Книга профессора Гершона Дэвида Хундерта «Евреи в Польско-Литовском государстве в XVIII веке: генеалогия Нового времени», впервые изданная в 2004 году, полемична по отношению к преобладающей в еврейской исторической науке тенденции рассматривать опыт западноевропейского еврейства как образец для описания процесса модернизации, или перемен Нового времени. Автор, используя широкий круг разнообразных источников и литературы предмета, предпринимает успешную попытку выяснить, почему основой менталитета восточноевропейского еврейства стала позитивная оценка своей национальной идентичности. «Лехаим» знакомит с фрагментами из книги.

Когда меньшинство перестает быть меньшинством?

Для понимания исторического опыта польского еврейства необходимо проанализировать его демографическую составляющую. Большая численность еврейского населения, проживание преимущественно в городах, концентрация в восточной части Речи Посполитой и постоянная территориальная экспансия — все это не только оказало глубокое влияние на отношения евреев с польским государством и соседями‑неевреями, но и обусловило высокий уровень еврейской культуры в Центральной и Восточной Европе.

Термин “меньшинство” используется для описания групп, находящихся за пределами теоретически гомогенной совокупности граждан современных национальных государств, но он отягощен целым рядом коннотаций, делающих его малопригодным для описания еврейства Речи Посполитой. Прежде всего, до наступления Нового времени в европейском обществе идентичность формировалась системой многообразных форм индивидуальной подчиненности и групповой принадлежности. Тогда не существовало “большинства” в том смысле, в каком мы его понимаем сегодня. Преобладало чувство локальной связи, местного патриотизма, а принадлежность к стране, не говоря уже о национальном государстве, не имела особого значения. Даже в xviii в. этнические поляки не составляли большинства в Польско‑Литовском государстве. Помимо автохтонного населения — литовцев, украинцев, белорусов, а также татар и цыган — во многих больших городах и местечках, отличавшихся этническим и религиозным многообразием, жили немцы, итальянцы, шотландцы, армяне, греки. Таким образом, евреи не могут рассматриваться как меньшинство, учитывая, что жители городов составляли менее 20% населения страны, и только от 40 до 60% ее жителей были этническими поляками.

Еще более важным представляется тот факт, что около половины городского населения Речи Посполитой составляли евреи. Значительное их число проживало в городах, где евреи составляли большинство, а в других городах, можно сказать, они еще в более значительной степени казались большинством в силу своей профессиональной активности, поскольку многие горожане‑христиане занимались сельским хозяйством. Значительное большинство евреев проживало в общинах, насчитывавших 500 человек и более Малер Р. Ди Идн ин амоликн Пойлн // Идн ин Пойлн. New York, 1946. Vol. 1. Col. 179.
, поэтому немалая часть магазинов и лавок на рыночной площади, а также заезжих домов и трактиров принадлежала евреям. И несомненно, множество людей на улицах были евреями. Другими словами, значительное число евреев жили в достаточно крупных общинах, способных обеспечить повседневное существование внутри еврейского универсума. В силу этих причин термин “меньшинство” в данном случае совершенно непригоден Мысль, что термин “меньшинство” здесь неприемлем, была давно подсказана мне профессором Шмуэлем Эттингером, задавшим вопрос после моего доклада в Гарварде, куда в 1982 г. он был приглашен преподавать.
.

