Советские исследователи, под давлением коммунистической идеологии, были вынуждены демонстрировать «паразитический характер» Хазарского каганата, в то время как современные караимские лидеры с помощью мифологемы о своем хазарском происхождении пытаются достичь автохтонного статуса для своей общины в Крыму. Именно это беспримерное разнообразие своекорыстного использования хазарской истории делает хазарскую тему уникальным образцом идеологического искажения средневековой истории.

Доля евреев в русской армии, а впоследствии — среди убитых и раненых, также, как и в других странах, оказалась выше в сравнении с их численностью. Всего в России было мобилизовано около четырёхсот тысяч евреев (что гораздо больше, чем выставили Англия и Бельгия, вместе взятые, к началу войны). Один из видных лидеров крайне правых Пуришкевич всенародно заявлял, что до сих пор он заблуждался в отношении евреев.

Русский вельможа, сенатор считал, что отдавать свои долги «жидам» не стоит. Именно Державин первым подал мысль, что «вино (водку) внедряет повсеместно и намеренно жид». На самом деле винокурение никогда не принадлежало евреям — владеть таким промыслом евреям было запрещено законами. Эти промыслы были собственностью христианских богачей — пользуясь бесправным положением евреев, владельцы их выгодно сдавали им в аренду заводики, корчмы и шинки.

Все понимали, что надвигается беда. И она действительно разразилась закрытием театра Михоэлса, разгромом Еврейского антифашистского комитета и гибелью его членов несколько лет спустя, наступлением на еврейскую культуру по всем фронтам, ростом антисемитизма и глухой вражды, отзывавшейся еще десятилетия, и, наконец, апофеозом мракобесия — «делом врачей» 1953 года.

75 лет назад, 4 июля 1946 года, в Кельце и его окрестностях было убито и ранено более ста евреев. В погроме участвовали гражданские лица, милиционеры, солдаты. И офицеры. Келецкая трагедия никого не побудила честно разобраться в проблемах многовекового сосуществования польского и еврейского народов, не послужила толчком к публичному рассмотрению отношений между поляками и немногими уцелевшими после войны  евреями.

Каждый раз, когда он в сопровождении многочисленной личной гвардии проезжал по Иерусалиму в боевой колеснице, сверкая драгоценностями, украшавшими его пышное одеяние, толпы народа восторженно приветствовали своего кумира. Как отмечает Иосиф Флавий: «...Он привлекал к себе всеобщую симпатию и заявлял, что, если бы ему была предоставлена власть, он стоял бы на почве законности и на страже интересов (народа)...».

После событий Евромайдана в Украине создатели официальной «политики памяти», с одной стороны, отбросили советское представление о Второй мировой войне, с другой — начали некритично культивировать «националистическую» концепцию истории 1939–1945 годов в Украине.

Главное отличие судеб советских евреев в немецком плену от судеб других военнопленных было в том, что у военнопленных разных национальностей существовал выбор между жизнью и смертью. Они могли выжить, пойдя на сотрудничество с нацистами в лагере, надев форму солдата вермахта, вступив в формируемые нацистами национальные части, например армию Власова, и т. д. У евреев выбора между жизнью и смертью не было.

Проблема антисемитизма для Солженицына, который лично многократно и часто несправедливо обвинялся в этом пороке, – наверное, самая болезненная и потому наиболее трудная для исследования. Во всяком случае, чувствуется, что он подходит к ее рассмотрению с явным предубеждением, считая, что та во многом надуманна, спекулятивно раздута некими заинтересованными силами, превратившись в циничных руках в инструмент дискредитации и шельмования неугодных лиц.

Могущественный Рим получил подтверждение о верности иудейского народа со стороны самого надежного из своих союзников в Греции — маленькой, но гордой Спарты, что, безусловно, явилось положительным моментом для молодого еврейского государства. Что касается удивительного письма спартанского царя Арея первосвященнику Онии, то, вероятно, оно было создано в недрах «канцелярии» иудейского правителя Ионатана Хасмонея.

В госпитале сразу собрали митинг, у них впервые среди раненых появился Герой Союза. Поздравляли, а потом попросили меня выступить перед ранеными бойцами и рассказать, за что получил Звезду. Я вышел перед ранеными и медперсоналом, стою на костылях, и начинаю выступление следующими словами: «Для тех, кто в палате заявлял, что евреи не воюют, хочу сообщить — Я еврей!»..

Толерантная, гуманная политика Антонина Пия в еврейском вопросе особенно ярко проявилась в отношении построенного в начале новой эры палестинского города Тивериада, расположенного на берегу Генисаретского озера и славившегося своими целебными теплыми источниками. Возможно, именно в силу данного обстоятельства многие вернувшиеся после долгих лет изгнания на Землю обетованную еврейские семьи охотно селились в Тивериаде. Толерантная, гуманная политика Антонина Пия в еврейском вопросе особенно ярко проявилась в отношении построенного в начале новой эры палестинского города Тивериада, расположенного на берегу Генисаретского озера и славившегося своими целебными теплыми источниками. Возможно, именно в силу данного обстоятельства многие вернувшиеся после долгих лет изгнания на Землю обетованную еврейские семьи охотно селились в Тивериаде.