Проект «Идеи без границ» культурного центра «Бейт Ави Хай» на страницах «Лехаима» представляет свой новый сериал «Б‑г в деталях», каждый эпизод которого рассказывает о еврейской теме в мировом искусстве через одну мелкую, но важную деталь.

Обычно мы выбираем одну яркую деталь произведения искусства, чтобы рассказать о стоящей за ней большой истории. Но сегодня такой деталью станет целый портрет, вокруг которого сплелись судьбы четырех семей и в котором, как в зеркале, отразилась история евреев в Париже на рубеже XIX и XX веков.

«Портрет девочки с голубым бантом» — пожалуй, один из самых красивых детских портретов кисти Огюста Ренуара. Эта девочка — Ирен, восьмилетняя дочь богатейшего парижского банкира Луи Каэн д’Анвера.

Каэн д’Анверы — ашкеназы с немецкими и бельгийскими корнями. Собственно, их аристократически звучащая фамилия — д’Анвер — значит всего лишь «из Антверпена». Они переезжают во Францию в середине XIX века; отец Ирен Луи — не только банкир и финансист, но и просвещенный коллекционер, страстно увлеченный французским XVIII веком. Он выкупает и восстанавливает поместье в местечке Шан‑сюр‑Марн под Парижем, где будет принимать Марселя Пруста, Айседору Дункан и прочих известных представителей мира искусства и литературы. Точнее, принимает не столько он, сколько его жена — красавица Луиза Морпурго из влиятельной итальянской семьи, светская львица и хозяйка престижного салона.

У пары пятеро детей — два сына и три дочери. В 1880 году супруги Каэны задумываются о том, чтобы заказать какому‑нибудь художнику портреты дочерей, как это было принято у парижской знати. И тут на авансцену выходит еще один герой нашей истории — Шарль Эфрусси, младший отпрыск еще одной влиятельной еврейской семьи, на этот раз из Одессы.

Эфрусси сделали колоссальное состояние на торговле пшеницей; к 1860‑м годам они контролируют порядка 80% всего мирового рынка зерна. За успехом торгового предприятия следует открытие собственного банка, а затем — переезд двух веток семьи в главные мировые финансовые столицы, Париж и Вену. Об истории семьи Эфрусси есть прекрасная книга Эдмунда де Вааля «Заяц с янтарными глазами», но нас сегодня интересует только Шарль.

Шарль не банкир; он прежде всего светский персонаж, бонвиван, художественный критик, искусствовед, коллекционер и друг импрессионистов — и это в эпоху, когда мало кто способен оценить эту новую шокирующую живопись. А еще он друг сердца Луизы Каэн д’Анвер. Любовные связи вне уз законного брака были совершенно обычным делом в среде парижской знати, и еврейский истеблишмент, который всячески стремился подражать местному светскому укладу, быстро эти нравы перенял.

Так вот, Шарль, узнав о желании Каэнов получить портреты дочерей, представил им своего дорогого друга — Пьера‑Огюста Ренуара, которому как раз не помешали бы деньги и, что даже важнее, известность в среде элиты.

Ренуару будут заказаны две картины: портрет старшей дочери Ирен и двойной портрет ее младших сестер Элизабет и Алисы. Но что‑то пойдет не так — Каэнам, адептам классической живописи, ужасно не понравится результат. Ренуару заплатят нескоро, и заплатят скудно, а картины огорченные родители даже не выставят в парадных покоях своего особняка, а сошлют куда‑то в комнаты прислуги.

Оставим их на время и вернемся к главной героине. В 1891 году Ирен Каэн д’Анвер выходит замуж за приятеля и партнера своего отца Моиза де Камондо. Камондо — еще одна еврейская банкирская династия; этих уроженцев Стамбула, переехавших в Париж в 1869 году, называют восточными Ротшильдами.

Дед Моиза Авраам Саломон Камондо — влиятельнейшая фигура в Османской империи, один из создателей турецкой банковской системы, урбанист и модернизатор стамбульского квартала Галата, где его семье принадлежит несколько десятков участков и зданий.