Самую надежную оценку числа евреев в Польско‑Литовском государстве произвел Рафаэль Малер на основе анализа данных налоговой переписи 1764–1765 гг. (табл. 1). Причиной переписи послужили принятие постановления сейма о роспуске Совета четырех земель и решение собирать подушную подать исходя из точной численности еврейского населения. Согласно данным переписи, в Польше проживало 429 587 евреев, в Литве — 157 649. Скорректировав эти цифры путем добавления числа детей в возрасте до одного года (6,35%) и лиц, укрывавшихся от переписи (20%), Малер пришел к выводу, что всего в Речи Посполитой в 1764–1766 гг. проживало 750 тыс. евреев (549 тыс. — в Польше, 201 тыс. — в Литве) Если другие источники не указаны, все приводимые в этой главе цифры относительно 1764–1765 гг. заимствованы из: Малер Р. Идн ин амоликн Пойлн ин лихт фун циферн. Варшава, 1958. 2 Т. Эта глава в целом в значительной степени опирается на работу Малера. Его данные и методики расчетов проанализировал Шауль Штампфер, пришедший к выводу, что “оценки Малера более правдоподобны… чем какие‑либо еще”. См.: Stampfer Sh. The 1764 Census of Polish Jewry // Bar Ilan: Annual of Bar‑Ilan University. Studies in Judaica and the Humanities. 1989. № 24–25. P. 72. См. также: Guldon Z., Wijaczka J. Die zahlenmäßige Stärke der Juden in Polen‑Litauen im 16–18. Jahrhundert // Trumah: Zeitschrift der Hochschule für Jüdische Studien. Heidelberg, 1994. № 4. S. 91–101. . И хотя налоговые списки — далеко не лучший источник для правильного подсчета численности населения, скорректированные Малером данные 1764–1766 гг. служат надежной отправной точкой, и я использую их в последующем анализе.

Таблица 1. Крупнейшие еврейские общины в Польско‑Литовском государстве в 1764–1765 гг.

Источник: Малер Р. Идн ин амоликн Пойлн ин лихт фун циферн. Варшава, 1958. Т. 1. С. 62.

Примечания. Цифры скорректированы с учетом числа детей до одного года (6,35%) и неучтенного еврейского населения (20%). Символ (Ч) обозначает частное владение городом. В 1787 г. общее население Люблина составляло 8550 человек: 4320 христиан и 4230 евреев (Ćwik Wł. Miasta królewskie lubelszczyzny. Lublin, 1968. S. 18).

Оценки Малера можно использовать для определения числа евреев в предыдущие периоды. Если принять за средний темп годового прироста населения 1,6%, то в 1660 г. евреев в Польско‑Литовском государстве должно было быть около 150 тыс., а в 1720 г. — 375 тыс. Б. Д. Вайнриб предполагает, что ежегодный прирост еврейского населения в 1667–1765 гг. равнялся 2%. Если это верно, оценку численности населения в 1660 г. следует снизить до 100 тыс. человек. См.: Weinryb B. D. The Jews of Poland: A Social and Economic History of the Jewish Community in Poland from 1100 to 1800. Philadelphia, 1973. P. 320. Рафаэль Малер считает, что в 1675 г. еврейское население не превышало 190 тыс. человек.
. В 1500 г. евреи составляли менее 0,5% общего населения Речи Посполитой, в 1672 г. — около 3%, а в 1765 г. — уже 5,35%, что свидетельствует о намного более стремительных темпах естественного прироста еврейского населения, чем населения страны в целом Высказывались предположения и о более высокой доле еврейского населения. Так, Ежи Топольский полагает, что перед первым разделом Польши евреи составляли 9% населения страны и 40–50% городского населения. См.: Topolski J. On the Role of the Jews in the Urbanization of Poland in the Early Modern Period // The Jews in Poland / Ed. A. K. Paluch. Kraków, 1992. Vol. 1. P. 47; Idem. The Role of the Jews on the Polish Home Market in the Early Modern Period. P. 6–7 (машинопись).
. Обычно количественная оценка польского населения в десятилетие, предшествовавшее первому разделу Польши в 1772 г., колеблется между 12,3 и 14 млн человек Долю шляхты в польском населении в этот период Эммануил Ростворовский оценивает в 6–6,5%, хотя некоторые исследователи предлагали более высокие цифры: Rostworowski E. Ilu bylo w Rzeczypospolitej obywateli szlachty? // KH. 1987. № 94. S. 31.
. Как указывалось выше, более стремительные темпы естественного прироста еврейского населения были обусловлены не столько высокой рождаемостью, сколько более низким уровнем детской смертности у евреев. Здислав Будзиньский провел сравнительное исследование 26 сводок данных за разные годы в период с 1777 по 1799 г. из следующих девяти населенных пунктов: Ясло, Новы Сонч, Пшемышль, Жолква, Белз, Жешув, Самбор, Санок и Львов. В 25 из 26 случаев показатель смертности у евреев был ниже, причем обычно значительно ниже, чем у христиан. Уровень рождаемости у евреев выше в 15 случаях. Например, в Буковине в 1790–1799 гг. уровень рождаемости у христиан составлял 40,2 на 1 тыс., а у евреев — 38,8; уровень смертности у христиан составлял 21,9, в то время как у евреев — 17,2; за это десятилетие численность христианского населения увеличилась в 2,2 раза, а еврейского — в 3,7 раза Budzyński Z. Ludność pogranicza polsko‑ruskiego w drugiej polowie xviii wieku: Stan, rozmieszczenie, struktura wyznaniowa i etniczna. Pzemyśl; Rzeszów, 1993. T. 1. S. 102–108.
.

