Евгений Маргулис: «Бабушка выбросила скрипку в окно»

Борис Барабанов 14 июня 2016
Поделиться

Год назад никто и предположить не мог, что Евгений Маргулис окажется в центре одного из самых интересных, в чем‑то даже революционных проектов на российском телевидении. Год назад он был тихим московским музыкантом, готовившимся примерить на себя противоречивый образ пенсионера. И вот буквально за месяц до 60‑летия Евгений Маргулис неожиданно вскочил в локомотив молодого телеканала «Че». Маргулис на «Че» оказался не просто востребован, он стал лицом канала. Похоже, сам того не ожидая.

Его телевизионная карьера стартовала еще в 1990‑е. Была такая программа «Музыкальный телефон», которую он вел когда‑то в паре с Сергеем Галаниным на телеканале «Столица». Двое музыкантов в прямом эфире ставили клипы по заявкам зрителей. Выбирать предлагалось только из клипов отечественного производства, а значит, открывался широкий простор для ничем не ограниченного глумления. «Мы так пробесчинствовали пару лет, выходя каждую субботу с 10 до 12 утра в эфир, — рассказывает Евгений Маргулис. — Канал был размером с прыщ, так что рейтинг и цифры мало кого интересовали в то время. Зато, что самое удивительное, у нашей передачи появилась масса юных поклонниц!»

В 1990‑х Евгений Маргулис совмещал работу в «Машине времени», в качестве гитариста, и в «Воскресении», в роли бас‑гитариста. Более интенсивную гастрольную и творческую жизнь сложно было себе представить. Но уже тогда Маргулис олицетворял расслабленное спокойствие с обязательной долей ностальгии. «Шанхай‑блюз», первая песня, которая напрямую ассоциировалась с образом Евгения Маргулиса, вышла в 1991 году, а написана была раньше. То есть человек, которому едва исполнилось 30 лет, уже пел о том, что лучшее — в прошлом. А еще за ним закрепилась репутация одного из главных в стране специалистов по блюзу — музыке, которая в ту пору мало вязалась с музыкальной модой.

 

Музыкальное воспитание Евгения Маргулиса можно назвать типично еврейским. «Скрипка, как и все остальные музыкальные инструменты, — атрибут каждой еврейской семьи, — говорит он. — Неважно, кем ты будешь и как сложится твоя карьера, ты обязан играть на какой‑нибудь “музыке”, — “чтобы не выглядеть адиётом!” (это моя бабушка с маминой стороны)». О прочих аспектах еврейского воспитания Маргулис говорит сдержанно: «Традиций по большому счету не было. В воздухе витал легкий антисемитизм, в коммунальных квартирах люди иных конфессий не особо афишировали свои пристрастия. А мой отец говорил: “Носи Б‑га в себе!”»

Родители будущего блюзмена, Шулим Залманович и Бронислава Марковна, конечно, видели в нем будущего Ойстраха. Его даже отдали в музыкальную школу. Но способности скрипача проявиться не успели. Не выдержав пытки его упражнениями, бабушка выбросила скрипку в окно. Повзрослев, Маргулис взял курс еще на одну традиционную для еврейских семей профессию — поступил в медицинский институт. Но бросил и его, потому что расстаться с музыкой уже точно не получилось бы, а плохих врачей и без него хватало.

Своей первой профессиональной группой Евгений Маргулис считает «Аракс», куда поступил на работу, отыграв по несколько лет в «Воскресении» и еще андерграундной «Машине времени». «…Гастроли, орущие стадионы, девки, портвейн — романтика была сумасшедшая, — рассказывал музыкант. — Мы громили города, играя в зарубежных артистов, и это не могло не сказаться на отношении к «Араксу» властей, которые давно искали повод нас удавить, и повод нашелся: в городе Ульяновске меня забрали в КГБ с полным набором бухарского еврея (антисоветская пропаганда, сионизм и т. д.). Группу расформировали, разослав поименный список, с запретом принимать нас на какую‑либо филармоническую работу. При этом больше всего досталось мне — я шел красной строкой».

После недолгого, но довольно тяжелого периода безработицы Евгений Маргулис получил работу у Юрия Антонова: «Он работал от Ташкентского цирка, там плохо читали указы на русском языке, и я стал обычным безымянным и бесфамильным артистом аккомпанирующего состава. Юрка очень славный, но все, чем я занимался у него, было не тем, к чему я привык, так что спустя полтора года я ушел от него…»

Евгений Маргулис стал потихоньку реализовывать собственные музыкальные идеи. Сначала в составе группы «Наутилус», песни для которой были написаны еще в начале 1980‑х. Однако московский «Наутилус» не выдержал конкуренции со свердловским: «Они обличали, а мы нет». А потом появилась группа «Шанхай», в составе которой музыкант всерьез занялся блюзом. Но в СССР неожиданно мощно зазвучал «тяжелый металл», а к блюзу публика оказалась не готова. После очередного периода неопределенности для Евгения Маргулиса снова нашлось место в «Машине времени», а в ее репертуаре — для «Шанхай‑блюза», а также для песен, написанных совместно с Андреем Макаревичем: «Мой друг лучше всех играет блюз», «Проводница», «Я дам тебе знать», «Новая весна тебя убьет» и др. С «Машиной времени» он сотрудничал около 20 лет, пока не почувствовал, что пора на волю. С бывшими коллегами продолжает время от времени выступать на дружеских сейшенах. Но о новом альбоме «Машины времени» «Вы» отзывается иронично: «Такое ощущение, что это я слышал много раз в детстве».

