23 августа 1939 года. Судьбоносный пакт

Поздним вечером 23 августа 1939 года в Москве министры иностранных дел СССР и нацистской Германии Вячеслав Молотов и Иоахим фон Риббентроп подписали договор о ненападении. На церемонии присутствовал Иосиф Сталин. В историю документ вошел как пакт Молотова-Риббентропа.

Публично две страны пообещали не нападать друг на друга. Но вместе с договором был подписан и секретный протокол, разделявший значительную часть Восточной Европы на германскую и советскую сферы влияния.

Главной жертвой соглашения должна была стать Польша — страна, где проживала крупнейшая еврейская община в Европе, около 3,3 млн человек.

Через девять дней, 1 сентября, Германия напала на Польшу. А 17 сентября Красная армия вошла в Польшу с востока. Польское государство оказалось разделено между Германией и Советским Союзом.

Для польских евреев новая граница поначалу выглядела как граница между двумя разными типами диктатур. В германской части почти немедленно начались унижения, грабежи, принудительные работы, а затем создание гетто и массовые убийства. В советской зоне были ликвидированы независимые еврейские политические, религиозные и общественные организации, национализирована частная собственность, тысячи людей подверглись арестам и депортациям в глубь СССР. При этом десятки тысяч евреев побежали от немцев именно на советскую территорию. И парадоксальным образом линия, проведенная Сталиным и Гитлером, для многих из них на некоторое время стала границей между жизнью и смертью.

22 июня 1941 года и эта граница исчезла, Германия напала на Советский Союз. Вермахт быстро занял территории Восточной Польши, Литвы, Латвии, Белоруссии и Украины. Вслед за германской армией двигались айнзацгруппы, начавшие массовые расстрелы евреев.

Поэтому для еврейской истории 23 августа 1939 года не просто дипломатическая дата накануне Второй мировой войны. Две державы поделили между собой земли, на которых находился один из главных центров еврейской цивилизации, через несколько лет почти полностью уничтоженный.

23 августа 1944 года. День, изменивший судьбу румынских евреев

23 августа 1944 года 22-летний король Румынии Михай I совершил переворот: приказал арестовать диктатора Иона Антонеску и объявил о прекращении союза Румынии с нацистской Германией.

Для истории Второй мировой войны это был крупный военно-политический поворот. Для еврейской истории — конец режима, при котором были убиты сотни тысяч евреев.

Антонеску пришел к власти в 1940 году и превратил Румынию в союзника Гитлера. После нападения Германии на Советский Союз румынские войска участвовали в войне на Восточном фронте, а румынские власти начали собственную кампанию уничтожения евреев.

Еще до начала войны с СССР произошел Ясский погром июня 1941 года, в ходе которого были убиты тысячи евреев. После оккупации Бессарабии и Северной Буковины начались массовые расстрелы и депортации. Десятки тысяч людей были отправлены в Транснистрию — на оккупированную Румынией территорию между Днестром и Южным Бугом. Там евреи умирали от расстрелов, голода, холода, болезней и нечеловеческих условий содержания.

Режим Антонеску нес непосредственную ответственность за гибель огромного числа евреев: по современным оценкам, от 280 до 380 тыс. румынских и украинских евреев были убиты или умерли вследствие политики румынских властей.

При этом судьба евреев собственно Старого королевства и Южной Трансильвании сложилась иначе. В 1942 году германские власти добивались их передачи для депортации в лагеря уничтожения в оккупированной Польше. Антонеску в конечном счете от этих депортаций отказался. Потому к лету 1944 года в Румынии все еще находилась одна из крупнейших уцелевших еврейских общин Европы.

23 августа ситуация изменилась окончательно.

Король Михай вызвал Антонеску во дворец. Когда диктатор отказался немедленно заключить перемирие с союзниками, его арестовали. Вечером король выступил по радио и объявил о разрыве с державами Оси. Вскоре румынская армия начала воевать против Германии.

В тот же день рухнул режим, осуществлявший антисемитские законы, депортации и массовые убийства.

Переворот не мог вернуть погибших в Яссах, Бессарабии, Буковине и Транснистрии. Но для сотен тысяч евреев, которые все еще оставались в Румынии, 23 августа 1944 года означало, что угроза уничтожения, организованного государством, закончилась.

23 августа 1950 года. Может ли Израиль говорить от имени всех евреев?

23 августа 1950 года премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион и президент Американского еврейского комитета Джейкоб Блаустайн обменялись заявлениями, которые вошли в историю как соглашение Бен-Гуриона — Блаустайна. За дипломатическими формулировками скрывался фундаментальный вопрос: как после создания Государства Израиль должны строиться отношения между еврейским государством и евреями диаспоры?

Для сионистского движения ответ казался очевидным. Еврейское государство создавалось как национальный дом для еврейского народа, а одной из центральных идей сионизма было собирание изгнанников — алия евреев в Эрец-Исраэль.

Но для миллионов американских евреев такая формула создавала проблему.

Они не считали себя людьми, живущими в изгнании. Америка была их страной. Они были американскими гражданами и даже не собирались доказывать кому-либо, что создание Израиля не превратило их в людей с двойной политической лояльностью.

Одним из наиболее влиятельных выразителей этой позиции стал Джейкоб Блаустайн, президент Американского еврейского комитета. Он поддерживал Израиль, но категорически возражал против такой идеи, будто израильское правительство может считать себя политическим представителем всех евреев мира.

23 августа Блаустайн и Бен-Гурион публично сформулировали компромисс.

Блаустайн подчеркнул, что американские евреи являются американцами и не имеют никакой иной политической принадлежности. Израиль, со своей стороны, не должен вмешиваться во внутреннюю жизнь еврейских общин других стран и говорить от их имени перед их правительствами.

Бен-Гурион это признал. Он заявил, что Государство Израиль представляет своих граждан и только их. Израиль не претендует на политическое представительство евреев, являющихся гражданами других государств, и не собирается вмешиваться в их внутренние дела. 

При этом фундаментальное расхождение никуда не исчезло. Для Бен-Гуриона Израиль оставался центром всего еврейского народа и страной, открытой для алии каждого еврея. Для Блаустайна существование сильной и полноценной еврейской жизни в Америке не было временным состоянием, которое должно закончиться переселением в Израиль.

Спор, сформулированный 23 августа 1950 года, так и не стал историческим. Где проходит граница между ответственностью Израиля за судьбы евреев мира и его правом говорить от их имени? Является ли диаспора изгнанием или самостоятельной формой еврейской жизни? И кому принадлежит право определять отношения между Израилем и евреями, которые являются гражданами других государств?

Бен-Гурион и Блаустайн нашли для этих вопросов политический компромисс. Но самих вопросов они не разрешили.