Еврейское население страны увеличивалось явно быстрее, чем христианское. Этот феномен нельзя объяснить какой‑либо единственной причиной. Несомненно, свою роль играла поддержка, обеспечиваемая еврейской общиной и позволявшая самым бедным ее членам получать кров и необходимое пропитание для детей. Также, вероятно, способствовали более низкому уровню детской смертности у евреев и относительная стабильность еврейской семьи, а следовательно, и меньшее число болезней, передающихся половым путем, и сравнительно более низкий уровень алкоголизма. Наконец, снижению уровня детской смертности могла способствовать и система кест — распространенная практика проживания молодоженов в одном доме с родителями жены. Обычно браки заключались в раннем возрасте в расчете на помощь родителей в первые годы жизни молодой семьи. Статистические данные, опубликованные Якубом Гольдбергом, свидетельствуют, что ранние браки и практика кест были характерны примерно для 25% евреев Goldberg J. Jewish Marriage in Eighteenth‑Century Poland // Polin. 1997. Vol. 10. P. 3–39.
. Причем это наиболее обеспеченная прослойка еврейского общества: лишь самым состоятельным членам общины было по силам предоставить кров и пропитание для дополнительных ртов, то есть молодой пары и новорожденного младенца, поэтому в семьях, способных лучшим образом обеспечить крышу над головой, одежду и пропитание, возраст матери, рожавшей первого ребенка, был наиболее юным.

Данные за 1764–1765 гг., проанализированные Малером, показывают, что величина средней еврейской семьи в Польше составляла 3,4 человека. На основе сравнительного изучения данных из других регионов и за другие периоды Малер, однако, предположил, что более правдоподобной оценкой средней величины еврейской семьи будет 5 человек. Методика расчетов Малера была подвергнута сомнению. Наиболее достоверная цифра все‑таки, вероятно, ближе к тем, которые выводятся из данных самих источников. Сельские еврейские семьи по размеру превышали городские примерно на 25% Stampfer Sh. The 1764 Census of Polish Jewry // Bar Ilan: Annual of Bar‑Ilan University. Studies in Judaica and the Humanities. 1989. № 24–25. P. 47–49.
. Размер еврейской семьи в разных регионах был неодинаковым, поэтому какой‑то обобщенный средний показатель оказывается здесь бесполезным и недостоверным Teller A. Warunki życia i obyczajowości w żydowskiej dzielnicy Poznania w pierwszej połowie xvii wieku // Żydzi w Wielkopolsce na przestrzeni dziejów / Red. J.  Topolski, K.  Modelski. Poznań, 1999. S. 57–70. Используя в качестве источника налоговые ведомости, Павел Фиалковский сделал вывод, что в местечке Парчев (Ленчицкое воеводство) средний размер еврейской семьи в 1775 г. составлял 7,1 человека, а в 1793–1794 г. — 14,8 человека. (Fijalkowski P. Żydzi w województwach lęczyckim i rawskim w xv–xviii wieku. Warszawa, 1999. S. 35). Эти цифры вызывают сомнение. . С другой стороны, данные о росте численности еврейского населения представляются бесспорными. И если такой рост обеспечивался, как я уже отмечал, в основном за счет низкого уровня детской смертности, то это означает, что доля молодых людей среди евреев неизменно возрастала. Последствия этого аспекта демографической структуры будут рассмотрены в следующих главах.

