврея из «Венецианского купца» Шекспира, которого Пачино изображал с огромным сочувствием как на сцене, так и на киноэкране.

Его словарь нацистских слов был отчасти затеян и от отчаяния: если бы Блюменталь смог проследить их этимологию в обратной последовательности, ему, возможно, удалось бы понять, как уничтожили все, что он знал и любил. Но у проекта имелись и другие, более практические функции. Блюменталь надеялся, что такой лексикон пригодится прокурорам на многочисленных послевоенных судебных процессах. Также он работал с прицелом на будущее — на времена, когда документальные свидетельства геноцида вряд ли удастся расшифровать без своего рода лингвистического ключа.

Дочь Ноаха вспоминает, что однажды шла вместе с отцом в подростковом возрасте по улице Амстердама, когда к нему подошел незнакомец и сказал, что обязан ему за спасение семьи. «Пожалуйста, забудьте об этом», — ответил Ноах. «Папа не хочет об этом говорить, но он действительно помог некоторым людям во время войны», — объяснила тогда Хаттер ее мать. Среди тех, кого он спас, были двое его братьев, их жены и дети. Хаттер, однако, не знала об этом, пока один из ее двоюродных братьев не сказал ей на премьере «Забытого солдата»: «Ты знаешь, мы тоже были спасены твоим отцом».

Вейцман, уже в ранге президента Израиля, вновь приехал в Вашингтон и подарил Трумэну небольшой свиток Торы. Трумэн принял его и сказал: «Спасибо, мне всегда хотелось иметь такой». Уходя с поста президента, Трумэн выступил в Нью‑Йорке перед еврейской аудиторией, и Эдди Джейкобсон представил его как человека, который помог появлению на свет Государства Израиль. «Что ты называешь “помог”? — перебил его Трумэн. — Я Кир! Я Кир!»

Cобытия 23 января подверглись тщательному разбору со стороны ряда известных критиков, и они утверждают, что престижный институт якобы продвигал пророссийскую ревизионистскую пропаганду. После выдвинутых критиками обвинений «Яд ва‑Шем» извинился за неточные карты, но не предоставил информации о том, как они создавались, и не ответил на претензии в политизации. Наконец 9 февраля музей более полно отреагировал на обвинения, в частности категорически их отверг.

Анушаускайте живет в Вильнюсе, который когда‑то называли северным Иерусалимом. Именно здесь появился на свет Исследовательский институт идиша (YIVO) — организация, занимающаяся сохранением еврейской культуры. В 1939 году YIVO объявил конкурс на лучшую еврейскую молодежную автобиографию, в котором могли участвовать молодые люди с 16 до 32 лет: «Мы хотим получить полное представление о жизни еврейской молодежи в эти тяжелые дни».

Их роман продолжался несколько месяцев. В один из дней 1944 года они поняли, что, возможно, пришли в свое гнездышко последний раз. Нацисты отправляли на смерть последних узников и уничтожали свидетельства своих преступлений. Когда стали сносить крематории, по лагерю прошел слух, что советские войска приближаются. Война вот‑вот закончится. Вишня и Шпицер выжили в Освенциме больше двух лет, тогда как большинство узников не могли продержаться здесь несколько месяцев. На последнем свидании они придумали план.

Мне был 21 год, моей сестре Рене 23 года. На нас были летние платья и сандалии на пробковой подошве. Мы не имели ни малейшего представления, что ждет нас впереди. Мы слышали о том, что происходило с евреями в Европе, но нам казалось, что это какой‑то другой, далекий мир. Польша, Германия — какое это все имеет отношение к нам? Почти полтысячелетия мы жили в Средиземноморье, это был наш маленький уголок на земле. Мы видели Родос именно так, как нашу землю. Все эти люди — правители, завоеватели, генералы, — они приходили и уходили.