Проект «Идеи без границ» культурного центра «Бейт Ави Хай» на страницах «Лехаима» представляет свой новый сериал «Б‑г в деталях», каждый эпизод которого рассказывает о еврейской теме в мировом искусстве через одну мелкую, но важную деталь.

На иллюстрации к латинскому переводу трактата «Врата света» испанского раввина и каббалиста Иосифа бен Авраама Гикатиллы, изданного в Аугсбурге в 1516 году, мы видим стандартное изображение десяти каббалистических сфирот. Сфирот в иудейской мистической традиции, называемой каббалой, понимались как посредники между Б‑гом, сокрытым от людей, и земным миром. Художники рисовали их в виде древа, которое соединяет два плана, Б‑жественный и земной, друг с другом.

Однако анонимный автор трактата «Эш мецареф», написанного чуть позднее, примерно конце XV — начале XVI века, связывает десять сфирот с алхимическими терминами. Верхние три у него обозначены как сера, ртуть и соль — это основные компоненты, из которых, как считали златоделы, состоят все металлы. Средние сфирот подписаны названиями шести из семи известных на то время металлов: золото, серебро, железо, медь, олово и свинец — от самого совершенного к наименее ценному. А самая нижняя сфира подписана как эликсир, то есть философский камень.

Почему еврейская каббалистическая традиция соединяется здесь с алхимией? И означает ли это, что существовала особая еврейская алхимия?

Начнем с самого начала. Алхимия — таинственная наука о том, как получить философский камень и с его помощью превратить свинец в золото, вылечить все известные болезни или даже возвысить свою душу и прийти к Б‑гу. Возникла она в европейском своем варианте на территории Египта в позднеантичные времена. Затем, после завоевания Египта мусульманами, в раннем Средневековье алхимия переместилась в основном на территорию Халифата, где бурно развивалась где‑то между Багдадом и Кордовой.

Во время Реконкисты, отвоевывания обратно испанских земель, европейцы не только воевали с арабами, но и изучали их языки и заимствовали знания из богатой культурной традиции. Так они познакомились с алхимией, и эта наука окончательно укоренилась в Европе.

Где же во всей этой истории еврейские алхимики и существовали ли они вообще?

Ну как же без них. Ведь иудеи жили и в позднеантичном Египте, бывшем римской территорией, и в Халифате, хотя бы в Иерусалиме, и по всей Европе в Средневековье. Логично, что еврейские алхимики оставили свой след в этой удивительной науке. В основном они работали в русле тех научных воззрений, которые были распространены в местах их проживания. Однако случалось, что возникала и специфически еврейская алхимия, о которой сейчас пойдет речь.

Первыми алхимиками на территории условной Европы были грекоязычные египтяне, в том числе те, что жили в Александрии. Египет на протяжении этого периода был многонациональной провинцией, бурлящим котлом культур. Неудивительно, что и евреи занимались алхимией наравне с египтянами и греками.

Одну из важнейших авторов этого периода звали Мария Еврейка. Она жила где‑то между I и III веками н. э. и была первой женщиной‑алхимиком, которая по сей день считается изобретательницей водяной бани (на этой технологии работают современные мультиварки). Из‑за того, что имя было распространенным, Марию Еврейку еще в древности стали путать с другими, более известными персоналиями. В алхимических трудах ее нередко отождествляли с Мириам, старшей сестрой пророка Моисея, Марией Магдалиной или святой Марией Египетской.

Из‑за отсутствия внятных исторических сведений о Марии Еврейке мы даже не знаем, была ли она историческим лицом или жертвой тенденции, когда алхимики возводили истоки своей науки к легендарным персонажам вроде Адама и Гора. «Однако нам здесь важно, что ее считали женщиной и еврейкой. Первое, вероятно, было связано с тем, что в Европе женщина с Востока выглядела как некто необычный и экзотичный». По той же причине в «Диалогах» Платона носителем высшего философского знания становится вымышленная женщина Диотима.

Еврейское происхождение Марии тоже, вероятно, было вымышленным, и вот почему. На позднейших копиях ее книг написано: «Не прикасайся к ней [книге] (если ты не из рода Авраамова), когда ты и впрямь не из нашего рода». Однако таких надписей не было в наиболее древних рукописях. Так что есть вероятность, что хотя Мария не была ни женщиной, ни еврейкой, ее именем подписали некие важнейшие алхимические сочинения своего времени. Произошло это из‑за связи Марии с пророком Моисеем и распространенного стереотипа о еврейской алхимической мудрости.

В Средневековье евреи не реже становились персонажами алхимических сочинений европейцев. Во‑первых, им приписывалась роль мудрого восточного народа, который владеет секретами тайных ремесел. Во‑вторых, алхимики‑европейцы могли транслировать в своих сочинениях распространенную тогда юдофобскую риторику. К примеру, фламандский алхимик XIV века Гратей в своем трактате сравнивает «мучения металлов», которые алхимик инициирует внутри своей колбы, с истязаниями Христа иудеями. Он с ненавистью к евреям описывает страсти Христовы как «иудейские алхимические эксперименты». В другом месте Гратей рассказывает, что философский камень поможет европейцам завоевать Святую землю, которой, согласно юдофобским тирадам Гратея, «их лишили евреи», а также вернуть гроб Господень.