В территориальном отношении еврейское население распределялось неравномерно: 44% проживало на юго‑востоке (Червоная Русь — Украина), 27% — на северо‑востоке (Литва — Белоруссия), 17% — в центральных землях (Малая Польша) и только 12% — на западе (Великая Польша). Иначе говоря, более 70% еврейского населения Речи Посполитой было сконцентрировано в восточной части страны. Пять из шести воеводств с наибольшим еврейским населением находилось на востоке: Русь (100 111), Волынь (50 792), Подолия (38 384), Тракай (33 738) и Вильно (26 997). Шестое воеводство, Сандомир (42 972), находилось в Малой Польше. Таким же образом распределялись по территории страны и крупные общины. Из 44 городов, еврейское население которых превышало 1 тыс. человек, 4 находилось на западе, 7 — в центральной части, 5 — в литовско‑белорусских землях и 27 — в Червоной Руси — Украине; 1 город — Варшава — находился в Мазовии. Таким образом, плотность еврейского населения возрастала по мере расселения в восточном направлении (карты 1 и 2).

Чуть более двух третей евреев проживали в городах, причем среди них преобладали скорее небольшие местечки, характерные для поселений городского типа в Польше. Француз Юбер Вотрен, проживший в Польше несколько лет, писал, что он не стал бы использовать французские слова ville (город) или bourg (торговый город) для перевода польского miasto, поскольку это слово обозначает что‑то чуть большее, чем деревня, и не имеет аналогов во французском языке “Tout ce qui porte le nom de ville ne mérite pas méme celui de bourg; la plupart ne sont habitées que par des Juifs et des serfs: on les appelle miasto dans la langue du pays; je leur conserverai cette dénomination de miastes, parce qu’elle n’a point d’analogue dans la langue franşaise”. — Vautrin Hubert. La Pologne du xviiie siècle vue par un précepteur franşais / Ed. M. Cholewo‑Flandrin. Paris, 1966. P. 61. Впервые опубликовано под названием: L’Observateur en Pologne (Paris, 1807).
. Даже в конце xviii в. население всего лишь 12 польских городов превышало 10 тыс. человек, в то время как более чем в 1 тыс. городов население не превышало 2 тыс. жителей. Несмотря на скромные размеры, эти поселения не были аграрными, по крайней мере, если принять во внимание занятия еврейского населения. И наоборот, большинство христианских жителей городов (60%) занимались в предместьях сельским хозяйством, что давало им пропитание, или иногда совмещали занятия ремеслом и фермерством Rostworowski E. Miasta i mieszczanie w ustroju Trzeciego Maja // Sejm Czteroletni i jego tradycje / Ed. J. Kowecki. Warszawa, 1991. S. 138–151; Goldberg J. Stosunki agrarne w miastach ziemi wielunskiej w drugiej polowie xvii i w xviii wieku. Lódź, 1960.
. В свете этого легко понять, в сколь значительной мере евреи преобладали в городской торговле и производстве, особенно в восточной части Речи Посполитой. В Великой Польше, где проживала значительная часть немецкого населения, евреи составляли около 16,5% горожан Goldberg J. Polacy — Żydzi — Niemcy w Polsce w xvii–xviii wieku // Między Polityką a Kulturą. Warszawa, 1999. S. 176.
. Это поясняет и впечатление архидьякона Кокса, отметившего, что евреи “прибрали к рукам всю торговлю в стране” Coxe William. Op. cit. Vol. 1. P. 193.
. В 1765 г. к городам с наибольшим еврейским населением относились Броды (ок. 7 тыс. человек), Львов (ок. 6 тыс.) и Лешно (ок. 5 тыс.). В Кракове, Варшаве и Брест‑Литовске проживало по 3500 еврейских жителей (см. табл. 1).

