Большинство евреев-ветеранов, рассказывающих сейчас о своем боевом опыте, говорят о фронтовом товариществе и о том, что антисемитизм процветал в тылу, а не на фронте. Учитывая склонность ветеранов к идеализации прошлого, противопоставление этого славного (без кавычек!) военного прошлого последующим годам политики государственного антисемитизма, по сравнению с которым те или иные проявления антисемитизма на фронте казались несущественными и недостойными внимания, вполне объяснимо.

«Для того чтобы евреи-бойцы и командиры могли и дальше спокойно делать свое дело, мы обязаны рассказать о том, как евреи воюют на фронте. Не для хвастовства, а в интересах нашего общего дела – чем скорее уничтожить фашизм. Для этой цели мы обязаны создать книгу и в ней убедительно рассказать об участии евреев в войне. Одной статистики мало. Нужны живые рассказы, живые портреты».

«Мы стараемся рассказать не только то, что судьбой выпало нам пережить, — говорит Владимир Трахтенберг, — но и объяснить, что наша цивилизация не застрахована от очередного Холокоста. Да, это страшная правда, но она должна стать школой для наших детей».

Чудом уцелевший герой, доктор медицинских наук, поэт-фронтовик, перу которого принадлежит немало книг, рассказов и очерков, посвященных Великой Отечественной. В декабре 2013 года «Лехаим» опубликовал рассказ «Хасид» из книги Иона Дегена «Невыдуманные рассказы о невероятном».

Уважаемый господин, я обратился к президенту Рузвельту с просьбой заявить открытый протест вашему правительству в связи с грубым нарушением прав евреев в Германии и потребовать немедленного и окончательного прекращения преследования евреев. Если он не сделает такого заявления, я уведомляю вас, что отправлюсь в Германию и убью Гитлера. Искренне ваш, Дэниел Штерн.

Израиль отнюдь не тоталитарная страна. Однако долгая несменяемость лидера даже в демократическом государстве приводит к тому же, что происходит в тоталитарных режимах: на застоявшемся политическом поле не всходят новые лидеры. Нет никого, кто может его сменить демократическим путем. И тогда инстинкт общества, требующего перемен, начинает искать замену демократическому механизму. Отсюда обилие уголовных дел, одно из которых рано или поздно прорастет до суда и отставки.

Решение пришло мгновенно, я вспомнил, что заводской инженер, две недели знакомивший летчиков с «Илами», упомянул, что в гондолах для убирающихся шасси может уместиться человек. Тут же приказал, двоим лезть в гондолы. Еще двоих подсадил в аккумуляторные люки: если ноги поджать, можно как‑то усесться. А пятого затащил в фюзеляж, набросал чехлов. Приземлились на указанном аэродроме. Его начальник подошел, спросил: кто эти ребята, как они оказались здесь?

Еврей‑адвокат, врач, маклер, программист, журналист — зло, но это уже норма. Еврей‑крестьянин — аномалия. Еврей‑крестьянин, кормящий своими продуктами Россию, — плевок в лицо, крушение основ.

Сегодня, 7 хешвана, в Израиле впервые в истории отмечают День репатриации. Начиная с 1948 года в Израиль из Советского Союза, а позднее из стран бывшего СССР репатриировалось свыше миллиона человек. Писатель и журналист Анна Исакова рассуждает о феномене «русскости» в Израиле и об отношениях между волнами «русской» репатриации.

В конце 1980-х для налаживания связей из Иерусалима в Москву был командирован кадровый израильский дипломат, прекрасно владеющий русским языком уроженец Тегерана Арье Левин. Спустя четверть века после тех событий первый посол Израиля в России Левин рассказал в интервью «Лехаиму» об антисемитизме в Политбюро, встречах с Шеварднадзе и Ельциным, а также о необычном рукопожатии Шарля де Голля.