В XIV веке мысли о крестовых походах были уже неактуальными, и воспринимать буквально утверждение про «гроб Господень» невозможно: в последний раз евреи масштабно принимали участие в кампании против крестоносцев вместе с магометанами султана Саладина в конце XII века.

После того как христиане потеряли Святую землю, еврейский народ стал для европейцев козлом отпущения и укрепилось мнение, что именно он повинен в историческом проигрыше. В это же десятилетие начались погромы во Франции и Англии. Впрочем, еще в XV веке считалось, что евреев следует преследовать, потому что они владеют горой Сион, а скоро выкупят и сам гроб Господень. Поэтому, когда Гратей говорит о том, что нужно отобрать Святую землю у евреев, вполне вероятно, он не имеет в виду Крестовые походы, а исходит из современных ему антисемитских установок.

Несмотря на то, что сами еврейские алхимики в основной массе переписывали западные сочинения, существовала и иудейская по своему духу алхимическая мысль. В XIII веке среди еврейских мудрецов появляется мистическое учение о десяти сфирот, называемое каббалой. Каббалисты считали, что могут постичь Б‑га благодаря тайному знанию, сокрытому в древних книгах. Для этого у них было множество разных способов: одни искали числовые значения текста, написанного в Торе, надеясь понять данные Б‑гом секретные указания; другие изучали тайные значения сфирот; третьи обращались к прочим тайным наукам, включая алхимию.

Так каббалисты, использовавшие в своих теологических исканиях алхимию, привнесли в нее иудейскую символику и образность. В главной каббалистической книге «Зоар» (XIII век) семь видов золота уподобляются семи чертам лика царя Давида или семи тайным именам Г‑спода. В XIV веке раввин из Толедо Иуда бен Ашер сравнивает гильгуль (еврейское название процесса переселения душ) с очисткой металлов. В XV веке греческий каббалист Йосеф бен Шломо Тайтацак называет златоделие божественной наукой и повествует о нем из уст самого Б‑га. Он считал, что альтернативой обычной, известной и гоям алхимии является алхимия каббалистическая, которая позволяет постигать сущность Г‑спода.

Постепенно златоделие входит в контекст религиозной мысли настолько, что порой даже Танах трактуют через алхимические термины. Например, в Библии нам встречаются строки: «И умер Баал‑Ханан, сын Ахбора, и воцарился по нем Гадар <…> имя жене его Мегетавеель, дочь Матреды, сына Мейзагава» (Быт., 36:39). Имя Мейзагав буквально означает «золотая вода». Поэтому в XV веке, когда рецепт «золотой воды» стал известен благодаря Парацельсу, возникла версия о том, что во фрагменте из книги Бытия зашифровано понятие лечебного питьевого золота. Термином «мейзагав» начинают пользоваться и христианские алхимики.

Позднее, в XVII веке, датский златодел Олаф Борх связал упоминаемую в книге «Зоар» «золотую воду» с ветхозаветными событиями. В его интерпретации Моисей, спустившись с горы Синай и застав евреев за поклонением золотому тельцу, не уничтожил идола, но изготовил из него питьевое золото и дал выпить своему народу. Так экспериментатор объяснил, почему Моисея издревле называли алхимиком.

В конце XV — начале XVI века появляется еврейский алхимический трактат «Эш мецареф», пронизанный отсылками к иудаизму и каббале. Его название («Огонь плавильщика») отсылает к эпизоду из книги пророка Малахии, в котором очищение душ Г‑сподом сравнивается с работой кузнеца.

Главной целью алхимии, согласно анонимному автору, является познание Б‑га. Ради нее златодел должен познавать природу, манипулируя металлами.

Автор «Эш мецареф» использует гематрию, метод анализа смысла слов и фраз, когда каждой букве соответствует какое‑либо число, чтобы связать каббалистическую теорию с алхимической практикой. Он сложным путем отождествляет сфирот с металлами, приходя к тому, например, что переведенное в цифры название сфиры Хесед (Милость) образует то же число, что и в слове «серебро».

С помощью гематрии в трактате объясняется, почему олово — один из низших металлов. Числовое значение слова «олово» совпадает с числом слова «свинья», означающего нечистое животное. По словам автора, в процессе алхимической работы этот металл «хрюкает» в печи подобно лесному вепрю. К тому же из олова язычники изготавливали своих идолов, поэтому оно негодно для работы златодела. Медь же, напротив, связана со сфирой Ход (Величие), так как в Танахе описываются медные жертвенники и медные колонны храма Шломо.

Знак свинца (♄) автор тоже трактует, исходя из родной культуры и тщательно избегая его сравнения с христианскими символами: в кресте сверху он видит четыре сложенных вместе далета (четвертой буквы еврейского алфавита), который в гематрии связан с числом 4, а круг внизу объявляет знаком совершенства. Таким образом, свинец отсылает к четырем стихиям, которые этот металл — основа для алхимической работы — вбирает в себя.

Наконец, гематрия золота содержит в себе «число обрезания», то есть 8, потому что обрезание принято делать на восьмой день после рождения.

Мы видим, что автор «Эш мецареф» создал, по сути, уникальную иудейскую алхимию, в которой металлы и сам философский камень соотносятся с каббалистическими сфирот. Даже используемые в Европе знаки, обозначающие планеты и металлы, он попытался истолковать, исходя из Танаха, форм букв иврита и каббалистической мудрости.