 

lech290_Страница_53_Изображение_0001Идея «Квартирника» изначально была предложена каналу СТС. В ответ из холдинга «СТС‑медиа» поступило предложение сделать пять выпусков для нового канала, который запускали на месте «Перца», стремительно терявшего аудиторию. «Мы просто решили сделать передачу, в которой можно показать артиста не с напомаженной рожей и под фонограмму, а с человеческим лицом, на расстоянии вытянутой руки, без стадионной аппаратуры, компьютеров и прочей хрени, — рассказывает Евгений Маргулис. — Наше поколение прошло через квартирные концерты, и мы решили воссоздать подобный формат сейчас, с друзьями, друзьями друзей, с алкоголем и непринужденной болтовней между песнями». «Непринужденная болтовня», причем по преимуществу застольная, — то, в чем Евгению Шулимовичу нет равных. Он не притворяется комиком или профессиональным конферансье. Ему просто всегда есть, что рассказать, а многолетнее знакомство со всеми фигурантами отечественной сцены дает ему возможность не обращать внимания на статусы и звания. 14 ноября 2015 года был запущен канал «Че», и в тот же день состоялась премьера «Квартирника у Маргулиса». Сейчас снято более 40 передач. «Остались еще отличные музыканты!» — радуется ведущий.

Конечно, он не первый, кто снимает живые телеконцерты в акустическом формате. Но до «Квартирников» довольно долго казалось, что времена, когда такие шоу могли стать имиджевой основой канала, ушли в прошлое. Тем более когда речь идет о молодых музыкантах, которым на телевидении зачастую просто некуда больше податься. Однако миролюбивому еврейскому блюзмену удалось переломить эту точку зрения. «Я всегда делаю то, что лично я хочу увидеть у себя дома, — разъясняет Маргулис. — Все музыкальные программы в студиях обречены на скорую смерть. Отсутствие поклонников, плохая съемка, глупейшие вопросы из Википедии, ведущие, для которых что Сантана, что Костя Клещ являются создателями группы Beatles, звук, который делают люди, ничего не понимая в звуке, — все это только ускоряет агонию подобных передач. А у меня отличные операторы и звукорежиссеры, музыканты, которых я знаю весьма неплохо. И, конечно, немного вкусного алкоголя приводит в надлежащее настроение и зрителя, и артиста! На улицах меня узнавали и раньше, но сейчас стало больше молодежи среди поклонников. Концертных ангажементов тоже немало, но я не трудоголик и играю только в удовольствие. А вот у команд, снявшихся у меня, вроде бы есть улучшения».

 

Недавно Маргулису позвонили из собеса и пригласили как пенсионера зайти оформить блага и льготы, например, бесплатный проезд в общественном транспорте. Он рассказывает об этом как о парадоксальном факте своей жизни и тут же переводит разговор на обсуждение последних пластинок.

Его «Квартирник» подстегнул музыкальную жизнь, сам формат камерного душевного концерта теперь тиражируют все кому не лень. А Маргулис тихо улыбается в бороду и думает о проекте, который давно мечтает реализовать. Это альбом еврейских песен в неожиданных аранжировках, по звуку примерно такой, как его блюзовая версия «Арлекино» Аллы Пугачевой. Маргулис задумывал его в соавторстве с Наташей Шнайдер — одним из самых успешных русскоязычных музыкантов в США. Предполагалось, что вместе с Евгением и Наташей над альбомом будут работать Наташин муж, продюсер круга Queens Of The Stone Age Алан Йоханнес, а также участники Red Hot Chili Peppers Фли и Джек Айронс. Но в 2008 году Наташа Шнайдер умерла, и альбом наполовину осиротел. Самое время вернуть его к жизни.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Театр ужасов: Арест. Тюрьма. Лагерь

У молодого эстонца из нашего барака оказалась логарифмическая линейка, он мне ее подарил. Я до сих пор ее храню. Можно было подсчитывать масштабы с чертежей инструкций. Работал каждый день, как бешеный. Мне казалось, и я был прав, что это единственный способ сохранить свой интеллект, а может быть, и заинтересовать Москву своим существованием. За два года мне удалось разработать два полноценных эскизно‑технических проекта автомобильного и тракторного поездов с активными прицепами, составить объяснительные записки к ним, с расчетами и графиками.

Протестующие против убийства эфиопского подростка столкнулись с рядом неудобных истин

Случай Тека очень показателен, поскольку обнажает новую линию раскола. С одной стороны, здесь те, для кого неравенство и дискриминация представляются проблемами, требующими политического решения: постановки достижимых целей и получения конкретных, осязаемых результатов. С другой — те, для кого неравенство и дискриминация — это грехи, моральное фиаско, которое никак нельзя исправить политическими методами — только искупить путем покаяния. Первая группа ищет решений здесь, на земле; вторая обращает очи вверх.

The New York Times: Задача для художника в Аушвице: войти в прошлое, а не наступить на него

Либескинд говорил о том, как сложно для художника сказать свое слово в таком месте, ужасы которого сохранились неприукрашенными и говорят сами за себя. И кстати, изначальный проект Либескинда — крупное строение, похожее на собор, с сиденьями для посетителей — был отвергнут как «слишком художественный».«Поначалу я толком не понял этого, — сказал он. — Чтобы передать идею, нужно искусство». Но со временем он понял, что его искусство не должно отвлекать внимание от самого места.