Существовали значительные региональные различия в распределении городского и сельского еврейского населения. В западных районах Польши в деревнях его проживало около 2% О сельском населении западной Польши см.: Cackowski S. Wiejscy Żydzi w województwie chelmińskim w 1772 r. // Acta Universitatis Nicolai Copernici: Historia. 1993. № 28. P. 61–72 (там же библиография). См. также: Podraza A. Jews and the Village in the Polish Commonwealth // The Jews in Old Poland. 1000–1795 / Ed. A. Polonsky et al. London, 1993. P. 299–321.
, а на востоке доля сельского населения среди евреев иногда превышала одну треть.

Таблица 2. Доля сельского еврейского населения в процентах по отношению к общему числу евреев в отдельных воеводствах и регионах Польско‑Литовского государства в 1764–1765 гг.

Источник: Малер Р. Идн ин амоликн Пойлн ин лихт фун циферн. Варшава, 1958. Т. 1. С. 62.

В целом в 1764–1765 гг. почти 27% польских евреев проживали в деревнях, однако значительная их часть жила там не постоянно, либо сохраняя свои жилища в городах, либо возвращаясь в город по истечении контрактов аренды. В среднем в каждой деревне проживало менее двух еврейских семей (7,1–9,6 человека), причем в последние десятилетия xviii в. как абсолютное число, так и доля проживавшего в деревнях еврейского населения неизменно уменьшались. В большинстве польских деревень вообще не было евреев. Например, в Краковском воеводстве евреи жили менее чем в одной трети из 2628 деревень, а в Галиции в 1785 г. составляли не более 3% от общего числа деревенского населения Budzyński Z. Ludność pogranicza polsko‑ruskiego. T. 1. S. 324–325. . В целом еврейское население отличалось достаточной мобильностью, особенно наиболее процветающая его часть, но мобильна была и та, которая находилась на нижних ступенях экономической лестницы, — люди без определенных занятий, бродячая беднота. Следует подчеркнуть, что еврейское население не только было по сути городским, но и существовало в обществе, которое по своему характеру было преимущественно сельским и деревенским. Вследствие этого почти половину городского населения, а в крупных регионах даже большинство составляли евреи (табл. 2).

Вопросы, касающиеся взаимоотношений между евреями и христианами в xviii столетии, будут рассмотрены в следующих главах, однако хотелось бы с самого начала подчеркнуть, что упрощенный дихотомический подход к этой теме не способствует пониманию всей сложности реальной ситуации. Тем не менее представляется, по крайней мере на первый взгляд, что демографические данные свидетельствуют о еврейской обособленности и замкнутости в рамках польско‑литовского общества. Резкий контраст между темпами роста численности еврейского населения и остального населения Речи Посполитой наводит на мысль о культурной и физической изоляции евреев. В культурном плане этот феномен был связан с отличительными чертами евреев в таких сферах, как брачные отношения, гигиена, система питания и воспитание детей. Физическая же изоляция позволяла евреям уберечься от инфекции и распространения заразных заболеваний. Подобное суждение, хотя и выглядит обоснованным, является, однако, ошибочным. В качестве сравнительной группы здесь выступает население в целом, которое было по преимуществу аграрным. Евреи же, как уже отмечалось ранее, по большей части принадлежали к городскому населению. На это можно возразить, что в тот период городское население Европы, включая Польшу, не обеспечивало свое демографическое воспроизводство, однако численность верхней социально‑экономической прослойки населения городов успешно росла, и евреев, как представляется, следовало бы сравнивать именно с этой группой. К сожалению, пока не существует детальных исследований демографии населения польских городов в xviii в.

