Сегодня

Поэт Ури-Цви Гринберг, снятие ограничений с евреев в Польше, переход евреев Бреста в СССР

Подготовил Александр Ицкович 22 сентября 2026
Отправить
Поделиться

22 сентября 1896. Рождается Ури-Цви Гринберг — поэт, который перенес экспрессионизм из идиша в иврит

22 сентября 1896 года в галицийском местечке Бялы-Камень, неподалеку от Львова, родился Ури-Цви Гринберг — один из самых значимых еврейских поэтов XX века. Его литературная биография прошла через исторические драмы восточноевропейского еврейства и культурные влияния эпохи: хасидский дом, литература на идише, Первая мировая война, погромы, европейский модернизм, переход на иврит, Эрец-Исраэль и создание Государства Израиль.

Гринберг вырос в семье хасидского раввина. Первые стихи писал на идише и иврите, но настоящим литературным языком его молодости стал идиш. После службы в австро-венгерской армии он вернулся во Львов и оказался свидетелем погрома 1918 года. Опыт войны и насилия разрушил привычную для него поэтическую форму.

В начале 1920-х годов Гринберг оказывается в Варшаве и Берлине, в центре еврейского авангарда. Его журнал «Альбатрос» становится одним из наиболее ярких и вызывающих изданий новой литературы на идише. На страницах журнала печатались экспрессионистские стихи, манифесты и тексты, сознательно ломавшие традиционную эстетику. После конфликта с польской цензурой Гринберг перенес издание в Берлин.

В 1924 году он приехал в Эрец-Исраэль и почти полностью перешел с идиша на иврит. Этот языковой переход был для него не техническим выбором, а частью национальной программы. Европейский еврейский мир он все чаще воспринимал как обреченный, а возвращение к ивриту и Земле Израиля — как исторический разрыв с жизнью диаспоры.

Его поэзия становилась все более политической и пророческой. В 1920–1930-е годы Гринберг писал о грядущей катастрофе европейского еврейства языком почти апокалиптических видений. После Катастрофы эти довоенные тексты читались уже совсем иначе: образы крови, уничтожения общин и гибели Европы перестали казаться поэтическим преувеличением.

Гринберг примкнул к ревизионистскому сионизму Владимира Жаботинского, а позднее был депутатом первого Кнессета от движения «Херут». Политическая непримиримость сделала его фигурой спорной, но литературный масштаб Гринберга признавали и противники. В 1957 году он получил Государственную премию Израиля по литературе.

В истории еврейской культуры Гринберг оказался на перекрестке. Он принадлежал и великой модернистской литературе на идише, и новой литературе на иврите, причем переход от одной к другой совершил в рамках собственной поэтической биографии.


22 сентября 1930. Польша начинает отменять царские ограничения в отношении евреев

22 сентября 1930 года министр юстиции Польши Станислав Цар подписал декрет об отмене сохранявшихся в польском законодательстве ограничений в отношении евреев, унаследованных от Российской империи. Через двенадцать лет после восстановления польской независимости в законах страны все еще продолжали жить нормы государства, которого не существовало.

После разделов Речи Посполитой большая часть польских земель оказалась в составе Российской империи. На евреев распространилась сложная система ограничений: черта оседлости, ограничения на владение землей, отдельные правила проживания в городах, доступа к профессиям, государственной службе и образованию.

В 1918 году возникла независимая Польская республика. Ее конституция провозглашала равенство граждан независимо от национальности и религии, а международные договоры обязывали государство защищать права меньшинств. Но юридическая реальность была значительно сложнее. На территориях бывших Российской, Германской и Австро-Венгерской империй продолжали действовать разнообразные нормы старого законодательства.

Еврейские депутаты и общественные организации годами требовали очистить польские кодексы от царских норм, выделявших евреев как особую, ограниченную категорию населения. Для них это был не только практический, но и символический вопрос: независимое польское государство не должно сохранять антиеврейское законодательство империи, против которой боролась сама Польша.

