«Место силы» — второй сезон сериала «Б‑г в деталях», в котором ведущие искусствоведы, медиевисты и историки через одну мелкую, но важную деталь освещают еврейскую тему в мировом искусстве. В отличие от первого сезона, ориентированного преимущественно на европейское искусство, новый сезон расширяет географию и обращается к необычным местам в разных странах, которые сами как будто притягивают истории.

Мы в Буэнос‑Айресе, на кладбище Ла‑Реколета. Это место часто называют национальным пантеоном Аргентины. Здесь покоятся президенты, генералы, литераторы и легендарная Эва Перон.

Пространство Реколеты буквально пронизано католической символикой: мраморные усыпальницы, бронзовые двери, витражи в стиле ар‑деко с историческими сюжетами, бесчисленные фигуры ангелов скорби и аллегорий. Но посреди всего этого величия мы вдруг встречаем нечто неожиданное.

На мемориальной плите, установленной в честь полковника Рамона Фалькона, изображены ангел, портрет офицера и звезда Давида с надписью на иврите. Для католического некрополя зрелище поразительное. И этот символ таит в себе историю, в которой переплетаются политика, анархизм и идентичность еврейской общины.

В конце XIX — начале XX века в Аргентину прибывают десятки тысяч евреев из Российской империи. Первые колонии возникают при поддержке барона Мориса де Гирша: переселенцы занимаются сельским хозяйством, но в Буэнос‑Айресе многие становятся рабочими, ремесленниками, типографами.

Район Онсе превращается в центр еврейской жизни: здесь появляются мастерские, типографии, читальни. На идише и испанском выходят газеты Der Arbeter Fraynd, Der Wecker, La Protesta. Молодые иммигранты, воспитанные на идеях Бакунина и Кропоткина, привозят в Новый Свет политический радикализм, создают клубы, библиотеки, театральные труппы, переводят революционную литературу и устраивают спектакли. Это становится вызовом для аргентинской элиты: еврейские иммигранты начинают ассоциироваться не только с чуждой культурой, но и с анархизмом.

Полковник Рамон Лоренсо Фалькон был воплощением власти и порядка. Начальник полиции Буэнос‑Айреса, он 1 мая 1909 года приказал разогнать рабочую демонстрацию: десятки убитых и раненых, среди них много евреев. 14 ноября того же года молодой еврейский анархист Семен Радовицкий бросает бомбу в карету Фалькона. Полковник и его секретарь погибают. Радовицкий арестован и приговорен к пожизненной каторге. Его отправляют в тюрьму Ушуайи.

Она была расположена на территории, которая считалась аргентинским аналогом Сибири, с суровым климатом Огненной Земли. Зимние морозы, изоляция, тяжелый труд под постоянным надзором должны были ломать заключенных. Радовицкий неоднократно пытался бежать, его ловили, и каждый побег лишь укреплял его легенду — в анархистской прессе он превращался в символ стойкости. Если Фалькон становится для государства мучеником долга, то Радовицкий — мучеником протеста. В Европе и Америке проходят кампании в его защиту, его имя звучит в песнях и напечатано на листовках.

В то же время внутри еврейской общины отношение к нему было неоднозначным: одни видели в нем героя рабочего класса, другие — угрозу будущему евреев Аргентины. Эта двойственность отражалась и в прессе. Газета Der Weсker на идише писала о Радовицком как о герое рабочего движения, но одновременно предостерегала от прямой ассоциации его имени с еврейской общиной. В испаноязычных же газетах его чаще называли ruso — русским. Так его еврейская идентичность словно бы растворялась в широкой категории иммигрантов из Российской империи, что было удобным способом снять напряжение в отношении еврейского населения.

И вот в этой атмосфере напряжения в 1910 году еврейская община Буэнос‑Айреса совершает символический жест: в годовщину гибели полковника устанавливает на Реколете бронзовую плиту с ангелом, портретом Фалькона и звездой Давида с надписью на иврите. Это был акт политической лояльности: демонстрация того, что еврейская община не поддерживает террор, осуждает радикалов и стремится быть признанной частью аргентинского общества.

Художественное исполнение доверили мастерской Joris y Gaillet‑Bois, франко‑аргентинской литейной фирме, оставившей множество своих работ на Реколете и за пределами некрополя. Стиль этой мастерской был универсален: ангелы, аллегории, бронзовые двери. Так возникла уникальная комбинация: католический ангел и еврейская звезда Давида на одном памятнике. Этот гибрид стал выражением компромисса: вписаться в католический контекст и в то же время оставить еврейский символ. Звезда Давида оказалась встроенной прямо в сердце католического пантеона.

Решение установить плиту Фалькону было политическим заявлением: «Мы не террористы — мы часть Аргентины». Газеты тех лет на идише активно обсуждали этот шаг. Одни считали его необходимым, другие видели в нем отказ от собственной идентичности ради признания. Но именно этот жест позволил общине занять свое место в структуре общества и сохранить доверие властей.

Что же случилось с Семеном Радовицким? После 21 года в Ушуайе он был амнистирован в 1930 году, покинул Аргентину, участвовал в испанской гражданской войне на стороне республиканцев, а затем эмигрировал в Мексику. Там он умер в 1956 году и был похоронен на еврейском кладбище в Мехико‑Сити.

Звезда Давида на Реколете не просто символ. Это исторический документ, фиксирующий момент, когда еврейская община Буэнос‑Айреса оказалась между государством и радикалами и сделала выбор в пользу интеграции.