Резонанс

У израильских левых появился новый герой — Джереми Корбин

Лайел Лейбовиц 17 сентября 2018
Отправить
Поделиться

Материал любезно предоставлен Tablet

Левым в Израиле в последнее время приходится несладко. В кнессете у них осталась всего горстка мандатов. Они пострадали от скандала с Тамар Зандберг, а теперь еще партия «Мерец» оказалась в оппозиции самому сионизму. Так что немногие политики, оставшиеся в рядах тель‑авивских прогрессистов, панически ищут себе лидера — сильного и харизматичного, который удержал бы их от падения в бездну и смог сделать израильских левых «снова великими».

Судя по публикациям в «А‑Арец» и разговорам в академических кругах, им наконец удалось найти такого вождя. Его имя — Джереми Корбин.

Джереми Корбин выступает на демонстрации «Rage Against Israel». Великобритания

Как написал известный поэт и эссеист Ицхак Лаор, Корбин — это «единственный серьезный левый политик на Западе». И он, как это ни печально, стал мишенью злобной пропагандистской кампании, развязанной — кем бы вы думали? — Израилем. Израиль «громит палестинцев на оккупированных территориях, — возмущается Лаор, — и при этом продвигает — с помощью гигантской пропагадистской машины и при поддержке еврейских общин диаспоры» — определение антисемитизма, данное Международным альянсом памяти Холокоста, которое есть не что иное, как бесцеремонный способ заткнуть рот любому, кто будет критиковать Израиль за его жестокость в отношении палестинцев. Согласно этому определению, такие критики подпадают под обвинение в ненависти к евреям. «Как же омерзительна эта попытка навязывать Западу определение антисемитизма, в то время как мы сами не даем жить палестинскому народу», — пишет Лаор.

Лаор изъясняется еще довольно аккуратно. Другой колумнист газеты «А‑Арец» — Гидеон Леви выразил свое восхищение Корбином куда более громогласно. Корбин, по его словам, — это «икона левых, человек, посвятивший свою жизнь борьбе за те ценности, в которые он верит». То, что среди этих ценностей — сближение с «ХАМАСом» и «Хизбаллой», которых Корбин назвал «своими дорогими друзьями», вряд ли смущает Леви, ведь, с его точки зрения, подлинное зло может учинить лишь дьявольское правительство, заседающее в Иерусалиме. «Те, кто мечтает, чтобы мир встал на борьбу с израильской оккупацией Палестины, — пишет Леви, — должны молиться на Корбина». Он также осуждает яростные попытки израильтян и английских евреев очернить этого достойного мужа, представив его злодеем, а не исключительно борцом за мир и права человека, каковым он, безусловно, является.

Как всегда, не желая оставаться в стороне от общего помешательства, за левыми журналистами потянулись и профессора. В Фейсбуке один тель‑авивский профессор расшерил многословный пост коллеги о том, что Корбин стал жертвой злобной клеветы, а на самом деле не сделал ничего дурного, только противостоял разбойнической политике Израиля.

Наконец, несколько арабских депутатов кнессета углядели здесь возможности и для себя — и присоединились к тренду, отправив Корбину письмо, в котором восхваляют его за «бескомпромиссную поддержку палестинского народа».

Проще всего, конечно, посмеяться над этим массовым психозом, но на самом деле все серьезно, даже печально. Государство Израиль было основано умеренными социалистами, которые со всей ответственностью ограничили свое стремление к справедливости уверенностью в праве евреев на возвращение на свою древнюю родину и на создание там суверенного государства. Нынешние израильские левые отказываются от своих принципов и вместо этого заискивают перед теми, кто поддерживает террористов, убийц и антисемитов; это зрелище отнюдь не веселое, скорее, трагическое. 

Оригинальная публикация: Israel’s Left Discovers a New Hero: Jeremy Corbyn

Отправить
Поделиться

Война Айзека

Родившийся в Англии сын иммигрантов из Литвы, Розенберг в 1916 году ушел служить в британскую армию и ранним утром 1 апреля 1918 года погиб в ближнем бою близ французской деревни Фампу. Ему было 27 лет. До того как уйти на войну, Розенберг выпустил два сборника стихов: нельзя сказать, что именно война сделала его поэтом (как Уилфреда Оуэна). Она лишь отточила его язык, добавила ему емкости и сосредоточенности

О подлинном шедевре неподлинного Рембрандта

Аман — агагитянин, потомок Амалека. Мордехай, по‑видимому, понимает, с кем имеет дело. И его отказ не религиозный запрет, а отказ признать достоинство человека, который ненавидит его народ. Это жест идентичности — и в этом поступке есть то, чего не хватает евреям в рассеянии: чувство собственного достоинства. Связь с прошлым. То, что удерживает народ от растворения. Без этого евреи действительно становятся «рассеянными и разделенными»

Бегемот

«Я не захотел бы войти в рай на Его условиях! Это неправильные условия!» Условия, которые не подходят ни Ивану, ни Фраю, ни «мыслителю и философу». На этих условиях они ни в рай войти не хотят, ни здание человеческой судьбы построить. Получается, что Фрай смеется над собственным атеизмом, сочиняет пародию на самого себя! В этом нет ничего странного. Ведь по натуре и по профессии Фрай — шут