К 1930 году законопроект об отмене ограничений прошел значительную часть парламентской процедуры, но политический кризис и роспуск сейма снова поставили решение под угрозу. Еврейский депутат Аполинарий Гартглас обратился к президенту Игнацию Мосцицкому с требованием воспользоваться чрезвычайными полномочиями.

22 сентября министр юстиции подписал соответствующий декрет для передачи президенту. Речь шла об устранении остатков царской дискриминационной системы. Это не означало исчезновения антисемитизма в Польше: в 1930-е годы он, напротив, становился все более заметной силой в университетах, профессиональной жизни и политике. Но юридический парадокс был устранен.

 

22 сентября 1939. Брест переходит к Красной армии

22 сентября 1939 года германские войска передали Брест Красной армии в соответствии с секретными договоренностями между Германией и Советским Союзом о разделе Польши. На улицах города состоялась совместная германо-советская церемония с участием частей двух армий. Для Бреста, где евреи составляли почти половину населения, смена власти означала начало новой политической и общественной реальности.

Еврейский Брест — Бриск — был одним из старейших и важнейших центров еврейской жизни Великого княжества Литовского и Польши. В XVI–XVII веках город играл заметную роль в системе еврейского самоуправления и раввинской учености. К концу XIX века здесь жили более тридцати тысяч евреев, составлявших большинство населения.

В межвоенной Польше община оставалась большой и чрезвычайно разнообразной. Действовали сионистские партии и молодежные движения, «Бунд», «Агудат Исраэль», школы на иврите и идише, благотворительные учреждения, синагоги и учебные заведения. По переписи 1931 года в городе насчитывалось более 21 тысячи евреев.

Германские войска заняли Брест в середине сентября. За несколько дней оккупации произошли аресты, случались издевательства над евреями, магазины подвергались грабежам. Но по условиям германо-советского раздела Польши город должен был оказаться на советской стороне демаркационной линии.

22 сентября немецкие части начали уходить, в город вошла Красная армия. Передача Бреста стала одним из символов краткого германо-советского сотрудничества осени 1939 года: рядом находились красные флаги с серпом и молотом и знамена со свастикой, командиры двух армий принимали прохождение войск.

Для евреев уход немцев означал избавление от непосредственной нацистской угрозы, но советская власть быстро уничтожила привычную структуру общины. Частную торговлю и предприятия национализировали, независимые политические партии и молодежные движения запретили, сионистская деятельность стала нелегальной. Еврейские школы и общественные учреждения были перестроены или закрыты, а часть активистов, предпринимателей и состоятельных семей депортировали в глубь СССР.

Довоенный советский период Бреста продлится меньше двух лет. 22 июня 1941 года Германия нападет на Советский Союз и снова захватит город в первые часы войны. Почти все еврейское население Бреста впоследствии будет уничтожено.

Отправить
Поделиться
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии

Иврит, идиш и «языковые войны»

К концу первой мировой войны 90% евреев мира говорили на идише или понимали этот язык. Тем не менее, в Палестине доминировали ивритоговорящие, которые ригористично непримиримо относились к попыткам культивировать в еврейской среде любой другой язык. Первый мэр Тель-Авива Меир Дизенгоф как-то сделал публичный выговор одному инженеру, который, представляя свое изобретение, давал пояснения на «жаргоне» – так тогда называли идиш.

Ян Томаш Гросс и его Польша

Особое место в книге занимает рефлексия Гросса по поводу деятельности правящей партии «Право и справедливость»: по мнению историка, она «имеет очень конкретный прецедент в эндековской системе ценностей 1930‑х годов». Гросс считает, что яркий пример цикличности истории — отказ стран Восточной Европы принимать беженцев: «Только когда Восточная Европа смирится со своим прошлым, люди смогут осознать свой долг — спасти тех, кто бежит от ужасной судьбы».

Commentary: Кости Бриска

Я вспомнил слова Бегина о Стене Плача тех времен, когда англичане запрещали евреям трубить там в шофар в Йом Кипур. Камни стен брестской синагоги тоже шепчут о бесчисленных евреях, когда‑то молившихся здесь, в том числе о будущем премьер‑министре Израиля, которому не суждено было вернуться сюда, но который всегда будет носить в сердце Бриск и его синагогу.