Поделиться
Твитнуть
Поделиться
Друзья, поучаствуйте в нашем небольшом конкурсе.
12 обложек года — это 12 идей, 12 воплощений. 12 работ художников.
Какая вам кажется самой лучшей? В комментариях ниже напишите, пожалуйста, только номер журнала — он на картинках в левом верхнем углу.
Нам важно ваше мнение.
№1
№2
№3
№4
№5
№6
№7
№8
№9
№10
№11
№12
UPD (26.12.2018)
Итак.
Более 300 человек приняли участие в нашем суточном голосовании за лучшую обложку года. Спасибо всем огромное!
Борьба была нелегкая, что говорит о качестве всех обложек минувшего года — голоса разделились ровным слоем.
Но победительница есть. Это обложка апрельского, 4-го номера «Лехаима». Авторы идеи и макета обложки — Даниил Бондаренко и Полина Лауфер, художник — Марго Соостер. Заслуженная победа!
КОММЕНТАРИИ
Поделиться
Твитнуть
Поделиться
«Караимы» в начале XVIII столетия
Контакты между членами амстердамской сефардской общины и центрами караимства в XVII столетии были довольно ограниченны — это верно и в отношении контактов между еврейским и караимским миром вообще в то время. На самом деле, все связи между сефардами Амстердама и караимами относятся к очень короткому временному периоду и поддерживали их всего два человека...
Актриса Хеди Ламарр — чудо‑женщина и чудо‑изобретатель
Ламарр была не только первой красавицей Голливуда — легендой, прообразом диснеевской Белоснежки, Женщины‑кошки Боба Кейна, героиней самого раннего из известных набросков Энди Уорхола — но, пожалуй, самым острым умом киноиндустрии, причем как среди женщин, так и мужчин. Она любила изобретать, и когда в Европе разразилась война, Хеди решила придумать нечто такое, что поможет победить нацистов. Ламарр разработала чертежи радиоуправляемой торпеды, способной менять частоту, чтобы ее не засекли и не повредили силы противника
Переводчица. Фрима Гурфинкель
По ее книжкам — я бы даже сказал, книжечкам — мы входили в мир Пятикнижия. У меня были отдельные недельные главы с комментарием Раши, и именно через них происходило первое, почти интимное знакомство с текстом. А потом, спустя несколько лет, когда Фрима приехала в Москву и пришла к нам в ешиву, я с гордостью сказал ей: «Я учил Раши по вашим книгам». Она посмотрела на меня строго и ответила: «Надо учить по Раши. По Раши». И в этой короткой реплике — вся мера точности, вся требовательность к тексту, к себе, к ученику