В 1021 году, после постигшего Италию сильнейшего землетрясения, в Риме начались преследования евреев, обвиненных в якобы имевшем место глумлении над иконами, что и привело к стихийной катастрофе. В этот трудный период в жизни общины начинает играть заметную роль семейство Пьерлеони, один из представителей которой был дедом будущего римского понтифика. Этот честолюбивый и предприимчивый человек принял христианство, а накопленное к тому времени изрядное состояние вскоре открыло перед тщеславным прозелитом двери аристократических домов Рима.

Во II веке евреи обосновались в Карфагене, крупнейшем городе на побережье, их община тогда насчитывала около 30 тысяч человек. Они занимались торговлей. В Алжире сохранились остатки кладбищ со следами древнего культа и надписями на иврите. Очевидно, местные власти оказались достаточно толерантными, благодаря чему община разрасталась и пользовалась влиянием.

Поскольку сейфа под рукой не оказалось, хранить зубы Гитлера, сложенные в коробку то ли из‑под парфюмерии, то ли из‑под дешевых ювелирных украшений, командир группы поручил Елене Каган. Добавив, что она головой отвечает за содержимое коробки, в которой находилось единственное стопроцентное доказательство идентичности обгорелого трупа, обнаруженного во дворе рейхсканцелярии, и Гитлера. «Весь этот день, насыщенный приближением Победы, было очень обременительно таскать в руках коробку», — вспоминала Елена Моисеевна.

Вопреки ограничительной для евреев политике княжеств, число переселенцев в эти земли в течение XIX века возрастало, особенно после Адрианопольского мирного договора. Дунайские княжества открывались западному капиталу, и евреи не стояли в стороне от этого процесса.

Уже умирающего Надсона травили в газетах типа нынешнего «Завтра», и теми же приемами. Стиль этот был Надсону знаком по отношениям с семейством его русской матери, которое не простило ей брак с евреем. Антисемитизм тогда базировался на само собой разумеющемся презрении к евреям. Его смерть приравняли к убийству: обвиняли главных участников травли, в самом деле клеветнической, аморальной и низкой. Самые известные русские писатели в написанном совместно письме в газету оценили происшедшее как трагическую утрату — и глубокое неблагополучие в сфере этики.

Задумав провокацию в отношении еврейского населения России, царское правительство (в лице министра юстиции) пошло на необычный для того времени шаг — оно оказало тайное давлений на киевскую судебную корпорацию (с целью во что бы то ни стало получить обвинительный Приговор несчастному Бейлису). Давление «верхов», как рассказывал мой покойный дед в кругу семьи, большинство его коллег ощутило в полной мере.

Летом 1923 года в Москву из подмандатной Палестины приехала делегация Объединенной еврейской трудовой федерации для участия во Всероссийской сельскохозяйственной кустарно-промышленной выставке. В состав палестинской делегации входил Давид Бен-Гурион, тогда — генеральный секретарь Гистадрута и главный секретарь Объединенной еврейской трудовой федерации Палестины.

Как главнокомандующий объединенными силами союзников в Европе, Эйзенхауэр продвигал идею мемориализации Холокоста. Он же приказал принять чрезвычайные меры, дабы обеспечить благополучное существование перемещенных лиц из числа евреев в период оккупации Германии. И наконец, следуя советам Давида Бен‑Гуриона, он учредил “временное убежище” для преследуемых евреев из Восточной и Центральной Европы в американской зоне оккупации, против чего категорически возражали и СССР, и Англия.

Восемьдесят лет назад умер основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд. Часто задают вопрос: кто такой Зигмунд Фрейд – психиатр, философ, писатель, историк, культуролог, провидец? Вопрос этот не случаен. Фрейд исследовал самые разнообразные области науки и культуры, был не только врачевателем душевных ран, всемирно известным психиатром, тонким психологом, но и талантливым историком, летописцем, хроникером.

Ева Хоффе — женщина, которая в одиночку вела тяжбу за культурное наследие, самую громкую на недавней памяти Израиля. Ева никогда не встречалась с Кафкой. Родилась она в Праге в 1934 году, спустя десять лет после того, как Кафку похоронили на местном еврейском кладбище. «Кафка стал для меня бедой. Они присовокупили Кафку к наследству Брода, чтобы отнять у меня все», — заявляла Ева.