Помимо этого, утверждению о еврейской обособленности в значительной степени противоречит анализ расселения евреев в городах. За исключением крупных королевских городов, таких как Познань и Львов, евреи не проживали в обособленных кварталах. Хотя степень концентрации еврейских домов варьировала, но во многих случаях, если не в большинстве, евреи и христиане жили рядом Hundert G. Jewish Urban Residence in the Polish Commonwealth in the Early Modern Period // Jewish Journal of Sociology. 1984. № 26. P. 25–34; Rosman M. J. The Lords’ Jews: Magnate‑Jewish Relations in the Polish‑Lithuanian Commonwealth during the Eighteenth Century. Cambridge, Mass., 1990. P. 42–48. В 1764 г. в частном городе Ула (Полоцкое воеводство) евреи жили или имели недвижимость на 7 из 9 существовавших там улиц. См.: Историко‑юридические материалы, извлеченные из актовых книг Витебской и Могилевской губерний, хранящихся в центральном архиве в Витебске. Витебск, 1891. Т. 22. С. 420–450. Ср.: Wijaczka J. Raport Ignacego Husarzewskiego o domach i placach żydowskich w Kozienicach z 1767 roku // Studia Historyczne. 2000 № 43. S. 503–512; Motylewicz J. Ulice etniczne w miastach ziemi przemyskiej i sanockiej w xvii i xviii wieku // KHKM. 1999. № 47. S. 149–155.
. Стремление евреев селиться вблизи рыночной площади лишь усиливало эту тенденцию. Например, евреи занимали более половины жилых зданий на рыночной площади в Добромиле (68%), Ланьцуте (84%), Хырове (59%), Сеняве (87%). В 6 городах региона Пшемышля и Санока, данные по которым изучил Ежи Мотылевич, евреи в целом занимали 119 из 208 домов, расположенных на рыночных площадях; в Билгорае в последние десятилетия xviii в. им принадлежало 56 из 68 таких домов Motylewicz J. Żydzi w miastach ziemi przemyskich i sanockiej w drugiej połowie xvii i w xviii wieku // Żydzi w Małopolsce: Studia z dziejów osadnictwa i życia społecznego / Red. F. Kiryk. Przemyśl, 1991. S. 121; Markiewicz J. et al. Dzieje Biłgoraja. Lublin, 1985. S. 47. Иногда духовенство возражало против поселения евреев на рыночной площади, где устраивались церковные процессии. Церковь рассматривала наличие там евреев и особенно синагоги как богохульство. Kaźmierczyk A. Żydzi Polscy 1648–1772: Źródła. Kraków, 2001. № 21. S. 32 (1725). .

Представленные цифры служат убедительным подтверждением моей основной концепции, касающейся формирования менталитета восточноевропейского еврейства. Плотность и возрастающая концентрация еврейского населения в восточной части Речи Посполитой сыграли решающую роль в создании условий (опыт жизни в еврейском универсуме, опыт меньшинства, которое не является меньшинством), в которых такой менталитет мог получить развитие.

Несомненно, необходимым условием для увеличения численности еврейского населения был определенный уровень материального благосостояния, а та важная, ключевая роль, которую евреи играли в экономике государства, не только обеспечивала их физическую безопасность, но и способствовала формированию уверенности в себе, характерной для всей общины.

Книгу Гершона Дэвида Хундерта «Евреи в Польско-Литовском государстве в XVIII веке: генеалогия Нового времени» можно приобрести на сайте издательства «Книжники» в Израиле, России и других странах.