Владимир Якобсон. Ученый и Учитель

Владимир Емельянов 15 марта 2015
Поделиться

5 марта в Петербурге на 85‑м году жизни скончался ведущий научный сотрудник Института восточных рукописей РАН, доктор исторических наук Владимир Аронович Якобсон — ассириолог, историк Древнего Востока, один из крупнейших в мире специалистов по клинописному праву.

Он был известен и уважаем как в мире своих немногочисленных коллег, так и среди преподавателей университетов Петербурга и Москвы. Его доклады и лекции всегда собирали большие аудитории, а его рецензии и публицистические статьи вызывали неизменный интерес российской интеллигенции.

В. А. Якобсон родился 26 октября 1930 года в многострадальном шахтерском городе Луганске, в семье рабочего. В детстве он научился говорить на двух языках — русском и украинском и до конца своих дней нес в своей душе любовь к украинскому языку и литературе, с удовольствием читая востоковедные издания на «ридний мови». Еще одной его любовью на всю жизнь стал немецкий язык, который он знал впоследствии во всех тонкостях, вплоть до технического перевода. В 1948 году Владимир Аронович блестяще окончил школу в Луганске и поступил на юридический факультет Ленинградского университета. Время было сталинское, начиналась кампания против космополитов, евреев старались не брать, но он покорил приемную комиссию отличным знанием немецкого языка. Экзамен по немецкому дал Владимиру Ароновичу тот спасительный проходной балл, который ввел его в стены университета. Факультет он окончил с красным дипломом, с великолепным знанием не только права, но и латыни. Но после окончания факультета в 1953 году остался без работы по специальности — помешал пятый параграф. И тогда он решил пойти в науку, чтобы изучить самые основы права и понять, как развивались государство и гражданское общество на всем протяжении истории человечества. Преподавателем международного права на юрфаке был Яков Миронович Магазинер, тесть Игоря Михайловича Дьяконова. Он и посоветовал своему выпускнику обратиться к Дьяконову по поводу аспирантуры. В конце 1950‑х годов они познакомились и не расставались уже до самой смерти Игоря Михайловича. Под руководством Дьяконова Владимир Аронович изучил аккадский, древнееврейский и шумерский языки и начал читать клинописные правовые документы. С 1965 года Якобсон стал постоянным сотрудником ленинградского филиала Института востоковедения АН СССР. В 1967‑м в этом учреждении состоялась защита его кандидатской диссертации «Новоассирийское право и общество». В 1988‑м он защищает докторскую диссертацию «Законы Хаммурапи как исторический источник» и становится ведущим в СССР специалистом в области клинописного права. Одновременно с научными исследованиями в области права Владимир Аронович активно и плодотворно занимался переводами аккадских литературных текстов — эпоса и религиозно‑этической литературы. Широко известны в отечественной науке и его переводы месопотамских правовых источников — таких, как Законы Ур‑Намму и Законы Хаммурапи. В 1997 году под редакцией Якобсона вышел первый том академической «Истории Востока» под названием «Восток в древности», где перу ответственного редактора принадлежат не только многие главы истории Месопотамии, но и несколько разделов, в которых изложен его собственный взгляд на формирование институтов власти и культуры в Древнем мире.

Якобсон570Научный облик В. А. Якобсона отличается несколькими чертами. Во‑первых, он был ученым сократического типа, т. е. больше говорил и собеседовал, чем писал. Во‑вторых, он один из тех немногих ученых, которые, не имея монографий, давно признаны мировой наукой, поскольку их идеи, высказанные в коротких по объему статьях, оказали существенное влияние на развитие гуманитарного знания. В‑третьих, В. А. Якобсон являл собой ярчайший пример ученого‑критика, который редко с чем‑нибудь соглашается и на каждый тезис коллеги предпочитает сперва сказать «нет». Но он принадлежал к тому редчайшему, вымирающему виду полемистов, для которых несогласие с выводами коллег остается в пределах интеллектуальной работы и никогда не переходит в личную неприязнь к оппонентам. Вместе с тем следует выделить его исключительную порядочность и подчеркнуто негативное отношение к подлецам всех мастей, независимо от их принадлежности к науке, искусству или политике. Он был редкостно неравнодушный человек.