На момент свадьбы Ирен 19 лет, Моиз существенно старше — ему 31 год. Ее мнение, конечно, никто не спрашивал: просто две влиятельные банкирские семьи заключили династический союз. И этот союз оказался катастрофой: Ирен родит Моизу двоих детей — сына Ниссима и дочь Беатрис, а затем, всего через пять лет после свадьбы, сбежит из дома с конюшим своего мужа, нищим итальянским графом Карло Сампьери, ради которого даже перейдет в католичество.

Это вызовет огромный скандал: насколько общество того времени сквозь пальцы смотрит на светские интрижки, настолько оставление семейного очага, смена религии, развод считаются совершенно недопустимыми, особенно в еврейской среде. Долгий бракоразводный процесс закончится только в 1902 году. В итоге Моизу удастся добиться полной опеки над детьми, Ирен получит только право посещений. Моиз посвятит себя воспитанию детей и коллекционированию.

Страстно влюбленный, как и его тесть Луи Каэн д’Анвер, во французский XVIII век, он составит одно из самых впечатляющих собраний декоративно‑прикладного искусства этой эпохи. Для его хранения он полностью перестроит семейный особняк в духе Малого Трианона, дворца Марии‑Антуанетты. Работы в доме будут закончены к весне 1914 года, но семье недолго придется наслаждаться спокойными днями: в июле начнется Первая мировая война.

Ниссим, единственный сын Моиза, уходит добровольцем на фронт — сперва в пехоту, затем в авиацию. В сентябре 1917 года его самолет будет сбит над Лотарингией. Убитый горем Моиз удаляется от дел, закрывает семейный банк и с головой погружается в свою коллекцию, о дальнейшей судьбе которой ему надо принять важное решение.

Сын погиб, дочери его увлечение неинтересно… И он решает: после его смерти особняк со всем содержимым перейдет французскому государству при условии превращения его в музей, посвященный памяти Ниссима. Именно так и случилось в 1935 году.

Этот удивительный дом, где антикварные шедевры соседствуют с новейшими достижениями прогресса и где Моиз создал свой особый, неподвластный течению времени мир, сегодня один из самых волшебных парижских музеев, работающий как временнáя капсула: входишь в дверь — и проваливаешься в прошлое, в начало XX века, когда здесь жила семья Камондо, и одновременно в XVIII век, который Моиз так бережно и любовно сумел реконструировать.

Между тем дочь Моиза Беатрис в 1918 году выходит замуж за Леона Рейнака, представителя еще одной династии банкиров, из Франкфурта‑на‑Майне, обосновавшихся в Париже в середине XIX века.

Тут надо рассказать, почему все эти еврейские семьи так стремятся в Париж. Дело не только в финансовых возможностях, но и в том, что Франция — родина прав и свобод человека, где с 1791 года евреи пользуются всеми правами полноценных граждан.

О семействе Рейнак. Свекор Беатрис Теодор — удивительный человек: историк, филолог, математик, юрист, музыкант. Вместе со своими двумя братьями — адвокатом и журналистом Жозефом и археологом Соломоном — Теодор составляет знаменитое трио Je–Sais–Tout, «я знаю все», как их называли в парижском свете. Он женат на Фанни Эфрусси, племяннице уже знакомого нам Шарля и его брата Игнаца, которая унаследовала от своих бездетных дядюшек колоссальное состояние.

На эти деньги чета Рейнаков строит удивительное здание на Лазурном берегу — виллу Керилос, своеобразную реконструкцию древнегреческого дома на современный лад, где семья будет проводить летние месяцы. Теодор, как и Моиз, завещает свой драгоценный дом Франции.

Вернемся к молодой чете, Леону и Беатрис. Пожив некоторое время с Моизом, после рождения двоих детей — дочери Фанни и сына Бертрана — они переезжают в аристократический парижский пригород Нейи. И тут мы снова сталкиваемся с портретом Ирен, который бабушка Луиза Каэн вынимает из закромов и, отряхнув пыль, торжественно дарит внучке Беатрис. В доме Рейнаков Ренуар наконец займет подобающее ему место: семья обожает эту картину. Настолько, что именно она в итоге станет причиной их гибели.

