Катастрофа европейского еврейства уже давно — и всеми сторонами — превращается в удобнейшую метафору чего угодно. Похоже, хуже «отрицания Холокоста» только его монетизация. И, у нас, кажется, нет методов против этого.

Он никогда ничего не боялся. Старость ему совсем не нравилась, он не любил свою старость. Но ничего не боялся. Ребенок войны, годовалым вывезенный накануне оккупации из Одессы, он круто менял свою жизнь много раз. Приехав пенсионером в Америку, недавний бизнесмен, инженер, общественный деятель уже через месяц устроился курьером в оптику, а через год — машгиахом в компанию «Манишевиц». Лишь бы не быть стариком и не сидеть сложа руки. Все время работать. Никакого труда он не боялся. Ничего никогда не боялся. Даже на пороге.

Старик рассказал, что его прапрадед был шамашем у Алтер Ребе и имел прекрасный слух. Его сам Ребе научил нигуну, исправляя, когда тот фальшивил. Та же история повторилась с дедом старика — а он уже его самого научил в детстве. «Поэтому я думаю, что моя версия правильная». Гутин попросил научить и его. Оказалось, что это непросто. Несколько часов старик нервничал, когда «ученик» ошибался при повторе. Но в результате остался доволен: «Теперь ты поешь почти нигун Алтер Ребе».

Одним из миллиона был раввин Штейнзальц. Абсолютно свободомыслящий человек, для которого ни одна область знаний не находилась под запретом. Зоология, биология, буддизм, христианство, философия, художественная литература — все у него было пищей для ума. Как голодному человеку вкусно все, так и жадному до знаний интеллекту всегда не хватает пищи. С другой стороны, это был человек с выдающимися познаниями в еврейской книжности — Талмуде, Танахе, хасидизме... Тридцать дней назад ушел из жизни раввин Адин Штейнзальц (Эвен-Исраэль)

Сорок лет назад умер Владимир Семенович Высоцкий. Ко времени своей смерти в нашей жизни он занимал место, сравнимое разве что с «нашим всем АлександрСергеевичем». Пусть ищут погрешности в его рифмах, и на гитаре он играл не как Джимми Хендрикс, и голос его хриплый не был совершенством вокального искусства — но вот поди же, всё вместе это стало коллективным «я» народа. И частью этого «я» был русско‑еврейский симбиоз. Кажется, о своих еврейских корнях он думал гораздо больше, чем принято считать.

Перед нечеловеческой этой мавританской красотой планируется построить шестиэтажный жилой дом. В паре метров от древнего здания из ракушняка!.. Интересно, синагога упадет до начала строительства, во время или по окончании?! Так бывает, когда все это — чужое, когда не обмирал в детстве ежедневно, проходя мимо... Планомерно уничтожается славный город.

Его теория помогла многим узникам концлагерей, а впоследствии пережившим Катастрофу и потерявшим близких, жить дальше. Но у самого Виктора Франкла бывали моменты душевного падения. В 1959 году они и привели его к полной апатии. Слова хасидского раввина, дошедшие до него из‑за океана, потрясли Виктора Франкла и вернули его к жизни. Вскоре после того основополагающий труд Франкла под названием «Человек в поисках смысла» был переведен на английский, а вслед за этим на все мыслимые языки. Десятки миллионов людей получили жизненно необходимую им поддержку.

Почему раньше он считался пропавшим без вести? Не понимаю. Лезу искать и нахожу еще один документ. Первый был из медсанбата под Сталинградом, на брата деда. Указана его жена. А этот — донесение о потерях в то же время. Полный тезка. Но не он. Другая жена, год и место рождения. Похоронен в том же месте. Не может же такого быть! Путаница какая‑то. В медсанбате запись явно со слов и по военному билету — ошибка в фамилии жены, место призыва указано местом рождения. Как тут разобраться? А, вот в чем дело!..

Ребе Рашаб прозрел этот страшный грядущий век, когда «связи со Шнеерсоном» станут пунктом обвинения в расстрельных делах. И ему надо было подготовить поколение людей, которые, несмотря ни на что, будут дорожить этой связью больше, чем жизнью.Я еще застал этих людей — прошедших тюрьмы и лагеря, но сохранивших свою связь. Я счастлив, что удостоился учиться у некоторых из них. Удостоился видеть непокоренных: просто смотреть, как они молятся, как относятся к другим людям...

Давайте выйдем на балкон. Посмотрим друг на друга — и поаплодируем труду, который обычно не так заметен и не так ценим. Мы вернемся к нормальной жизни. Мы снова будем торопиться, здороваться на ходу, минуя детали. Но пусть эти чувства — благодарности и признания чужого труда — останутся с нами на память об эпидемии. 

Рабби Йосефу‑Ицхаку выпало возглавить Хабад в самый тяжелый момент его существования. В Советской России 1920 года было многое неясно, но одно было почти очевидно: эта власть надолго, и она прольет много крови. Отец Раяца — как принято называть рабби Йосефа‑Ицхака — пятый Ребе, рабби Шолом‑Бер, Рашаб, незадолго до своей смерти в Ростове‑на‑Дону, в январе 1920‑го, увидел в окно буденновцев, шедших парадом после взятия города. Ребе подумал и сказал: «С этими мне не ужиться». А сыну его предстояло с этими жить.

Время итогов. Но вместо десяти главных политических событий года я расскажу о десяти главных книгах, которые мы издали в 2019‑м.