Помимо работы в академическом институте, Владимир Аронович активно преподавал в Санкт‑Петербургском государственном университете, в Петербургском институте иудаики, в РГГУ, на зимних и летних школах Центра «Сэфер». Многие поколения студентов благодарны ему за фундаментальные и артистичные лекции по истории библейского Ближнего Востока, которые всегда несли в себе элементы нравственной проповеди. Его человеческое обаяние, порядочность, житейская мудрость и глубокие познания в разных областях науки снискали ему славу мудреца, к которому обращались за советом люди разных поколений.

Кто знает, как сложилась бы моя судьба в науке, если бы мне не посчастливилось слушать курс В. А. Якобсона по Законам Хаммурапи. А внутри этого курса были самые разные предметы: и проблемы хронологии, и краткий очерк истории религии, и вопрос об эволюции государства, и анализ стилистики вавилонских текстов. Настоящая энциклопедия месопотамской культуры. Этот курс повлиял на множество поколений молодых ассириологов, так же как и курсы Владимира Ароновича по библейской истории воспитали не одно поколение гебраистов.

К сожалению, мало кто из студентов Владимира Ароновича понимал, что его любовь к ним была следствием нерастраченной любви к одному‑единственному ученику, которого он так и не дождался. Он очень хотел, чтобы кто‑нибудь пришел к нему заниматься клинописным правом. Было несколько попыток брать в аспирантуру юристов, но они так и не окончились защитой диссертации. Ведь для того, чтобы заниматься такой сложной темой, нужно знать не только историю права, но и два языка месопотамской клинописи — аккадский и шумерский. Да желательно бы знать еще древнееврейский, греческий и латынь. А на такое самоотречение в наши дни способен далеко не каждый. И учитель, воспитавший множество учеников, к концу жизни остался без того самого, чаемого, долгожданного и единственного продолжателя своих исследований.

Вся жизнь Владимира Ароновича с юных лет до последнего года прошла в борьбе с болезнями. В 25 лет у него диагностировали рак позвоночника, и он около года провел в гипсе. В зрелом возрасте его начали одолевать сильные мигрени, мешавшие сосредоточиться на научных занятиях. Со свойственным ему чувством юмора он рассказывал, что пытался спасаться от них аккадскими заговорами от головной боли, но они не помогали — возможно, потому, что формулы этих заговоров исцеляли только самих носителей аккадского языка. В 1990 году В. А. Якобсон попал в больницу и после операции пережил за несколько дней две клинические смерти. Полтора года восстановления. Жизнь зависла на волоске. Спасала только работа, которая вдохнула в него новую жизнь. С той поры было еще много больниц, много операций, никакой надежды на жизнь. Но на каждую болезнь Владимир Аронович отвечал новыми статьями и переводами. Незадолго до своего ухода он переводил очередную таблицу аккадского эпоса о Гильгамеше…

Светлая память о Владимире Ароновиче Якобсоне навсегда сохранится в сердцах всех, кто знал его. Да будет память его благословенна!

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

The Jerusalem Post: Как «Моссад» спасал угнетенных евреев по всему миру

Националистические движения захватили власть в ряде стран в период обострения цивилизационных столкновений с тем, что считалось колониальным Западом. Интересно, подумал тогда Шарет, что произойдет, когда эти националистические движения вновь заметят еврейские общины в своих странах, при существенно ослабленной защите со стороны колониальных держав?

Commentary: Кипучая безрадостность Филипа Рота

Год назад, 22 мая, умер американский писатель Филип Рот. Сегодня «Лехаим» публикует эссе профессора Гардвардского университета Рут Вайс о писателе. «В центре его художественной прозы, а следовательно, и его писательской позиции, стоит недоверие к еврейству, а опосредованно — к Америке как дому этого еврейства», — пишет Рут.

Дети и внуки знать уже не будут

Книга Самуила Гордона — настоящая энциклопедия послевоенного местечка. Писатель видит, как и почему сохраняются те или иные обычаи, как в условиях вечного советского дефицита процветают ремесленники‑кустари, кто еще говорит на идише, а кто его только понимает. Каким местечкам суждено жить, а каким умереть...