1939 год. Германия нападает на Польшу, Франция и Англия — во исполнение союзнических обязательств — объявляют Германии войну. Предусмотрительный Леон решает перестраховаться и договаривается с Жаком Жожаром, директором Национальных музеев Франции, о том, что произведения искусства из его частной коллекции отправятся в укрытие вместе с шедеврами Лувра, которые Жожар как раз упаковывает ввиду возможной эвакуации. Так Ренуар оказывается в замке Шамбор.

Германские войска входят в Париж, объявленный открытым городом 14 июня 1940 года. А уже в июле в оккупированном городе открывается ячейка оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга — организации, занимавшейся конфискацией культурных ценностей, прежде всего, конечно, еврейских. На беду, портрет Ренуара в 1930‑х годах успел поучаствовать в двух выставках, поэтому немецкие бонзы осведомлены о его существовании.

Летом 1941‑го в замок Шамбор прибывает специальная бригада, которая изымает ящики с произведениями из коллекции Рейнаков. Портрет Ирен отберет для своего личного собрания рейхсмаршал авиации Герман Геринг, тонкий ценитель искусства. Позже, впрочем, он выменяет его на некую ренессансную картину, и Ренуар попадет к немецкому арт‑дилеру Густаву Рохлицу, активно помогавшему нацистам сбывать краденые произведения искусства. На этом следы его теряются до конца войны.

Между тем в Париже Леон, проинформированный о краже, начинает писать письма по инстанциям: перечисляя заслуги перед Францией своей семьи и семьи Беатрис, все подаренные государству коллекции и дома, он пытается добиться возвращения «семейного портрета, который имеет для нас особое значение, совершенно не зависящее от его художественной или рыночной ценности».

На дворе 1941‑й, а затем и 1942 год, нацистский оккупационный режим и правительство Виши совместно проводят в жизнь разнообразные антисемитские акции, — и прекраснодушный идеализм Леона и Беатрис, продолжающих верить в ценности Республики, которой больше не существует, не может не удивлять. Письма Леона дают результат, правда, совсем не тот, которого он ожидал: на одно из них в конце концов будет наложена резолюция: «Да угомоните же этого назойливого еврея».

5 декабря 1942 года к Рейнакам приходит полиция; дома находятся только Беатрис с дочерью Фанни, Леон и Бертран незадолго до этого уехали на юг. Женщины будут арестованы и отправлены в концлагерь Дранси под Парижем. Через два месяца к ним присоединятся и мужчины, сданные нанятым проводником при попытке уйти в Испанию.

Дранси — «преддверье ада» — служит основным пересыльным пунктом на пути французских евреев в Аушвиц, большая часть узников не задерживается здесь дольше нескольких дней. Рейнаки же проведут в этом проклятом месте многие месяцы. Леон, Бертран и Фанни будут депортированы в ноябре 1943 года, а Беатрис — в марте 1944‑го. Никто из них не вернется обратно. Беатрис погибнет последней, 4 января 1945 года, за две недели до освобождения Аушвица советскими войсками. От семьи Камондо не останется никого.

Но останется наследство — состояние Беатрис, перешедшее ей от отца, и портрет Ренуара. В сентябре 1945‑го он будет обнаружен в Германии и затем возвращен в Париж, где на следующий год примет участие в выставке «Шедевры из французских частных коллекций». Там‑то его и увидит Ирен, которая благополучно пережила войну под прикрытием итальянской фамилии, и начнет добиваться его «возвращения» — хотя, по сути, ей он никогда не принадлежал.

«Надеюсь, вам удастся вернуть мне это чарующее воспоминание о моей юности», — пишет она своим адвокатам. Адвокатам это удается, и портрет воссоединяется со своей моделью. После чего Ирен довольно быстро решает, что воспоминание не такое уж и чарующее, и в 1949 году продает его не кому иному, как швейцарскому промышленнику Эмилю Бюрле, всю войну снабжавшему оружием нацистскую Германию, в частности тех людей, кто убил дочь и внуков Ирен.

Иногда в деталях прячется не Б‑г, а дьявол.

«Портрет мадемуазель Ирен Каэн д’Анвер» — молчаливое зеркало эпохи, свидетель судьбы четырех еврейских семей Парижа, веривших во Французскую республику и ее гражданские ценности, — сегодня выставляется в цюрихском Кунстхалле, в составе коллекции Бюрле.