1943. Побег из Собибора

14 октября 1943 года заключенные лагеря смерти Собибор подняли восстание.

Собибор был не обычным концентрационным лагерем, а фабрикой убийства, созданной в рамках операции «Рейнхард». Большинство прибывавших сюда евреев отправляли в газовые камеры почти сразу после выхода из поезда.

Небольшую группу оставляли в живых для обслуживания лагеря. Но эти люди понимали, что рано или поздно убьют и их.

Одним из руководителей подполья стал Леон Фельдхендлер, бывший глава юденрата в Жулкевке. Осенью 1943 года в Собибор прибыла группа советских еврейских военнопленных. Среди них был лейтенант Красной армии Александр Печерский.

Фельдхендлер знал лагерь. Печерский обладал военным опытом. Они придумали чрезвычайно смелый план: не просто прорваться через ограждение, а сначала по одному уничтожить максимальное количество эсэсовцев. Немцев заманивали в мастерские якобы для примерки сапог или получения дорогой одежды и убивали топорами и ножами.

Так удалось уничтожить одиннадцать сотрудников СС.

Когда план начал раскрываться, сотни заключенных бросились к ограде. Некоторые погибли на минном поле и под пулеметным огнем. Однако около 300 человек сумели вырваться из лагеря; примерно 50 из них пережили войну.

После восстания немцы решили полностью закрыть Собибор, разобрали сооружения и попытались скрыть место преступления.

Восставшим заключенным не удалось спасти большинство своих товарищей. Но они добились невероятного: продемонстрировали героический акт борьбы в лагере, специально построенном так, чтобы никто из попавших туда евреев не вышел наружу живым.

1986. Нобелевская премия Эли Визелю

14 октября 1986 года Нобелевский комитет объявил лауреатом премии мира Эли Визеля.

К этому времени Визель был одним из самых известных в мире свидетелей Катастрофы. Уроженец Сигета в Трансильвании, он подростком вместе с семьей был депортирован в Аушвиц, затем прошел Бухенвальд. Его мать и младшая сестра были убиты, отец умер незадолго до освобождения.

После войны Визель оказался во Франции, стал журналистом и долго не говорил публично о пережитом. Перелом наступил в 1950‑х годах. Сначала он написал огромную рукопись на идише, а затем, на ее основе, короткий роман по‑французски под названием «Ночь».

Это была не историческая хроника Катастрофы и не попытка объяснить устройство лагерей. Визель писал о разрушении человеческого мира — семьи, веры, языка, представления о добре и Б‑ге.

«Ночь» постепенно стала одной из главных книг памяти о Катастрофе.

Но Нобелевский комитет отметил Визеля не только как свидетеля прошлого. К 1980‑м годам он превратился в одного из наиболее заметных моральных авторитетов в общественной жизни. Он говорил о советских евреях‑отказниках, о жертвах расизма, о политических заключенных, армянах, камбоджийцах, беженцах — и постоянно возвращался к одной и той же мысли: память о еврейской Катастрофе имеет смысл тогда, когда она делает человека неравнодушным к чужой беде.

Комитет назвал его «посланником человечеству» и подчеркнул вклад Визеля в дело мира и поддержания человеческого достоинства. В этом выборе была и особая историческая символика. Человек, которого в 16 лет нацистская Европа пыталась превратить в безымянного лагерного заключенного, 41 год спустя стал одним из главных голосов мировой памяти.

Нобелевская премия Эли Визелю также подчеркнула то обстоятельство, что свидетельство о Катастрофе окончательно стало частью универсального морального языка XX века.

1994. Нобелевская премия за надежду Осло

14 октября 1994 года Нобелевский комитет объявил лауреатами премии мира Ицхака Рабина, Шимона Переса и Ясира Арафата. Премия была вручена за процесс, начатый соглашениями в Осло.

Всего несколькими годами ранее сама мысль о публичном рукопожатии премьер‑министра Израиля и лидера Организации освобождения Палестины казалась невозможной. Израиль официально не признавал ООП, а ООП десятилетиями отрицала легитимность еврейского государства и была связана с террористическими нападениями.

В сентябре 1993 года Рабин и Арафат пожали друг другу руки на лужайке Белого дома. Год спустя оптимизм достиг пика. Казалось, что конфликт, определявший историю региона на протяжении поколений, наконец движется к политическому решению.

Но даже внутри Нобелевского комитета обсуждение этой премии вызвало раскол. Один из его членов, Коре Кристиансен, ушел в отставку в знак протеста против награждения Арафата.

А в самом Израиле Осло раскалывало общество все сильнее. Одни видели в Рабине человека, способного закончить бесконечную войну. Другие считали соглашения смертельно опасной ошибкой.

Через год после объявления Нобелевской премии Рабин будет убит в Тель-Авиве еврейским экстремистом.

Поэтому 14 октября 1994 года сегодня читается совершенно иначе, чем в тот самый момент. Это дата не состоявшегося мира, а вершина надежды на мир, судьба которого тогда казалась открытой.